Глава 8

Осознание своей новой роли Истинной Хозяйки не принесло мгновенного просветления. Скорее, оно поселило внутри тихое, настойчивое беспокойство. Я была ключом, запустившим некий механизм, но не имела ни малейшего понятия, как этот механизм работает. Мои попытки «чувствовать дом» напоминали попытки шевелить новыми, незнакомыми мускулами — неуклюжие и оттого немного отчаянные.

Спустя пару дней после разговора с Торвиком я решила спуститься в ту часть поместья, которую избегала больше всего — в личные апартаменты мужа. Точнее, в те комнаты, что были отведены лиру Дамиру, но которые он, судя по всему, никогда не использовал. Любопытство гнало меня вперед: если дом реагировал на меня, то что он мог рассказать о своем отсутствующем хозяине?

Эльза, узнав о моем намерении, чуть не упала в обморок. — Светлость, это неудобно! Лир Дамир... он не любит, когда трогают его вещи! Даже если он здесь не живет!

Но я настояла. Дверь в его крыло была заперта, но стоило мне прикоснуться к замку, как раздался тихий щелчок — работа Торвика или самого дома. Я вошла.

Комнаты были стерильными. Ни пылинки, ни признака личных вещей. Кабинет с пустым столом, спальня с аккуратно застеленной кроватью, гардеробная с рядами пустых вешалок. Это было не жилое пространство, а декорация, мавзолей, ожидающий своего обитателя. Воздух здесь был иным — не холодным, но... застывшим. Даже артефакты здесь горели ровным, но безжизненным светом, будто находясь в режиме ожидания.

Я провела рукой по спинке кресла в кабинете. Никакой пульсации, никакого отклика. Дом знал это место, но не чувствовал в нем жизни. Это была нейтральная территория.

Разочарованная, я уже собиралась уходить, когда мой взгляд упал на единственный предмет, казавшийся не на своем месте. В углу каминной полки лежала небольшая, потертая на углах книга в кожаном переплете без каких-либо опознавательных знаков. Я открыла ее.

Это оказался не дневник и не личные записи. Это был трактат. «О природе граней и взаимодействии миров». Текст был сухим, академическим, но от этого не менее шокирующим. Автор, некий маг-теоретик, рассуждал о возможности существования иных реальностей, «слоев бытия», которые иногда соприкасаются, а в местах сильной магической напряженности или в моменты великих потрясений могут даже ненадолго открываться.

«...не стоит представлять себе иные миры как царства богов или демонов, — гласил текст. — Чаще всего это миры, подобные нашему, но развивавшиеся по иному пути. Теория о «попаданцах» — душах, перенесенных через грань, — долгое время считалась ересью, однако ряд задокументированных случаев, особенно связанных с ларгами и их артефактами, заставляет пересмотреть...»

У меня закружилась голова. Я прислонилась к камину, чтобы не упасть. Так значит, мое появление здесь не было уникальным чудом или галлюцинацией? В этом мире существовала... теория. Научная основа для моего безумия.

Я лихорадочно пролистала страницы. Автор приводил примеры: легенды о людях, которые просыпались с иными воспоминаниями, о ларгах, находивших своих «истинных пар» среди чужаков, что объяснялось внезапным проявлением души из иного мира. Все это списывалось на магию разума или бред, но автор настаивал — есть материальная основа.

И тут мой взгляд упал на последнюю главу. «Защитные механизмы мира и феномен «отторжения». «Душа, не принадлежащая миру изначально, может восприниматься им как инородное тело, — читала я, и по спине побежали мурашки. — Мир будет пытаться «исправить ошибку». Это может выражаться в постоянном невезении, в необъяснимых болезнях, в нападках магических существ, чувствующих фальшь. Со временем давление нарастает, пока чужая душа не будет изгнана или не растворится без остатка...»

Я с силой захлопнула книгу, сердце бешено колотилось. Так вот в чем заключалась настоящая цена моего второго шанса. Это была не игра в ожидание, а гонка на выживание. Мир Квадрума мог в любой момент опознать во мне чужеродный элемент и начать меня отторгать. Возможно, болезнь Диары была не просто несчастным случаем? Первой попыткой «очистки»?

Я почти бегом покинула апартаменты мужа, сжимая в потных ладонях зловещий трактат. Вернувшись в свои покои, я упала в кресло, пытаясь унять дрожь.

«Отторжение». Теперь моя связь с домом обрела новый, зловещий смысл. Была ли она благословением или же... антенной, делающей меня более заметной для защитных механизмов этого мира? Дом защищал меня, но не был ли он частью самого мира, который хотел меня изгнать?

Я закрыла глаза, пытаясь снова почувствовать пульсацию камней. Она была там — ровная, спокойная, утешительная. Дом не хотел меня изгонять. Он принял меня. Но дом был лишь малой частью огромного, живого мира, чьи законы я только начала постигать.

Три года до свободы вдруг показались не просто сроком, а смертельным марафоном. Чтобы дожить до него, мне нужно было не просто играть роль. Мне нужно было стать своей. Настолько глубоко вжиться в эту реальность, чтобы мир перестал видеть во мне чужака.

Я открыла глаза и посмотрела на замершую в ожидании Эльзу. На ее лице было написано простое, человеческое беспокойство. Не о мире, не о гранях, а о своей госпоже, которая вела себя странно.

Вот он, ключ. Не в магии, не в теориях. А в них. В слугах, в домовом, в Альрике. В той жизни, что кипела вокруг меня. Чтобы обмануть мир, мне нужно было не прятаться, а пустить корни. Стать неотъемлемой частью этого места. По-настоящему.

И я поняла, что с завтрашнего дня моя тактика должна измениться. Пассивное ожидание было равно самоубийству. Пришло время активно вплетать себя в ткань этого мира.