Глава 10

Усадьба Хоффманов встретила нас теплым светом в высоких окнах и тихим гулом голосов. Эльза, нервно поправив свое простое, но опрятное платье компаньонки, шептала мне на ухо последние наставления, пока слуга принимал наши плащи.

Войдя в гостиную, я сразу ощутила на себе десятки взглядов. Любопытных, оценивающих, немного настороженных. Лир Фальк, грузный мужчина с внушительными седыми бакенбардами, и его супруга Грета, худая и подвижная, как птичка, поспешили нам навстречу.

— Дорогая Диара! — воскликнула лира Грета, простирая руки, но не для объятий, а чтобы взять мои и легонько сжать. Ее аура вспыхнула яркими красками любопытства и легкой злорадной надежды на какую-нибудь пикантную подробность. — Мы так беспокоились! Этот ужасный случай... и лир Дамир, бедняжка, наверное, сходит с ума от волнения в столице?

Классический выпад. Я уловила фальшь в ее словах. Она прекрасно знала о характере нашего брака.

— Лир Дамир полностью доверяет мастерству лекарей и заботе господина Альрика, — ответила я с мягкой улыбкой, слегка наклоняя голову. — А я просто счастлива снова видеть дружеские лица после такого долгого уединения. Вы не представляете, как скучаешь по человеческому обществу, когда твоими единственными собеседниками являются стены и книги.

Я сделала небольшой акцент на слове «книги». Лира Грета слегка замешкалась, ее любопытство перевесило злорадство.

— Книги? — переспросила она. — Вы... читаете?

— После потрясения врачи рекомендовали покой, — плавно солгала я, видя, как аура лжи вокруг меня рассеивается, принимая мои слова за чистую монету. — А что может быть спокойнее хорошей книги? Особенно по истории нашего края. Это помогло мне... восстановить связь с миром.

Лир Фальк, до этого молча наблюдавший, с одобрением хмыкнул.

— Здравая мысль. В наши дни мало кто из молодежи ценит мудрость предков. Все больше — наряды да балы.

За ужином я заняла место, указанное хозяйкой, и приготовилась к долгой обороне. Но, к своему удивлению, обнаружила, что навыки психолога и врожденная способность видеть ложь делают эту игру не такой уж сложной. Я внимательно слушала, кивала, задавала наводящие вопросы, позволяя другим говорить о себе. Когда лир Фальк, краснея от возмущения, начал жаловаться на новый указ о налогообложении торговли магическими кристаллами, я не спорила, а лишь заметила:

— Да, сложные времена. Наверное, чиновникам в столице иногда стоит вспомнить старую пословицу: «Нельзя доить ту же самую йорскую козу дважды в день, если хочешь, чтобы она давала молоко, а не бодалась».

За столом на секунду воцарилась тишина, а затем грянул смех. Лир Фальк, хохочущий громче всех, стучал кулаком по столу.

— В точку, лира Диара! В самую точку! Бодаться будут, еще как! Ха-ха-ха!

Я скромно опустила взгляд, пряча улыбку. Простая, земная метафора, переложенная на местные реалии, сработала безотказно. Она была лишена высокомерия, понятна всем и мягко высмеивала абсурд ситуации.

Разговор оживился. Ко мне стали обращаться чаще, уже не как к объекту для сплетен, а как к полноправной собеседнице. Когда одна из дам начала злословить об отсутствующей соседке, я мягко, но твердо перевела тему, заметив потрясающую работу местного ювелира, создавшего центральную композицию на столе.

— Искусство всегда заслуживает внимания больше, чем мимолетные человеческие слабости, не правда ли? — сказала я, и дама, пойманная на слове, смущенно замолчала.

Эльза, стоявшая за моим стулом, излучала такое облегчение и гордость, что это чувствовалось почти физически. Ее аура сияла чистым, восторженным светом.

Провожая меня в прихожей в конце вечера, лира Грета сжимала мои руки с искренним, на этот раз, жаром.

— Дорогая, вы просто преобразились! Такая глубина, такое спокойствие! Несчастье, видимо, действительно открывает в нас лучшие стороны.

Лир Фальк кивнул, его первоначальная настороженность полностью растаяла.

— Обязательно заходите еще, лира Диара. С вами беседа — одно удовольствие.

Когда дверь за нами закрылась, я глубоко вздохнула, ощущая приятную усталость. Холодный вечерний воздух был пьянящим.

— Светлость, вы были великолепны! — выдохнула Эльза, едва мы уселись в карету. — Они смотрели на вас с таким уважением! А эта шутка про йорскую козу! Я думала, лир Фальк лопнет от смеха!

Я откинулась на спинку сиденья, глядя на проплывающие в темноте огни усадьбы.

— Все благодаря твоей помощи, Эльза. Ты была моими глазами и ушами.

Первый выход в свет завершился не просто без потерь, а с убедительной победой. Я показала им не истеричную девчонку, а спокойную, умную женщину. Я вплела первую нить себя в ткань их общества. И мир, похоже, пока не собирался эту нить обрывать. Напротив, он принимал ее. Что было облегчением и, что удивительно, приносило странное, глубокое удовлетворение.