Глава 67

Слухи расползались по Аэринталю с быстротой чумы. Уже к вечеру того же дня Эльза, с сияющими глазами, докладывала мне, что на рынке только и разговоров, что о «мести отвергнутой принцессы» и «чудесном спасении истинной пары». История обрастала пикантными деталями, которых я и не придумывала. Говорили, будто Лианель сама призналась в любви Дамиру у всех на виду, а он, благородный, указал ей на свое обручальное кольцо. Шептались, что серебряные нити под аркой были так ярки, что ослепили нескольких ларгов.

Это была победа. Маленькая, но важная. Общественное мнение — мощное оружие, и его ствол теперь был направлен в сторону Силесты.

Но триумф был недолгим. На следующее утро, когда я пыталась заставить себя съесть кусок хлеба, в кабинет без стука вошла фрау Хильда. Ее лицо было бледнее обычного, а в глазах — не маска холодной учтивости, а настоящая тревога.

— Светлость, — ее голос дрогнул. — К вам… гостья. От ее имени… Лира Дамира.

Сердце у меня упало. Я кивнула, давая понять, что поняла. От его имени могла прийти только одна женщина.

— Примите ее в синей гостиной, — распорядилась я, поднимаясь. — И проследите, чтобы нас никто не беспокоил.

Синяя гостиная была самой официальной и в то же время самой неуютной комнатой в особняке. Я выбрала конкретно ее, чтобы дать понять гостье, что это не дружеский визит.

Я вошла и увидела ее. Она стояла у камина, спиной ко мне, рассматривая резную мантию из темного дерева. На ней было простое, но безупречно скроенное платье из серого шелка, без единого украшения. Ее осанка выдавала аристократизм больше, чем любые регалии.

Услышав мои шаги, она медленно обернулась. Лицо принцессы Лианель было гладким, как лед, но в ее синих глазах бушевала буря. Гнев, обида и… что-то еще. Что-то похожее на холодное любопытство.

— Лира Диара, — произнесла она. Ее голос был ровным, но в нем слышалось напряжение натянутой струны. — Я пришла поговорить с вами. Женщина с женщиной.

— Принцесса, — я кивнула, не приглашая ее садиться. — К неожиданной чести.

— Оставим церемонии, — она отмахнулась, и ее взгляд стал острым, как шило. — Вы запустили в город… весьма занимательную сказку. Очень трогательную. И очень, очень грязную.

— Я лишь позволила правде найти дорогу к тем, кого касается, — парировала я. — Иногда правда бывает грязной. Особенно когда ее прячут под ковер высокородные особы.

Ее губы искривились в подобие улыбки. — Вы думаете, вас спасут эти кухонные сплетни? Вы думаете, император будет слушать толпу?

— Нет, — честно ответила я. — Но он будет вынужден считаться с общественным мнением. И с позором для Силесты, если станет известно, что его решение было основано на лживых доносах, мотивированных личной обидой.

Она сделала шаг ко мне. От нее пахло морозом и дорогими, чужими цветами.

— Вы играете с огнем, женщина. Вы не понимаете, с кем связываетесь. Я могу раздавить вас, как букашку.

В ее ауре заплясали знакомые ядовито-зеленые и алые всполохи. Но теперь к ним добавилось нечто новое — тревожная, темно-синяя полоса страха. Мои слухи достигли цели. Они били по ее самому уязвимому месту — гордости и репутации.

— Вы уже пытались, — тихо сказала я, глядя ей прямо в глаза. — И у вас не вышло. Сначала стрелой в спину. Теперь — клеветой. Что будет следующим оружием, ваше высочество? Яд в бокале? Наемный убийца в темном переулке?

Она замерла, и на ее лице впервые мелькнуло неподдельное изумление. Она не ожидала такой прямой атаки.

— Вы… — она запнулась.

— Я вижу ложь, принцесса, — сказала я, и мой голос прозвучал звеняще-четко в тишине гостиной. — Я вижу ее в глазах, слышу в голосе, чувствую, как она вьется вокруг человека черным дымом. Ваша ложь об измене Дамира — она такая густая, что почти не дает вам дышать. А ложь о том, что вы заботитесь о благе Империи… она просто смешна.

Лианель отступила на шаг. Ее рука непроизвольно поднялась к горлу. Она была поражена. Ошеломлена. Никто никогда не говорил с ней так прямо. Никто не видел ее насквозь.

— Вы… ведьма, — выдохнула она.

— Нет. Я просто вижу. И сейчас я вижу, что вы боитесь. Боитесь, что ваша маленькая, грязная тайна станет достоянием всех. Не только кухонь. Но и вашего отца. Императора. Всего двора.

Я сделала шаг вперед, заставляя ее отступить еще. — Вот мое предложение, ваше высочество. Вы отзываете свои обвинения. Признаете, что… ошиблись. Нашли новые доказательства невиновности лира Дамира. А я… я позволю истории о вашей неудачной любви остаться просто слухом. Неподтвержденной сплетней. В противном случае… — я оставила фразу незаконченной.

Она смотрела на меня с ненавистью, смешанной с животным страхом. Ее идеальный план рушился на глазах, разбиваясь о мое упрямство и мой проклятый дар.

— Вы пожалеете об этом, — прошипела она. — Я уничтожу вас.

— Попробуйте, — бросила я ей в спину, когда она, не в силах больше выдержать моего взгляда, резко развернулась и вышла из гостиной, хлопнув дверью.

Я осталась одна, и колени у меня вдруг подкосились. Я оперлась о спинку кресла, пытаясь унять дрожь. Это была опасная игра. Я поставила все на кон. Но впервые с момента его ареста у меня появилась настоящая, осязаемая надежда. Я увидела в ее глазах не всесильную принцессу, а напуганную женщину, загнанную в угол. И загнанный зверь — опасен, но и предсказуем.

Теперь все зависело от того, что она выберет — спасти свою репутацию или продолжить мстить, рискуя всем. А пока… пока я выиграла еще один раунд. И в стенах дома я снова почувствовала молчаливое, одобрительное эхо. Ульрик был на моей стороне.