Глава 71

Оставшиеся до истечения срока часы я потратила на подготовку. Просто прийти к императору с выпиской было недостаточно. Ее могли объявить подделкой, сфабрикованной отчаявшейся женой. Мне нужен был свидетель. Тот, чье слово не вызовет сомнений.

Я послала Эльзу с еще одним, на этот раз отчаянным, поручением. Ей удалось найти бывшего начальника канцелярии Совета, старого регистратора, который ушел на покой несколько лет назад, известного своей педантичностью и безупречной репутацией. Магистр Орвин. Уговорить его пойти против действующей власти было почти невозможно, но я сделала ставку на его профессиональную гордость.

Когда я предстала перед ним в его скромном, заставленными книгами доме, и показала выписку, его брови поползли вверх. Он долго изучал ее через толстые линзы очков, ворча себе под нос.

— Непорядок, — наконец изрек он. — Явный непорядок. Последовательность нарушена. Так в моей канцелярии не работали.

— Магистр, — тихо сказала я. — От вашего свидетельства зависит жизнь невинного человека. И честь имперской бюрократии, которую вы отстраивали всю жизнь.

Он тяжело вздохнул, снял очки и протер их. — Меня за это не поблагодарят, девушка. — Но вы будете знать, что поступили правильно.

Он согласился. Не из-за денег или угроз, а потому, что не мог стерпеть такого надругательства над системой.

***

Ровно через семьдесят два часа после нашей последней встречи я снова стояла в кабинете императора. На сей раз я была не одна. Рядом, выпрямившись в струнку и сжав в трясущихся руках свою трость, стоял магистр Орвин.

Император сидел за своим столом, его лицо было невозмутимым. Рядом с ним, с лицом, выражавшим ледяное спокойствие, находился советник Ториан.

— Ваше Величество, — начала я, кланяясь. — Вы дали мне три дня, чтобы представить доказательства невиновности моего мужа. Я принесла их.

Ториан фыркнул.

— Надеюсь, это не очередная слезливая история о любви?

Я проигнорировала его и положила на стол императора выписку, сделанную фрау Бригиттой.

— Это выписка из реестра входящих документов канцелярии Совета за последние три месяца. Обратите внимание, Ваше Величество, на три документа.

Я указала пальцем на злополучные строчки.

— Донесение пограничного капитана о «несанкционированном пролете» и доклад принцессы Лианель о «подозрительной деятельности» лира Дамира зарегистрированы 15-го Элумиса. А вот запрос советника Ториана на выделение средств для усиления гарнизонов, мотивированный, как можно предположить, этими самыми донесениями, зарегистрирован... 14-го Элумиса. На день раньше.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Император медленно поднял глаза от бумаги и уставился на Ториана. Лицо советника стало восковым.

— Это... какая-то ошибка! — выпалил он. — Очевидная описка регистратора! Или... или подлог! — он яростно ткнул пальцем в мою сторону. — Она сама все подделала!

— Сиятельство, — тонким, но твердым голосом вмешался магистр Орвин. — Я сорок лет проработал главным регистратором канцелярии. Система нумерации и ведения журналов исключает подобные «описки». Документ-реакция не может быть зарегистрирован раньше документа-основания. Это... абсурд. — Он с отвращением поморщился. — Подобная хронологическая нестыковка указывает лишь на одно — на вписывание документов в реестр задним числом.

Ториан открыл рот, чтобы возразить, но император поднял руку, требуя тишины. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, был прикован к бледнеющему советнику.

— Объясните, Ториан, — его голос был тихим, но от этого еще более страшным. — Как вы могли запросить средства на усиление гарнизонов... за день до того, как получили информацию о угрозе, требующей этого усиления? Вы что, предвидели будущее?

Пот выступил на лбу Ториана. Его аура, которую я видела, пылала алым паническим огнем, разрываемым черными прожилками лжи. Он пытался что-то сказать, запинался, но слова застревали в горле. Логика, против которой он не мог найти возражений, душила его.

— Ваше Величество... я... возможно, я получил устное донесение... — попытался он выкрутиться.

— Которое не было зарегистрировано? — немедленно парировал магистр Орвин. — Нарушение всех регламентов! И каким образом принцесса Силесты, находясь на своем Севере, устно доложила вам, советнику в Аэринтале, за день до того, как отправила официальное письмо?

Ловушка захлопнулась. Император медленно поднялся из-за стола. Вся власть и гнев монарха, до этого сдерживаемые, обрушились на Ториана.

— Мне все ясно, — прозвучал ледяной приговор. — Советник Ториан, вы отстранены от всех постов и заключаетесь под домашний арест до дальнейшего разбирательства. Ваше дело будет передано в Тайный совет. Охранник!

Когда стража увела обессиленного и побелевшего Ториана, император повернулся ко мне. В его глазах не было благодарности, но было уважение.

— Вы оказались права, лира Диара. Доказательства... более чем веские. Ваш муж будет освобожден сегодня же. — Он перевел взгляд на магистра Орвина. — И вам благодарность, старик. За верность долгу.

Мы вышли из кабинета. На улице магистр Орвин тяжело оперся на трость.

— Надеюсь, это того стоило, дитя. Мир власти — опасное место.

— Это стоило того, — прошептала я, глядя на высокие стены тюремной башни. — Это стоило всего.

Я выиграла. Не силой, не магией, а холодной, неумолимой логикой. И сейчас, впервые за многие дни, я могла дышать полной грудью. Скоро он будет свободен. Скоро мы будем вместе.