Глава 11

Мой старый знакомец, неприлично молодой Верховный маг, размашисто шагал за нами, и я невольно задалась вопросом, как давно. И много ли он слышал. Судя по его реплике, даже слишком.

— И как же оно объясняется? — отцепившись от рукава де Маррона, я повернулась к новому собеседнику. Чиновник, явно обрадовавшись неожиданной свободе, приветствовал де Бельгарда уважительным поклоном.

— Вы очень вовремя, милорд. Соблаговолите раскрыть юной мадмуазель тонкости сего дела? Меня, к сожалению, ждут неотложные обязательства.

Вот жук. Нашёл, на кого свалить свои проблемы.

— Постойте, а как же десять ливров? — я поспешно вцепилась в рукав де Маррона снова. Хоть компенсацию морального ущерба-то я с него точно стрясу. Представив, как я вернуть и расскажу Клеменс и Ирен о том, что наша затея пошла прахом, я чуть не заплакала от бессилия. Столько планов, столько надежд — и все впустую!

— Вернём, вернём все! — в отчаянии выкрикнул чиновник, вырвал у меня руку, чуть не оставив в пальцах клок сюртука, и поспешно сбежал. Я повернулась к магу, и он шутливо попятился, выставив перед собой руки в защитном жесте.

— Я вам не должен ни су, мадмуазель Лили. Не надо на меня так смотреть.

Фыркнув, я поправила шляпку, которая во время пробежки по парку чуть сбилась на сторону.

— Помилуйте, не хотите же вы сказать, что Верховный маг боится какую-то цветочницу, — передернула плечами я и шагнула к де Бельгарду. Он как-то странно покосился на мое декольте и дрогнул, в последний момент удержавшись и не отступив подальше.

— Вы сегодня совершенно не похожи на цветочницу, — пробормотал маг и тоже предложил мне свой локоть. За него я бралась с опаской, пусть по этикету и было положено при прогулке даме опираться на мужчину: в памяти все еще было свежо воспоминание, как я извергала все мысли, что приходили мне на ум, под воздействием его магии. — Не переживайте, я не буду на вас воздействовать.

— Я и не переживаю, — снова повела я плечом, но чуть расслабилась. Полностью я ему не доверяла, но раз уж он пообещал, что влиять не будет, можно хотя бы изобразить, что поверила. Главное, за собой следить и отходить подальше, если вдруг прихватит приступ откровенности. — Так вы обещали мне объяснить, что произошло с разрешением на открытие гильдии.

Голос мой на последних словах чуть охрип, пришлось прокашляться. Де Бельгард с сочувствием на меня покосился.

— Представляю, как вы расстроились, — мягко сказал он. — Может, нам лучше присесть?

— Я вам не больная овца, падать в обморок от того, что мне отказали, — отрезала я внезапно окрепшим голосом. От возмущения, не иначе. — Выкладывайте уже, я жду.

— Со мной так даже король не разговаривает. И почему я это терплю? — пожаловался маг небесам вполголоса и уже громче продолжил: — Дело в том, что поставками цветов во дворец занимается аристократия.

— И? — подстегнула рассказ я, когда он замолчал, решив, что все доступно объяснил. Я лично ничего не поняла, так что пусть продолжает разжевывать, для цветочниц.

— Вы же понимаете, для дам высшего света вступать в гильдию, тем более имеющую отношение к торговле, — совершенно неприемлемо, — удивлённо посмотрел на меня маг. Я вздернула одну бровь.

— То есть продавать цветы для них нормально, а регистрироваться как торговцы — нет? Где-то здесь должна быть логика, но я ее не вижу.

Маг вслед за мной вздернул бровь, потом и вторую.

— Они не продают цветы на улице, — как маленькой продолжил растолковывать он мне. — Дамы поставляют их во дворец, где сами занимаются украшением залов и комнат, а в ответ король одаривает их милостью.

— Которая измеряется в деньгах, — закончила я мысль. — Или драгоценностях, что суть то же самое. Мило. И кто же организатор подобной хитрой схемы?

Маг закашлялся.

— Хитрой схемы… хм. Герцогиня де Сурри, — сдал он даму, не задумываясь.

— Вы с ней общаетесь, — я не спрашивала, поскольку почти была уверена в этом. Высший свет не так обширен, тем более особо приближенные к королю лица — их вообще по пальцам пересчитать. Так что скорее всего, они как минимум знакомы. Де Бельгард с лёгким ошеломлением на лице покорно кивнул. — Отлично. Значит, можете передать от меня письмо.

— Что? — переспросил маг, хотя проблемами со слухом до сих пор не страдал.

— Я напишу ей записку, а вы передадите, — терпеливо повторила я. И как он стал Верховным, с таким-то тугодумством?

— Напишете? — скептически покосился на меня де Бельгард. Я пожала плечами.

— Представьте себе, милорд, чернь тоже иногда бывает обучена грамоте. Даже всего лишь цветочницы.

Я специально дословно повторила его фразу, сказанную олухам в воспитательных целях тогда, в жандармерии, хоть и не была уверена, что он ее вспомнит. Вспомнил, дернул щекой, признавая хотя бы про себя свою неправоту.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился он, — передам.

Покосившись на него с подозрением, — как бы не выбросил бумагу в ближайшую канаву — я все же поблагодарила. Использовать Верховного мага в качестве посыльного и без того откровенная наглость с моей стороны, хоть подсластить ему надо.

Листка ни у него, ни у меня не нашлось. Да и где? У него всего два кармана в жилете, и те скорее декоративные, там разве что карточка визитная поместится. А у меня и подавно ничего — ни карманов, ни сумочки. Деньги даме носить с собой не пристало — все покупки в магазине записывались, и счет позже присылался домой. А мы, простые женщины, так и вовсе пользовались декольте для хранения ценностей.

Нет, нужно срочно подсказывать Клэр сумочку. И карманы. Вон сколько ткани в юбке пропадает зазря.

Мы свернули с уединённых дорожек обратно к громаде дворца. В административную часть, где я организовывала митинг, не пошли, вместо этого поднялись по неприметным ступенькам в боковой части и попали во все тот же лабиринт, но с какого-то другого входа. Если бы не маг, я бы точно заблудилась, а он шёл уверенно, все выше по лестницам, пока мы не переступили порог его покоев. Стоявшие на страже у массивных дверей не менее массивные стражники дернули алебардами в приветствии и снова застыли статуями.

Магу отвели чуть ли не весь четвёртый этаж. Одним кабинетом дело не ограничилось. Тут была и гостиная с креслами и диванчиками, и приемная, в которой над кипой бумаг корпел знакомый мне уже блондин. Оценив стопки его наказания, я злорадно усмехнулась. Не знаю, что в тех документах, но переписывать приходилось от руки. И довольно много, судя по кляксам на скомканных листах и пятнах чернил на носу и руках ученика.

— Вы вернулись, учитель! А что… — Себ подскочил, обрадовавшись, что можно наконец-то прервать свою нудную деятельность, и замер, заметив меня. Узнал. Нахмурился и перевёл вопросительный взгляд на мага. Тот широко улыбнулся, но отчитываться не стал, молча проведя меня дальше, в свой кабинет.

Судя по уходившему куда-то вправо коридору, на этом покои не заканчивались. Не удивлюсь, если он здесь и спит, трудоголик.

Обиталище мага оказалось ему под стать: лаконичное, мрачноватое, стильное. Темные тона серого, синего и серебристого, редкие всплески лазури и кобальта. Море перед грозой, почти как глаза де Бельгарда.

Даже интересно, где он нашёл настолько морёное дерево, что оно кажется почти чёрным. Массивный стол был завален документами, но щелчок пальцами — и листы сами выстроились ровными стопками, освободив полированную поверхность.

Мне галантно отодвинули увесистый стул с изогнутыми ножками. Его спинка уперлась в мои лопатки, поневоле заставляя еще ровнее держать осанку. Де Бельгард выставил передо мной чернильницу, предусмотрительно откинув крышечку. Увесистой мраморной композицией из разнокалиберных вазочек и стаканчиков можно было при желании кого-нибудь убить. Причём, учитывая обилие выступающих частей, с особой жестокостью.

Выбрав наугад из целой метелки перьев одно, я замерла, уставившись на чистый лист. Не самого лучшего качества, в отличие от остальных, на которых писал маг. Я и в самом деле опасалась насадить клякс, особенно если начну задумываться, как именно я пишу и почему буквы выглядят непривычно, хотя я их прекрасно понимаю. Поэтому не обращая внимания на скептический смешок де Бельгарда за спиной, я мысленно составила послание и приступила к его изложению, старательно концентрируясь на тексте, а не на отлаженных движениях пальцев.

Маг за спиной похмыкал, но из личного пространства все же ушёл, передвинувшись к окну. Плотные шторы были отдернуты, из приоткрытой створки веяло редкими порывами свежего воздуха. Судя по чириканию птиц, кабинет выходил на сад, и тогда вдвойне непонятно, как де Бельгард нашёл меня и чиновника. Не бегом же? И узнать с такого расстояния, в другой одежде? Вряд ли. Значит, в то время, когда де Маррону докладывали о буйной посетительнице, те же сведения получил и Верховный маг.

Значит, слухи не лгут. Де Бельгард и правда заведует тайной канцелярией. Кому как не ему этим заниматься. Жандармы блюдут порядок на улицах города и воюют с мелкой шушерой, военным не до того — на них границы и вооруженные бунты, благо последних почти не случается. А всякие подводные течения как раз Верховному магу и сподручно отслеживать. Особенно учитывая его полезный талант вызывать людей на откровенность.

Составление письма заняло у меня довольно долгое время. После того, как я вывела «Многоуважаемой Ее Светлости, герцогине де Сурри», перо замерло, а я задумалась. Даже в чернильницу его обратно засунула, чтобы клякс не насажать и не дать дополнительного повода магу думать дурно о простых девицах неблагородного происхождения.

Что я могу предложить богатой и знатной даме в обмен на уступку? А с ее стороны это будет несомненная уступка, милость и как там еще принято называть одолжение, сделанное свысока? Светлость не хочет терять благосклонность короля и возможность бывать при дворце, но при этом уронить себя и запятнать род связью с какой-то там гильдией — ниже ее достоинства. Это всяким свежетитулованным простительно вступать и в торговую, и в земледельческую, а древним и могучим не простят. Они обязаны сидеть красиво, получать желаемое мановением руки и ни в коем случае не быть замеченными ни в чем сомнительном. А кушать-то хочется и зарабатывать как-то надо, так что герцогиню я отчасти понимаю.

И как сделать так, чтобы и дамы внакладе не остались, и цветочниц по углам не зажимали безнаказанно?

Силуэт плечистого, не по профессии физически развитого мага на фоне окна отвлекал. Мысли с делового поневоле перескочили на личное.

Чем, интересно, объясняется его неожиданная любезность? Чтобы он просто так согласился помочь цветочнице, пусть теперь и прилично одетой, в жизни не поверю. А значит, ему что-то от меня нужно. Или же просто любопытно? Да, пожалуй, закаленному в придворных интригах магу стало интересно, что же такое я могу предложить герцогине.

Снова переведя взгляд на бумагу с двумя сиротливыми строчками в верхнем левом углу, я усмехнулась.

Сюрприз вам будет, де Бельгард.

Старая усадьба рода де Сурри располагалась не так далеко от столицы, можно сказать, в ее черте. Рядом простирались охотничьи угодья — вот они уже точно не входили в состав города. Муж ныне вдовствующей герцогини в свое время весьма уважал скачки по пересечённой местности за зверьем. Собственно, так и сгинул. Свернул себе шею на одной из увлекательных погонь за лисой, даже в этом последовав за боготворимым им монархом.

Погоревав немного, не такая уж молодая вдова взяла усадьбу в свои руки. Хватка у хрупкой на вид женщины оказалась железная, жаль только, что к единственному, позднему сыну она относилась весьма снисходительно, из-за чего Себ вырос в тлетворной уверенности, что ему все позволено. Хорошо еще, что Блез, его молочный брат, до определенного предела умудрялся сдерживать разрушительные порывы наследника герцогства.

К сожалению, получалось у него не всегда.

За последнее художество с выпивкой его даже лишили содержания. На месяц. Герцогиня, несмотря на несомненную слабость, питаемую к единственному отпрыску, неуважительное обращение с женщинами ему не прощала. Какого бы происхождения те ни были. Кроме того, с ее молчаливого одобрения его наставник и по совместительству дальний родственник Верховный маг Тьернон де Бельгард загрузил остолопа формулами по самый воротник. Мог бы дальше и выше, но спать ребёнку надо же когда-то. Переписывание и заучивание различных магических приемов отнимало у юного мага изрядный запас энергии, и ее ни на что, собственно, кроме сна, и не оставалось.

Сытный ужин, состоявший из запеченного целиком, в яблоках, фазана, овощного гарнира, каши с шампиньонами и свежей зеленью, а также множества закусок и солений, оставшихся еще с зимы, герцогиня и гость поглощали вдвоём в уютном молчании. Воспитанниц Вивьен железной рукой отправила трапезничать в комнаты — нечего мутить сердца юных прелестниц видом мужественного красавца придворного мага. Все равно брак с ним им не светит — не того полета птицы.

Десерт им подали в Зеленую гостиную. По мнению герцогини, зелёный умиротворял и вселял надежду на светлое будущее, поэтому она любила оформлять в нем залы и спальни. Ну и сад, само собой, ее отрада и отдохновение, был полон этого укрепляющего душу оттенка во всем его многообразии.

— Рассказывай, — повелела Вивьен де Сурри, когда чай был уже выпит, налит во второй раз, а многоярусное блюдо с пирожными опустело почти наполовину. Магу для подпитки нужно сладкое, и чем сильнее он, тем больше. Терри был еще тем сладкоежкой.

— О чем? — прикинулся непонимающим ее племянник, отправляя в рот тарталетку со свежей малиной целиком. Приходился он герцогине не совсем племянником, даже кровного родства между ними не было. Отец де Бельгарда приходился двоюродным братом отцу почтившего герцога, но высчитыванием степени родства Вивьен себя не затрудняла, а то еще пришлось бы, чего доброго, именовать его кузеном, а то и вовсе признавать не относящимся к родным, а значит, принимать у себя она его больше не смогла бы. Нет уж, полезными знакомствами, а тем более родственными связями не разбрасываются, поэтому весь двор знал, что Верховный маг — племянник герцогини. И точка.

— Ты уже давно не заезжаешь ко мне просто так, — мягко пожурила его Вивьен, деликатно отпивая еще горячий напиток, в который она для полноты ощущений плеснула коньяку. — Я не осуждаю, ты молод, кроме того, твоя должность… Словом, я понимаю и рада буду помочь, если тебе пригодится услуга старушки.

— Что вы, тетушка. Какие ваши годы! — ожидаемо подластился маг, и герцогиня поневоле усмехнулась. Неприкрытая лесть всегда ею останется, но звучит от осознания того она не менее приятно. — Но вы правы. Я по делу. И довольно занимательному.

Перегнувшись через чайный столик, он передал сложенный странным образом, третьими частями, лист бумаги тетушке. Та приняла его с недоумением. Покосившись на мага и убедившись, что подвоха нет, развернула его и углубилась в чтение.

По мере того, как взгляд ее скользил ниже и ниже, губы Вивьен де Сурри подергивались все сильнее, норовя сложиться в улыбку, которую строгая герцогиня не позволяла себе уже давно.

— Ты уже ознакомился с содержанием? — уточнила она наконец, закончив читать. Маг с оскорбленным видом покачал головой.

— Не имею привычки лезть в чужую корреспонденцию, — вздернул подбородок де Бельгард, хотя себе самому признался, что соблазн был велик. Несколько раз в тряской карете он едва не развернул послание, над которым цветочница корпела не меньше часа.

— Читай, — с легкой улыбкой герцогиня протянула бумагу племяннику. Терри, не упираясь даже для виду, взял листок и вчитался в убористые ровные строки, неуместные на толстой, грубой бумаге. Подобные изысканные буквы должны быть написаны на тонком, деликатном, надушенном листочке, желательно розового цвета.

Хотя нет. Розовый суровой цветочнице точно не подошёл бы. Серо-стальной, как ее глаза, ближе к делу. Надо было все же выдать ей приличную бумагу, с досадой отметил он. Но кто бы мог подумать, что Лили владеет не только пером, но и риторикой?

«Будучи одной из основательниц и основным финансовым и идейным покровителем гильдии цветочниц, Вы получаете широкие возможности для развития Вашего дела и помощи нуждающимся. Помимо поставок цветов ко двору Его Величества, Вы могли бы организовать небольшую школу для девушек, в которой нуждающиеся родовитые аристократки получали бы разнообразные знания, необходимые им в будущем, если когда-нибудь им повезет составить партию состоятельному лорду, или же открыть собственное дело».

— Школа для девушек. Подумать только, — фыркнула герцогиня, видя, что племянник дочитал крамольный листок до конца. — Можно подумать, у бедняжек будет шанс блеснуть познаниями в свете.

— Вы же тоже подумывали о чем-то подобном, — напомнил ей Терри. Тетя поджала и без того тонкие губы.

— Да, и поняла, что затея обречена на провал, — с нескрываемым сожалением ответила она. — Лучшая партия, которая возможна в их ситуации, — какой-нибудь новоявленный барон или маркиз, желающий обеспечить своим детям наследуемый титул. Обычно земли таких выскочек расположены далеко от столицы, так что ни танцы, ни музицирование бедняжкам не пригодится. Разве что шитьё долгими зимними ночами у занесённого снегом окна.

— У вас богатое воображение, тетя. Даже у меня мороз по коже, — с усмешкой ответил Терри. — Но прошу вас, предоставьте этой девочке шанс. Всего лишь одна беседа. Возможно, она сумеет вас удивить.

— Тебя, мой мальчик, я смотрю, она уже успела удивить, — проницательно заметила герцогиня, и ее племянник покраснел как мальчишка. — Ну что ж, я не имею права отказаться от встречи с той, что произвела такое впечатление на Верховного мага. Только, милый, умоляю тебя…

— И в мыслях не было! — поднял обе руки в защитном жесте племянник. — Я прекрасно знаю свои права и обязанности! Портить цветочниц в их перечень точно не входит.