Глава 7

Слова домового висели в воздухе еще долго после того, как он растворился в камне. Эльза провела меня обратно в покои, держась за мой рукав с таким благоговейным ужасом, будто я была не ее госпожой, а живой иконой. Ее обычная болтливость исчезла, замененная почтительным молчанием.

Оставшись одна, я попыталась вернуться к чтению книги о мироустройстве, но буквы расплывались перед глазами. «Истинная Хозяйка». Что это на самом деле значило? Практический психолог во мне пытался найти рациональное объяснение: коллективное бессознательное слуг, проецирующее их надежды на перемены, или моя собственная психика, порождающая утешительные галлюцинации в состоянии стресса.

Но я видела его. Так же ясно, как видела Эльзу или Альрика. И светильник в галерее действительно вспыхнул ярче.

Любопытство в конце концов пересилило осторожность. На следующее утро, отослав Эльзу по срочному, на тот момент мною же придуманному, поручению, я снова вышла в галерею. Я стояла там, чувствуя себя нелепо, и тихо позвала:

— Домовой?

Ничего. Лишь тихое гудение артефактов и шелест моих юбок.

— Торвик? — рискнула я, вспомнив имя, которое прошептала Эльза.

Воздух передо мной задрожал, и из стены, словно из воды, вышел тот самый каменный человечек. Он выглядел немного сонным.

— Чего надо? Спал, — буркнул он, почесывая бок.

Изумление заставило меня на мгновение онеметь. Он действительно был здесь. Реальный.

— Простите, что потревожила. Я... хотела спросить. Что значит «питаться от моего покоя»?

Торвик уставился на меня, словно я спросила, почему вода мокрая. — А вы и не знаете? — он покачал своей тяжелой головой. — Эх. Забыли люди. Всякие там маги-артефактеры со своими кристаллами... Истинная сила — в крови хозяина. В его душе. Раньше, при прежней, дом еле дышал. Артефакты тусклые были, я еле-еле их подпитывал, сил не хватало. А вы... — он ткнул в мою сторону толстым пальцем, — ...вошли — и все ожило. Слышите?

Я прислушалась. И правда, едва уловимое гудение в стенах казалось теперь ровным и мощным, как сердцебиение здорового зверя.

— Значит, я... наполняю дом энергией? Просто находясь в нем?

— Примерно так, — кивнул Торвик. — Чем вам тут спокойнее, тем дому лучше. Тем сильнее я становлюсь. Могу и стены укрепить, и двери зачаровать, чтоб никто чужой не вошел. Раньше и думать об этом не мог — сил не было.

Мысль о том, что мое душевное состояние имеет такую прямую, физическую власть над окружающим миром, была одновременно пугающей и завораживающей. Это была огромная ответственность.

— А что... что будет, если мне станет плохо? Если я буду... неспокойна? — осторожно спросила я.

Торвик нахмурился. — Дом почувствует. Артефакты могут сбоить. Защита — слабеть. Но не до полного краха, — поспешил он добавить, увидев, вероятно, мое испуганное выражение лица. — Фундамент крепкий. Но лучше так не экспериментировать.

Он помолчал, изучая меня. — Вам надо учиться. Чувствовать дом. Не думать головой, а чувствовать. Потрогайте стену.

Я с сомнением посмотрела на гладкую каменную кладку, но повиновалась. Положила ладонь на прохладную поверхность. Сначала ничего. Лишь шершавый камень. Я закрыла глаза, стараясь отогнать поток мыслей — о контракте, о прошлой жизни, о страхах. Дышала глубже. И тогда, сквозь кожу, я почувствовала это. Не гудение, а нечто иное. Тихую, размеренную пульсацию. Ровную и устойчивую. Как будто я прикоснулась к живому, спящему существу. И в ответ на мое прикосновение, пульсация под ладонью стала чуть теплее, чуть отчетливее.

Я открыла глаза, пораженная. Торвик смотрел на меня с одобрением.

— Вот видите. Он вас слышит. Теперь попробуйте... пожелать чего-нибудь простого. Не словами. Чувством.

Я снова закрыла глаза, все еще держа ладонь на стене. Что же пожелать? Я представила себе свет в галерее. Не просто «хочу, чтобы было светлее», а ощутила саму суть света — безопасность, ясность, тепло. Я наполнила этим чувством свое прикосновение.

Когда я открыла глаза, световые сферы в галерее горели не ярче, но их свет стал иным — более мягким, золотистым, уютным. Он не слепил глаза, но отлично освещал каждый уголок.

— Неплохо, — проворчал Торвик. — Для первого раза. Теперь вы понимаете?

Я понимала. Это не была магия в привычном смысле слова. Это была связь. Глубинная, интуитивная связь между мной и этим местом. И эта связь давала мне силу, о которой не было прописано ни в одном брачном контракте.

— Да, — выдохнула я, убирая руку от стены. — Я понимаю.

Торвик кивнул и, развернувшись, снова растворился в камне, оставив меня наедине с новой, оглушительной реальностью.

Мои планы «пересидеть» три года внезапно показались детскими и наивными. Я оказалась не временной жиличкой, а сердцем сложного организма под названием «дом Моргенов». И если это сердце начнет биться неровно, пострадает все вокруг.

Страх шевельнулся где-то глубоко внутри, но его тут же затмило новое, незнакомое чувство — чувство ответственности. И странной, непоколебимой уверенности. Я была здесь не случайно. Этот дом принял меня. А я, Оксана Колобкова, никогда не бросала тех, кто в меня верил. Даже если это были древние камни.