18

Перерыв на обед я делать не хотел. Интуиция подсказывала, что нужно не просто торопиться, а еще немного, и переходить с шага на бег. Иногда мне даже казалось, что слева с лёгким ветерком накатывает волнами горячий, огнём накаленный, воздух. И животные, бегущие от пожара, и ветер в нашу сторону, все это безмолвно кричало об опасности.

И только мои легкомысленные туристы, ну, за исключением, конечно, озабоченного и хмурого Ивана Петровича и Жени, как только схлынул первый страх, начали смеяться, требовали отдыха и успевали фотографировать все вокруг, несмотря ни на что! А с другой стороны, может, оно и к лучшему — пусть лучше меня ругают за бешеный темп ходьбы, чем в панике разбегаются в разные стороны!

… Она, конечно, придумала массу вариантов, чтобы только не верить в искренность моих намерений! Вот что за человек! А я вдруг подумал, когда Женя догнала меня и начала задавать вопросы, что может так случиться и сегодняшний день станет для нас всех последним. И сразу после накатил вполне объяснимый страх, а потом вдруг мне стало безумно жаль, что я так и не узнал, какая она за всеми своими колючками… какая она утром, после страстной ночи, какая она вечером после рабочего дня… и ещё раз… да ну, не раз, это уж точно, с нею вдвоем… только не на траве под деревом, а в запертой изнутри комнате, на шелковых простынях. Поэтому и сказал то, чего захотел не обдуманно и разумом, а неожиданно и всем сердцем.

— Короче, нет? Ты не согласна? — решил уяснить для себя сразу.

— Жена?

— Что жена?

— Жена, спрашиваю, имеется у тебя? — ее брови были хмуро сдвинуты на переносице, но в глазах, как мне казалось, сверкали смешинки — прикалывается над мной? — А-то я вас, мужиков, знаю — поматросите бедную девушку и летите под крылышко к единственной и законной, а мне потом слезы лить и детей одной воспитывать?

— Жена есть. Бывшая. Сын. Десять лет.

— Развелись из-за твоих служебных романов?

Вот сейчас было обидно! По-настоящему. Хотя, зная меня пару дней, что она могла думать, если у нас уже все случилось? И все равно обидно.

— Не поверишь, но развелись мы из-за ее романа. Предвижу волну скепсиса, но скажу сразу, свободных отношений я не признаю. Если женщина со мной, то даже смотреть на других мужиков я ей не позволю!

— Ого! И в телевизоре нельзя? И на пляже? А если он продавец в магазине, тоже нельзя взглянуть, кто мне селедку продает? А…

— Стоп! Твоя фантазия безгранична! Я не в том смысле говорю. Флиртовать там, заигрывать, ну эти все ваши излюбленные штучки применять!

— О-о, это я и не умею. Всегда мечтала научиться жеманно хлопать ресничками, стрелять глазками и складывать губы трубочкой, но не работает. Даже наоборот.

Я попытался представить себе ее с выпяченными губами и томной улыбкой. Смешно! Слишком у нее умный и пронзительный взгляд для всех этих ужимок и прыжков. Не получится ни за что. Но сказал совсем другое:

— Ну потренируешься, если согласишься, на мне. Посмотрим, на что ты способна!

— Хм, а ты? Тебе тоже флиртовать нельзя и на других баб смотреть?

— Само собой.

— Целых две недели сможешь выдержать?

- Почему две недели? Я про длительные отношения говорю.

— Я в Новгороде, ты на Байкале…

— Я в Иркутске.

— Во-от, я об этом и говорю.

— Да-а, тут подумать нужно. Но и это тоже решаемо.

И я, действительно, начал мысленно просчитывать варианты! Меня многое держало в родном городе — мама, которая никогда не уедет от отцовской могилы, сын, которого, пусть раз в месяц, пусть на каникулах, но я хотел видеть вживую, обнимать при встрече и быть рядом. Работа? Это — нет. Такую же, а может, даже более высокооплачиваемую, я легко найду в любом мало-мальски крупном городе! А уж в Новгороде, и подавно! Сам себе удивлялся — она даже не согласилась еще, а я уже придумываю что-то!

Она тоже шла, задумавшись. И мне неожиданно захотелось, чтобы все остальные исчезли. Пусть ненадолго, пусть на полчасика. Мне хотелось успокоить ее, обнять, погладить по голове, просто прижать к себе, как ребенка, как родного человека, пообещать, что все обязательно будет хорошо, все наладится…

— Командир! — Иван Петрович догонял, перейдя на бег. — Александр, подождите!

Пришлось немного замедлиться, подстраиваясь под его шаг.

— Александр, долго еще до реки?

— Если будем держать такой же темп, то завтра утром прийдем.

— Ночью тоже придется шагать?

— Иван Петрович, — я говорил тихонько, чтобы остальные не услышали. — Вы, наверное, заметили, что ветер переменился и стал сильнее. Так вот, он как раз от пожара дует!

— Я и хотел об этом сказать. Мы когда на пригорок поднимались, мне показалось, что запахом гари тянет. Я хоть и старый морской волк, но с нюхом пока полный порядок.