Глава 53

Этот день был подарком. Чистым, сияющим, выпавшим из времени. Мы проснулись вместе, и на этот раз не было ни неловкости, ни тягостного молчания. Было лишь теплое, ленивое осознание того, что мы — одно целое. Его рука все так же лежала на моем бедре, а моя голова покоилась на его плече.

Он поцеловал меня в макушку, и его губы растянулись в улыбке, которую я почувствовала кожей.

— Доброе утро, — его голос был хриплым от сна и чего-то еще, от чего по моей спине пробежали мурашки.

— Доброе утро, — улыбнулась я в ответ, поднимаясь на локоть, чтобы посмотреть на него. Его черты, обычно такие строгие, сейчас были смягчены и беззащитны. Я провела пальцем по линии его челюсти, и он прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.

Мы не торопились вставать. Мы лежали, переплетенные, и говорили. Обо всем и ни о чем. О моих снах, о его первых уроках магии, о глупостях, которые он совершал в детстве. Смех, настоящий, легкий, снова заполнил покои, смывая последние следы былого напряжения.

Когда мы наконец поднялись, он настоял на том, чтобы помочь мне одеться. Его пальцы, ловко справлявшиеся с застежками, были полны такой нежности, что я снова готова была расплакаться, но теперь — от счастья.

Мы вышли наружу, и мир предстал передо мной в новых красках. Ледяные стены Эндаара сияли не холодным, а теплым, дружелюбным светом. Дамир не отпускал мою руку, и его присутствие было прочным щитом против любых тревог.

Мы гуляли по пустынным утренним коридорам, залитым солнцем, пробивавшимся сквозь ледяную толщу. Он показывал мне скрытые гроты, где сталактиты свисали, словно хрустальные органы, и если до них дотронуться, они издавали тихую, мелодичную вибрацию. Он шептал мне на ухо легенды ларгов, и его дыхание щекотало кожу, заставляя меня смеяться и прижиматься к нему ближе.

Обед мы взяли с собой в одну из самых высоких точек шпиля, откуда открывался вид на бескрайнюю, сверкающую тундру. Мы сидели на мехах, делясь простой едой, и каждый кусок, который он подносил к моим губам, казался слаще меда. Мы не говорили о делегации, о Силесте, о будущем. Мы существовали здесь и сейчас, в нашем маленьком, совершенном мире для двоих.

В какой-то момент на нас нашел Моргэн. Он остановился в нескольких шагах, его древнее лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз я увидела одобрение и легкую, почти неуловимую улыбку.

— Вижу, твои тучи наконец развеялись, дитя людей, — произнес он своим глухим голосом.

— Да, — просто ответила я, и моего счастья было так много, что его хватило бы, чтобы растопить все льды на севере.

Он кивнул Дамиру и удалился, оставив нас одних.

Вечером мы вернулись в наши покои. Воздух в них был густым и сладким от предвкушения. Мы не торопились. Мы разделись друг с другом медленно, с наслаждением, словно заново открывая знакомые, но такие дорогие черты. Каждое прикосновение было клятвой, каждый поцелуй — обещанием.

На этот раз наша страсть была не яростным штормом, а глубоким, медленным, всепоглощающим огнем. Он входил в меня не спеша, давая привыкнуть, заполняя собой не только тело, но и душу. Его движения были нежными и бесконечно терпеливыми, его глаза не отрывались от моих, и в них я читала все то, что он, возможно, все еще не мог выразить словами. Но сейчас слов и не требовалось. Наши тела говорили за нас на языке, понятном только нам двоим.

Мы лежали потом, и его пальцы перебирали пряди моих волос. Я прислушивалась к стуку его сердца, затихающему до ровного, мощного ритма.

— Я не отпущу тебя, — тихо сказал он. — Никогда.

— Я знаю, — прошептала я в ответ. — Я тоже.

За окном снова начиналась метель, завывая колыбельную для спящего Эндаара. Но в наших покоях было тихо и тепло. Один день. Всего один день. Но он изменил все. Он стер прошлые обиды и подарил надежду на будущее. Мы заснули, сплетенные в объятиях, и впервые за долгое время оба чувствовали себя абсолютно, безоговорочно дома.