— 14-

Алессандро

Какого хуя?!

Это была первая мысль, когда я увидел жену. Вторая мысль — неужели она та самая незнакомка? Да ну нахрен. У меня просто глюки или это слишком реалистичный сон. Да, наверное, я все ещё спал. Сейчас проснусь на диване Райма, и все останется позади.

— Фабьен, ты ничего не хочешь мне сказать?

Не может быть. Она же умерла. Она не могла выжить. Это просто очень хреновый сон моего больного сознания, которое почему-то убеждало в обратном.

Я забыл, как выглядела Изольда. Забыл её русые волосы, большие голубые глаза и пухлые губы. Я забыл её тонкую талию и среднюю грудь, которая как раз была создана для моих ладоней. Помимо внешности из памяти стёрлись интонация и тембр её звонкого голоса, её особенность растягивать слова и говорить с лёгкой медлительностью и кокетством. По правде признаться, я совсем не помнил свою жену. Во снах она всегда являлась скрытой за дымкой тумана. Сейчас, взглянув на эту женщину, я с уверенностью мог сообщить — это она, Изольда Бертлен — моя женщина, которую убили вампиры, и смерть которой я так долго не мог пережить. Надеюсь, я мертв или свихнулся, иначе это не может быть правдой.

— Как?

Единственное слово сорвалось с моих губ, но казалось, будто говорил кто-то другой. Я не узнавал свой голос: хриплый и тихий, как шёпот ветра.

— Разве это важно?

Словно кошка, жена подошла ко мне и обвила шею руками. Я вдохнул её цитрусовый запах. Кисловатый, терпкий дерзкий, совершенно несвойственный ей. Раньше Иза пахла полевыми цветами, излучая нежность и женственность. Или может я бредил и не замечал? Нет, запах своей жены я ни с чем бы не спутаю.

Пакеты выпали из моих рук. Чувствовать дыхание своей женщины, тепло ее тела, видеть её живую собственными глазами невыносимо, будто моё израненное сердце, которое я похоронил у могилы жены, вернули в мою грудь и заставили биться, а легкие снова дышать, открыть глаза так широко, чтобы ослепнуть от осознания — это не сон. Изольда не умерла, а в гробу возле её любимых цветов лежала другая женщина. Чужая. Не моя.

— Что ты здесь делаешь?

— Я вернулась. И больше мы с тобой не расстанемся, любимый.

Клянусь, в моей голове прозвучал выстрел.

Любимый… Только ей позволялось так говорить. Только она умела одной фразой убить меня и воскресить.

Изольда приблизилась, а я почувствовал её дыхание на своих губах. И я сдался. Пусть я свихнулся, пусть это бред моего воображения, но я должен её поцеловать.

Я прикоснулся к ней неторопливо и осторожно, словно боясь, что она исчезнет, и желая сполна насладиться этим мгновением. Насладиться встречей, которая не должна была состояться. Я держал её крепко, углубляя поцелуй, сминая её губы более грубо и не сдержанно. Изольда зарылась в мои волосы и с остервенением отвечала. Мы похожи были на изголодавшихся животных, утоляющих жажду друг другом.

Я не мог понять, что испытывал в этот момент. Я чувствовал потребность в Изольде: иметь возможность трогать её, дарить ласки, кусать до синяков. Но это была физиологическая потребность, обычное желание мужчины касаемо женщины.

Я прекратил поцелуй и заглянул в затуманенные глаза жены. Её рука находилась на моих джинсах, стягивая ремень. Не отстранись я вовремя, мы бы прямо здесь трахнулись. И когда моя жена успела раскрепоститься? Впрочем, идиотский вопрос.

Прошло столько времени, ни я, ни она не будем больше прежними. Слишком много всего поменялось, слишком «поломанными» мы стали, чтобы притворяться, что все как раньше.

— Я так долго тебя искала, — томно произнесла Изольда, отрывая меня от мыслей.

До меня не сразу дошёл смысл её слов. Я неожиданно вспомнил разговоры с Офелией, с вампирами, и недостающий паззл нашёлся, а догадка подтвердилась.

— Ты и есть та самая незнакомка.

Я не спрашивал, а утверждал. Ни одна женщина не обладала такой властью, ни одна не хотела меня спасти. Кроме, Ребекки и… Джун, но это отдельная история.

— Ты всегда был догадливым. Меня немного огорчило твоё пренебрежение и грубость, но я уверена, это недоразумение, ведь так?

Елейный голос, на который я раньше вёлся, не сработал. Просто потому что чуял — что-то не так, но я не мог понять, что именно.

Молчание затянулось. Я ждал от неё каких-либо объяснений, мрачнея с каждой минутой, но Изольда и не думала начинать. Она сложила руки на груди, отчего привлекла внимание к груди и вызвала лёгкую усмешку.

Иза также сканировала меня и не переставала улыбаться, только вот мне совсем не нравилась эта предвкушающая и немного безумная улыбка.

— Фабьен…

Взмах рукой и её шея в моей ладони. В некогда любимых глазах появилась толика удивления, но я не пытался сгладить ситуацию. Фабьен никогда бы не обидел свою жену ни словом, ни действием, но я не тот мужчина, которого она знала. Бессмысленно вспоминать то, что не вернётся.

— Меня не так зовут.

На лице Изы появилось осознание, злость, обида, а затем смирение. Она не умела скрывать эмоции, а я всегда читал её как открытую книгу, и сейчас ничего не изменилось.

— На меня это правило не распространяется.

— Исключений нет. Моё имя Алессандро Морен. А теперь рассказывай все, что знаешь.

— Давай для начала уйдём отсюда в более безопасное место.

То есть когда она в штаны мне лезла, её не волновала безопасность, а сейчас она решила вспомнить? Забавно.

— Нет, любимая, у меня много вопросов, — слегка издевательски обратился к ней и чуть сильнее сжал шею.

— Собираешься убить меня, как одну из своих подстилок? — раздражённо спросила она.

— Зачем? Ты же не просто так от меня скрывалась, — в тон ответил ей.

Я убрал свою руку и отошел на шаг. Пришло осознание ситуации, а самообладание, наконец, вернулось ко мне. Она могла меня найти, дать знак о своём существовании, но Иза ничего не сделала. Все в мире нелюдей знали моё имя, многие видели меня. Изольда не могла быть исключением. Так какого хрена она прятала свою жопу и у кого?!

— Мне пришлось пойти на эти меры.

— Почему?

— Я все тебе объясню, но нам надо уходить! В одном квартале отсюда вампиры, а через два оборотни, и они идут по твоему следу.

Я прищурился и посмотрел на то, как доверительно она взяла меня за руку. Странно, но ничего на расстоянии я не слышал.

— Хорошо развит слух?

— У меня было время поучиться, — виновато улыбнулась она.

Дальше стало не до разговоров. Я схватил Изольду за руку и побежал, надеясь, что мне не придётся сбавлять скорость. Я знал только одно место, где нас никто бы не трогал и не искал, но его ещё и вспомнить необходимо.

Мысленно восстановил картинку воспоминаний, и через пять минут мы уже находились в пустой, до боли знакомой квартире. Честно говоря, я не планировал сюда приходить, но ситуация потребовала крайних мер. А здесь ничего и не изменилось…

— Наш дом, — удивлённо и слегка озадачено констатировала факт Иза. Вся мебель в квартире была прикрыта белыми простынями, от времени превратившимися в серые. Я даже знал, кто это сделал — мои родители. В память обо мне они не тронули квартиру, и я в какой-то степени им благодарен. Хотя раньше я не мог найти ответа, зачем выкупил ее после их смерти.

— Это безопасное место, — пожал плечами и прошёлся по комнате. Судя по запаху, окна здесь вообще не открывали. Да и не уверен, что они теперь откроются, полтора века как никак прошло. — Ты приходила сюда хоть раз?

Изольда медленно помотала головой и оглядела гостиную. Всё те же кресла, светлые в какой-то узор обои, диван, различные полки. Будто ничего не случилось, а мы все в том же тысяча восемьсот шестьдесят третьем году. Только заселились в нашу квартиру, только заключили брак, а впереди ещё два года семейной жизни.

— Не хотела бередить воспоминания.

Я освободил некогда свое любимое кресло и присел. И снова это чувство дежавю. У меня все есть: жена, которую я считал убитой, наш дом, не посещавший со времен моих родителей, и даже фактически мои рестораны, но все равно чего-то не хватало. Я уже не стану прежним, слишком много невинных пострадало от моей руки, и мы оба это понимали.

Я не стал говорить, что появлялся здесь. Как приходил убитый, ненавидел себя и кошмар, в котором оказался. Или, когда было настолько хреново, что я выл, как собака, от горя. Эти слова будут лишними.

Изольда подошла к одной из полок и убрала простынь. Я знал, что она сделает, но не стал останавливать. Фотография в её руках казалась чем-то нереальным. Черно-белая, нелепая, но мы любили это фото. На нем стояла Изольда Бертлен и обнимающий её муж, Фабьен Бертлен, то есть прежний я. На лицах какие-то по-особенному добрые улыбки, на мне недорогой костюм, но честно заработанный, а на жене платье по моде того времени.

В глазах потемнело, у меня перехватило дыхание, и лента воспоминаний начала проигрываться в голове, словно старая плёнка. Я так хотел порадовать жену фотографией, а это было недешёвое удовольствие, что брал в два раза больше заказов. Мне нравилось готовить, может, поэтому я не чувствовал усталости. Помню, как пришёл домой и принёс Изольде платье. Сказал, что хотел видеть ее красивой на фотографии, чтобы все наши знакомые завидовали нам. На оставшиеся деньги я купил себе простенький костюм. Это было наше первое семейное фото.

Вслед за воспоминаниями возникло желание избавиться от фотографии и всего, что напоминало о моей прежней версии, но я сдержался.

— Мы изменились, — как эхо отозвалась Изольда и вернула на место фотографию. Она повернулась ко мне лицом, и я увидел в её глазах отражение нашей тоски по времени, которое никогда не повторится.

— Как ты выжила? — приступил к допросу, не желая вспоминать прошлую хрень. Вампирша принялась ходить по комнате, при этом храня молчание. Моё терпение было не исходе.

— Я очнулась уже вампиром, — наконец, заговорила она, смотря куда угодно, но не на меня. — Они долгое время держали меня взаперти. Я хотела к тебе, но мне сообщили, что ты мёртв, а когда отпустили, я узнала о тебе и Ребекке, а потом и об остальных. Ты был постоянно в окружении женщин.

Я усмехнулся, ведь она права. Таков был мой образ жизни. Без ограничений и запретов, чем я нагло пользовался.

— Я намеревалась встретиться с тобой, но мне не позволяли. Они запрещали даже смотреть в твою сторону.

Изольда резко повернулась ко мне лицом и взглянула на меня своими невинными небесно-голубыми глазами. Я прищурился и с силой сжал подлокотники старого кресла, от чего они заскрипели.

— Кто «они»?

— Сэмуэль Норгейм и ещё несколько мужчин.

Вот же сука. Ну какой же падла! Мало того, что бизнес с кланом забрал, так ещё и жену мою себе присвоил. Я это просто так не оставлю. Он ответит за каждый год, прожитый в обмане.

И тут до меня дошло: Ребекка то же самое говорила мне, но про Изу — она умерла.

Таких совпадений не могло быть. Как вчера помню, мы уезжали с женой из Парижа вместе, а потом на нас напали. Напасть могла только одна группа вампиров — либо Бекки, либо Сэма — потому что оба клана не находили общий язык и не вели никаких переговоров. Я бы предположил, что напали вампиры-бродяги, но тогда причём здесь Норгейм и Ламонт? Как мы выжили и оказались на разных сторонах? Не сходится, значит, все-таки Ребекка и Сэмуэль. Однако стал бы кто-нибудь из них делить добычу и отдавать враждующему клану? Навряд ли, значит, все-таки сговорились, и Бекка намеренно предупреждала не связываться с Норгеймом. Она не хотела, чтобы я узнал о жене. Черт, почему же так хуево.

— Они обманывали нас, — слишком отстранённо сказал я, понимая, что уже тогда моя жизнь была сплошной ложью. Я нужен был Ребекке, а Изольда — Сэму.

— Кто?

— Норгейм и Ламонт. Нас намеренно разлучили.

— Мы можем все исправить.

Я иронично приподнял бровь и подумывал уже спросить, когда можно смеяться, но Иза не шутила. Не оглох ли я случайно?

— Исправить? Что, Иза?

— Я все ещё твоя жена. Мы можем жить как раньше.

Сдержать смех после этой фразы не удалось. Я смеялся долго и зло, в красках представляя свою жизнь с женой. Я же просто убью её в порыве злости, а если нет, то растопчу.

— Рад, что ты вспомнила об этом спустя сто пятьдесят лет, — съязвил я, вглядываясь в рассерженное лицо женщины. — И кстати, для нелюдей наш брак недействителен.

— Мне плевать! Ты — мой муж.

Она подошла и села ко мне на колени. Я следил за каждым её движением, пытаясь понять, о чем же она думала. Или, правильнее сказать, чем.

— Нет, милочка, наш поезд давно уехал. Я свободный и самоуверенный говнюк, так что твой муж явно кто-то другой, — насмешливо ответил на её злой выпад.

— Я знала, что не подойду тебе, поэтому изменилась. Я придумала, как спасти тебя от Остера, нашла колдунью, готовую помочь. Это все сделала я! — она повысила голос, от чего я скривился. — И как отомстить Сэмуэлю тоже я придумала! Мы воспользуемся его связями с колдунов и украдем ведающую. Мы подставим Норгейма и будет жить как раньше! Тебе всего лишь необходимо помочь вампирам.

Сейчас эта женщина поистине выглядела безумной. Я не узнавал её. Что за помешанность в голосе? Истеричные нотки? Где та спокойная, не жужжащая на ухо, девушка?

— Блядь, да ты можешь не орать? Что за чушь ты несёшь? Думаешь, Остер не проведёт следствие?

— Первым подозреваемым станет Сэм. Твоя задача украсть девушку, со всем остальным я разберусь сама. А потом мы снова будем вместе, — её голос снизился до шепота.

Ещё мгновение и мы бы поцеловались, но я толкнул её, заставляя подняться с моих коленей. Хватит с меня этого бреда.

— Какие к черту «мы»? Мне не нужны ни брак, ни дети, ни твоя любовь.

— Неправда. Мы оба хотели вернуть то время и теперь у нас есть возможность. Почему ты убегаешь?

Я не понимал её стремления быть вместе. Вероятно, она все ещё любила, но Фабьена. Меня невозможно любить. Изольда не понимала масштаб проблемы, о котором я говорил, но я объясню.

Подошёл к ней максимально близко и жёстко схватил за подбородок.

— У нас не будет уже как раньше. Я уничтожу тебя. Жизнь со мной станет худшим твоим воспоминанием. Ты этого хочешь?

Я не лукавил, не угрожал, а говорил, как будет, потому что лично я не хотел, чтобы она так жила. Изольда не заслуживала такое говно в виде меня.

— Мы создадим новую версию Бертленов, — не унималась она. Её глаза стали ещё ярче, притягивая к себе внимание.

— Оставь эти сказки для себя. Мы можем сохранить дружеские отношения, переспать пару раз, но никак не жить в качестве мужа и жены.

— Ты нашел мне замену? Кто она? Джинния, да?! Мне Офелия рассказывала, чем вы занимались.

— Чем? Сексом? — рассмеялся, удивляясь её глупости. — Думаешь, я сто пятьдесят лет горевал о жене, что ни с кем не трахался, да только лясы точил?

Она замахнулась, чтобы залепить мне пощёчину, но я был быстрее. Перехватил запястье и ощутимо сжал.

— А вот этого не стоит делать.

— Я убью её.

— Я не позволю никому управлять собой, — со стальными нотками в голосе ответил на её угрозу. — Джинния — моя добыча и только я могу ее убить, ты поняла меня?

Я отвернулся от неё и собирался уже покинуть квартиру, но Изольда обняла меня со спины и прошептала:

— Давай попробуем сначала. Я уверена, у нас получится. Одна попытка и всё, я отстану.

Я тяжело вздохнул и задумался. Самый лучший вариант не соглашаться, но нет гарантий, что Иза успокоится. Ещё Остеру на глаза попадётся или до Джун доберётся, тогда все узнают о моей человеческой жизни и смогут заманить с помощью жены. Нет уж, такого удовольствия я им не доставлю.

— Хорошо. Одна попытка, не больше.

***

Джун

После того как мы проводили Остеров в аэропорту, я ушла в отрыв, пока действие крови Алессандро не закончилось. Пока ещё могла себе это позволить. И питалась я всеми подряд, не заботясь об откатах.

Но это не сильно помогало. Потому что новости из моих источников не радовали совсем. Никто и нигде не мог найти привычного кровавого следа, что остаётся после Алессандро Морена. Даже в его любимом Париже. И это удручало. Хотя, не стоило рассчитывать, будто он сразу возьмётся за старое. Его ищут многие, и ещё больше хотят убить. Вампир грамотно сделал, что залёг на дно. Вопрос только насколько его хватит? Я надеялась, что надолго, и что я смогу найти Алесса раньше остальных.

Я напивалась только ради того, что не заниматься самокопанием и не искать ответа на вопрос, откуда буйное помешательство на этом конкретном вампире.

Но мысли, как тараканы из всех щелей, лезли в голову даже после изрядной доли выпивки. Я все равно думала об Алессандро. Где он, что с ним… сколько своих подстилок он уже успел убить? И это был явно не интерес специалиста к подопытной крысе. Это было чем-то другим.

Потому что я впервые в жизни сдалась. Поставила крест на себе, на лечении, на мечте, на всем. И я не захотела выслушать сильнейшего колдуна мира с его предложением «разобраться с проблемой без вампира». Это лишь еще одна ложная надежда. Попытки действительно кончились.

В последний вечер в Лондоне передо мной встал не простой выбор: напиться снова или обратиться за помощью к старому знакомому. Наверно, к единственному, кто пока не смотрел на меня с упреком. Но никто не мешал совместить приятное с полезным, и в его дом я постучала отнюдь не с пустыми руками.

— Здравствуйте, доктор Пирс. — Нацепив дежурную улыбку, поприветствовала я мужчину, сидящего в красном кожаном кресле с высокой спинкой перед камином, когда встретившая меня горничная удалилась в кухню за бокалами под тридцатилетний виски и кофе. Правда, что-то фыркнула про сигары у меня в руках.

Ну а что поделать? Хороший напиток и пить надо, соблюдая все традиции. В хорошей компании под приятную успокаивающую музыку, выпуская сигарным дым в потолок. Музыка была, компания тоже, так что дело за малым. Хотя Пирс предпочел бы выкурить трубку, но ему не помешает разнообразие. С тех пор как год назад умерла его жена, мужчина сильно сдал и стал вести затворнический образ жизни.

— Просто Джек, Джун. Я уже давно не твой наставник. — Он махнул рукой на точно такое же кресло рядом, но так и не отвел взгляда от пляшущего на поленьях пламени.

Я послушно села, оставив сигары на стеклянном столике, разделявшим кресла, попутно осматривая классический английский интерьер библиотеки-гостиной и вдыхая запахи: натуральное дерево, книжная пыль, тлеющие угли и этот особый аромат теплого домашнего уюта.

— Как твоя нога? — заметив у его кресла трость, начала я разговор издалека. Пирс получил травму, катаясь на лыжах, но после того как сняли гипс, с тростью он не расставался.

— Как всегда, боль — лишь игра моего подсознания. — Улыбнулся он, и чуть склонил голову, прислушиваясь к шагам горничной и явно их считая. Даже на своей территории, он все еще вел себя как профессионал, и настоящий разговор не начнется, пока Джек не убедится: никто не греет уши.

Я улыбнулась, вспоминая, как удивлялась его наблюдательности, осторожности и вот таким едва уловимым действиям. Слишком осторожным и предусмотрительным для обычного человека. Хотя… Джека смело можно назвать типичным британцем. Спокойный, в своей обычной жизни немного чопорный, в какой-то степени правильный, слегка холодный и отстраненный.

Горничная сработала быстро, расставив бокалы, кофе, пепельницу, гильотину для сигар и даже коробку шоколадных конфет, после чего приоткрыла одно окно и удалилась с недовольным видом, закрыв двустворчатые двери за собой. Она слегка напомнила мне моего незаменимого секретаря. Женщине было важно предусмотреть все, чтобы работодатель радовался жизни. А вот виски по бокалам разливать пришлось уже мне. Пирс все еще смотрел в камин. Хотя, наверно, опять считал уже удаляющиеся шаги.

— Зачем пришла, Джун? Нужен профессиональный совет, услуга, квалифицированная личная помощь, просто не с кем больше поговорить?

Возникло желание сказать, что все сразу. Но ответ непродуктивный. Я здесь не за этим.

— Твою квалифицированную помощь не потянет мой банковский счет. — Усмехнулась я, устраиваясь в кресле удобнее, и тоже как завороженная посмотрела в камин, слушая тихую музыку любимого Пирсом композитора Паоло Вивальди. Пожалуй, это был единственный диссонанс в данном помещении: мелодии итальянского кинокомпозитора в чисто британском интерьере.

— Зайдем с другой стороны. Что ты ищешь?

Хитрый пройдоха. Умел Джек задать правильные вопросы на болезненные темы, но при этом расположить к себе и вызвать желание рассказать. То ли дело в тембре голоса, то ли в его уверенном, но обволакивающем спокойствии, то ли в мягкой улыбке и таких честных глазах.

Я прикрыла глаза, перебирая варианты ответа, наперед зная, Пирс даст мне ровно то, что скажу. С остальным я разберусь уже сама под его ведущей меня рукой. Но чем больше молчала, тем больше хмурилась.

Так чего же я ищу? Понимания, поддержки, взгляда со стороны? Отпущения грехов? Нет. Не то. Точно не сочувствия и участия. Успокоения или пинок под зад? Может быть себя? Или того, кто за меня все разложит по полочкам? Вообще мимо. В моей жизни сам черт ногу сломит, и вываливать весь свой бардак на Пирса не имеет смысла. Еще больше запутаюсь. Быть хоть раз услышанной, как когда-то Джек сказал Габби? Возможно. Но все равно несколько не то. Если я отвечу так, разыграю не ту карту.

Тяжело одному психологу разговаривать с другим. Ведь сам прекрасно знаешь все уловки. Потому ответ должен быть таким, чтобы действительно помогло.

— Вопросы, Джек, которые я не осмелюсь задать себе сама.

Доктор Пирс, наконец-то, повернулся ко мне. Но я все еще держала лицо. Маски будут сброшены позже. Он взял виски и посмотрел на пламя, будто там были все ответы. Или нужные вопросы.

— Если уверена, что это поможет, говори. Насколько по-твоему мнению все плохо?

— Все печально, доктор. — У меня еще оставались силы шутить. — Я во всех смыслах снова там, где начинала. Без друзей, к которым могла бы прийти, без родных, которые поддержат. Опять одна, и, если я вдруг исчезну, заметят это не сразу. И скорее всего будет поздно. Но самое страшное, что из-за одной ошибки все, что я сделала за последние семь лет, все что натворила, потеряло всякий смысл. Деньги, усилия, все жертвы — все коту под хвост. И не осталось ничего, за что я могла бы уцепиться.

— Но ты здесь. Все-таки надежда умирает последней.

— Да сдохла эта подлая сука пару дней назад. — Я не стала стесняться в выражениях, хмыкнув в сторону, и медленно отпила виски.

— Ты все еще жива, да и это после смерти что-то менять уже поздно. У тебя есть время.

Забавно. Совсем недавно я говорила то же самое Алессу. Причем слово в слово.

— Я уже не успею, Джек. Либо меня убьет проклятие, либо кое-кто очень интересный и загнавший в эту ситуацию.

Мужчина нахмурился, но честно исполнил то, о чем просила:

— И какой вариант предпочтешь?

— Второй. — Ответила, чуть помедлив.

Действительно, умереть быстро от руки Морена казалось мне… избавлением. Мое существование и так не было радужным, а медленно загибаться не хотелось вовсе. Да и сколько можно терпеть постоянный голод? А ведь к нему добавится что-нибудь еще и еще…

Джек мой ответ не одобрил, но не стал делать замечание. Хотя его жена поступила так же, как хотелось бы поступить мне. Она выбрала быструю смерть от рака, проживая последние дни, как считала нужным, отказавшись от постоянного пребывания в больнице и лечения, которое ей бы не помогло.

— А этот кое-кто… какую он сыграл роль?

— Пожалуй, самую важную. Из-за него все началось, на нем все и закончится. По крайне мере, такой исход логичен.

У меня не было секретов от Пирса. Он умел работать с нельдями, он меня обучал, он мне помогал. И его совершенно не смущали наши гадские натуры. Мы встречались хоть и не часто, но регулярно. Может два-три-четыре раза в год. Вот так. Просто выговориться, разобраться в своих жизнях. Потому я уверенно повела рассказ о Алессандро, чтоб ему вечность икалось, Морене.

Я рассказывала все. О том, как вампир попал ко мне, какие у меня на него были планы. О чем мы разговаривали, что я о нем нашла, что приходилось делать. Даже не стала скрывать то, как откровенно это было. Я упустила только одну деталь, рассказав, как испортила одну из хороших ночей с вампиром, и на ней Пирс почему-то заострил внимание.

— И какое же его настоящее имя?

— Это неважно. Он попросил его забыть.

— И ты забыла?

— Да помню, конечно. Но никому не скажу.

— А его смертная жизнь. Ты ее изучала?

— Не стала. Ему это было неприятно и важно.

— Но почему, если считаешь, что там есть ответы?

Неловкая пауза. Но я ведь сама напросилась на эти вопросы. Я сама должна была задать их себе и произнести ответ.

— Из уважения. Мне показалось, что это будет ниже уровня плинтуса. Возможно потом, если бы кто-то потребовал доказательств, что вампир — жертва, я бы использовала это. Да и мне вполне хватало ответов. Счастлив в прошлом, ценил свою семью, Алессандро много чего говорил. Его изменило именно обращение.

— А как же истина? — Джек с лукавой усмешкой наполнил наши бокалы в очередной раз. Нравились мне эти полунамеки совсем о другом, но в тоже время так подходящие под ситуацию.

— Она не в том, чтобы копаться в грязном белье. Я нашла момент надрыва и не могла себе позволить перейти границу. — Я закинула в рот конфетку и подхватила виски. — Он просил прекратить задавать вопросы, и я прекращала. По крайней мере, старалась поступать так всегда.

— Тонкая, но дерзкая игра. — Прозвучал легкий комплимент. Впрочем, его можно назвать высшей похвалой из уст бывшего наставника.

— Не настолько, как хотелось бы. — Я скривилась. — И не такая филигранная, как у тебя.

— У меня и опыта побольше. — Еще одна легкая усмешка. Такая добрая, теплая, беззлобная. Простая.

— И наглости поменьше.

Мы немного отошли от темы, слегка друг друга подначивая, но я все равно знала, зачем это нужно. Джек очень ловко снял с меня ту маску, которую сам регулярно советовал носить, чтобы приступить к главной и самой трудной части. Потому что дальше он выудил из меня все, начиная с побега вампира, заканчивая тем, что случилось у Ритерфордов.

— И ты действительно считаешь, что сможешь его изменить? Что этот вампир изменится?

— Все мы меняемся, Джек. Это естественный ход жизни, — тяжкий вздох сорвался с губ. — А что касается изменить… да нет, не считаю. Это не в моей власти. Я лишь могу попытаться пробудить в нем что-то давно забытое. Может, это то чего он хочет, может, что-то другое… за что Алесс винит себя и наказывает. Хоть что-то, что заставит его снова искать счастье. И жить. Даже не знаю. — Я задумалась, стараясь правильно сформулировать мысль. — Он ясно дал понять, что он уже не тот, что стал худшей версией себя. Но мне кажется, не все для него потеряно. Мне тут сказали, что каждой сволочи нужен хоть один друг. Алессу тоже.

Джек задумался, потирая трехдневную щетину, и следующего вопроса ждать пришлось дольше, чем остальных. Хотя, несложно было догадаться, каким он будет.

— Ты хочешь его спасти?

— Возможно. В каком-то смысле.

— Почему?

— Потому что могу его понять. Во всем. В том, как его сломали перемены, как он жил. Да я даже большую часть поступков могу понять. Да они неправильные, да, в цивилизованном мире людей так не живут. Но я знаю мразей гораздо хуже Морена.

— Серьезно? — Джек фыркнул, не поверив мне на слово. — Есть кто-то хуже этого вампира?

И эмоции взяли верх. Захотелось хоть до кого-то донести то, о чем остальные упорно забывали.

— Да еще как! — Я вскинула голову и плотоядно усмехнулась. — Не знаю, что тебе говорил Уолт о вампирах, но суть всегда одна. Вампиры искусственно созданная раса, неудачный эксперимент, ошибка колдунов древности! Прямо зло во плоти и твари каких поискать! Ха! — я всплеснула руками. — Херня это все на постном масле! Другие ничем не лучше. Такие же твари и эгоисты. Все причем. Взять хотя бы джинов. Мы так же питаемся за счет других людей. Только кто-то делает все тихо и не борзеет, а кто-то… клал на все условности. Самое сильное и искреннее желание — желание жизни. Оно же самое вкусное. И я знаю достаточно джинов, питающихся исключительно им. За него они убивают свои жертвы. И хорошо если быстро. А ведь бывает, что нет.

— Вот от этих подробностей избавь меня, пожалуйста. — Поднял руки вверх Пирс, понимая, что дальше будет очень много всего неприятного. Очень мерзкого даже.

И я замолчала. Еще одна передышка. Последняя. Другой не будет. Пока Джек собирался с мыслями, я расслабилась окончательно. Сложно было не расслабиться. Джек делал все, чтобы приходящие к нему раскрывались.

— Давай начистоту. — Вновь разрезал мужской голос тишину. — Если это не чувства, которые ты… отбрасываешь, что даже с подругой почти поругалась, тогда что? Что ты сама думаешь об этом твоем «понимании» вампира, и не здоровом интересе к нему?

— А вот тут я не знаю, что ответить, Джек. Это крайне сложно. — Холодный бокал прислонился ко лбу, я сама пребывала в некотором отчаянии. Ибо этот вопрос казался мне самым главным.

— А ты попробуй.

— Мне пару раз намекали, что мы с ним в чем-то похожи. Может, я в это поверила, а может, и правда вижу сходство… судьбы, ситуации. Но я думаю, у нас найдется много общих интересов, увлечений и тем для разговоров с Алессом. Да даже то как мы используем окружающих… Но когда допускаю мысль о сходстве, мне начинает казаться это бредом, выдумкой, что мы абсолютно разные, и в то же время… это замкнутый круг моих мыслей. Вот и все. Это ошибка новичка, которая для меня непростительна. Я поддалась игре, вместо того, чтобы сохранять дистанцию и наблюдать со стороны.

— Но он не твой пациент. И даже не подопытный. То как ты называешь вампира, говорит о чем-то другом.

— А кто Алесс тогда? Родственная душа?

— Думаю, что да.

— А иногда сигара, это просто сигара, Джек. — Я вытянула ноги поближе к камину, своими словами намекая, что все так, как я сказала ранее. И я не ищу в Алессандро ни родственную душу, ни спасение.

— Джун, сейчас не обижайся. Из того, что я услышал, тебя больше расстроил его побег, чем последствия и упущенная возможность.

— Да потому что вампир в бункере был в безопасности. Ну посидел бы еще пару лет, нихрена страшного. Может у меня бы и получилось… подтолкнуть его к другим мыслям о жизни.

— А ты бы обменяла свободу на безопасность?

Вопрос, как удар по щеке. И я сама попалась в эту ловушку. Потому что бы я не отказалась от своей свободы, что бы мне за нее не обещали. Не при каких условиях. Может, я бы что-то изменила, чтобы снизить уровень опасности для своей жизни. И я собиралась посоветовать то же самое Алессу, когда посчитала бы что он готов принять хоть какие-то изменения в себе.

— Может, вы все-таки и похожи. — Загадочно протянул Джек. — Не могут два умных и азартных хищника слишком сильно отличаться.

— Обычно двое хищников рано или поздно убивают друг друга. Или кого-то одного.

— Но ты хочешь найти этого Алессандро.

— Или чтобы он нашел меня.

— А не будет обидно так и не узнать, что же это было? — Не смотря на всю мрачность положения и разговора, Джек излучал какое-то особое тепло. Видимо все-таки дело в его подкупающей улыбке. — Сигара или символ?

— Да обидно, конечно. Но мне очень не повезет выжить после этой встречи.

— Или наоборот.

— Сомневаюсь, — я окончательно опустила руки, но встала. Все-таки мы с Пирсом просидели до самого утра. — Я самый невезучий джин на свете.

— Зато самый упрямый.

— Спасибо, доктор Пирс. — Быстро наклонилась и поцеловала наставника в щеку. — Береги себя. Мне пора на поезд.

— Ты тоже. — Ответил он, с неохотой вставая, чтобы проводить. И у двери одарил своими искренними дружескими объятиями. — Держите лицо, мисс Нейвос. Впереди долгий путь. — Наконец, я услышал свою волшебную мантру. И даже как-то сил прибавилось.

Откровенная беседа без всякий уловок и увиливаний действительно помогла. Рано еще сдаваться и опускать руки. Все еще может измениться.

***

Алессандро

Прошло три дня с тех пор, как моя жизнь в очередной раз перевернулась. Всё это время я проводил в обществе «жены» — не знаю почему, но мысленно я все ещё считал её своей женой. Мы устраивали секс-марафоны, ели мои кулинарные шедевры и выбегали за город, чтобы охотиться на животных и бегать на всей скорости, без каких-либо ограничений. Со стороны все выглядело шикарно, но не тут-то было. То ли я отвык от отношений, то ли что, но мне было некомфортно. Изольда не отходила от меня ни на шаг. Она была повсюду! Ещё чуть-чуть и у меня бы начал дёргаться глаз, если бы не появлялись такие минуты, как сейчас, когда Изе приходилось отлучиться.

Мы никому не говорили о моем присутствии, но слухи местных вампиров доходили до меня. От Сэмуэля не было никаких новостей, в последнее время его никто не видел. Это казалось странным. Вампир, проживший около четырёхсот лет, неожиданно исчез… Прям как я. В голову лезла абсолютно бредовая мысль — в деле замешана Нейвос, но зачем ей Норгейм? Остеру тоже нет смысла убирать вампира, с которым он заодно. Что же тогда случилось с Сэмом? Может таким образом он хотел вывести меня на «свет», но я бы не повёлся на такую ловушку. Слишком подозрительную и наивную, честно говоря. Я пытался самостоятельно разгадать эту тайну, но слабо получилось. Тогда я решил обсудить этот вопрос с Баррэтом и Гамильтоном, но Иза сделала все, чтобы мы провели это время вместе, а я не знал, сколько ещё выдержу в таком режиме.

Мне было сложно с новой Изольдой. Она стала очень надоедливой. Вроде не истерила и не настаивала на своём, была покорной, но я чувствовал, с каким лицемерием она соглашалась со мной. Мне удавалось думать, лишь когда она засыпала уставшей и удовлетворённой, и в редкие моменты днем. Например, когда я уставала от её болтовни. Я не понимал, что за херня творилась, во что превращалась моя и так не самая лучшая жизнь, и что делать со всей этой хуйней. Новая версия Бертленов была странной, непривычной, чужой. Для людей мы обычная парочка, для вампиров — чокнутые. Впрочем, для нелюдей нас не существовало. Но и это не главная проблема. Никаких Бертленов больше нет. Мы являлись их копиями, неудачными подделками. Я три дня смотрел на женщину, что так сильно напоминала мне жену, и не понимал, кто передо мной. Глупо было даже полагать, что Иза осталась прежней, а её новая версия раздражала меня.

Мы стали другими, чужими друг другу близкими людьми, которые в какой-то момент из «мы» превратились в эгоистов. «Мы» стёрлись временем боли, потерь и разочарования в себе, в реальности и в самой жизни. Между нами слишком большая пропасть, чтобы попытаться собрать потерянное время воедино. Наивный Фабьен, воспоминания которого сохранились как что-то светлое в моей поганой душе, верил, что можно все исправить, что вот он шанс снова обрести счастье, измениться в лучшую сторону, осуществить все старые мечты, на которых я поставил крест. С другом стороны, я понимал, что не создан для семьи. Я слишком жесток и мерзок для создания чего-то нового и настоящего, ради чего стоит бороться. Но, блядь, как же желанны были мысли, что все ещё возможно.

Я вёл внутреннюю борьбу все три дня, осознав, что с отсутствием тюрьмы мой мысленный монолог никуда не исчез, а только увеличился до катастрофического размера. Каждый раз смотря на жену, я пытался понять, что испытывал к ней, и не находил ответа. От досады хотелось хорошенько пройтись кулаками по стенам, но нельзя, я ведь все ещё беглец. Вдруг кто-нибудь услышит.

От мыслей меня отвлекла жена. Она открыла дверь, и цокот её каблуков разнесся по комнате. Я даже не обернулся, продолжая смотреть в окно.

— А вот и я. Меня так достали вампиры, которые постоянно жалуются на поиски и отсутствие Норгейма, будто я могу все решить! — после потока жалоб она заметила перемену в моем настроении и попыталась обнять со спины, но я схватил ее за руки и медленно отстранил. — Что-то случилось?

— Какую я люблю музыку? — я повернулся к ней лицом, ожидая ответа на, казалось бы, простой вопрос.

— Что? Почему ты спрашиваешь?

— Иза, просто ответь.

— Рок? — предположила она, но увидев мою насмешку, сникла. — Классика?

— Джаз, Изольда. Он появился не так давно, как кажется, но мне нравилось проводить время в баре и смотреть на молодых артистов, практикующих новый вид искусства. Море или горы?

— Море.

— Нет. Я люблю высоту.

Повисла неловкая пауза. Я пожал плечами и вопросительно посмотрел на неё, ожидая хоть чего-то. Уверен, задай я эти вопросы Джун, она бы точно ответила, даже если бы не знала ответов. Психологиня на интуитивном уровне чувствовала меня, а вот бывшая жена все больше огорчала.

— Может позавтракаем? Или приступим к чему-нибудь более интересному? — она кокетливо сняла лямку своего платья, думая, что я поведусь на эту уловку и забуду о разговоре, но не тут-то было. Я медленно помотал головой.

— Попытка провалилась, Иза. Между нами все кончено.

Она удивлённо раскрыла рот, на её лице отразились осознание и ужас.

— Нет! Почему?

— Потому что мне не понравилось, — я прошёл мимо неё прямиком в спальню. Комнаты квартиры были слишком светлыми, наличие белого раздражало до зуда в клыках, но, к счастью, мы не так часто проводили здесь время. Кровать и кухня — единственное, чем мы пользовались.

— Как?! Но ты же ничего не говорил, тебя все устраивало!

Изольда последовала за мной, но сложить вещи мне не позволила. Её ор разнесся по всей комнате, от чего я с раздражением бросил сумку на постель.

— Если я молчал, это нихуя не значит, что я доволен. Мы с тобой договорились на одну попытку, теперь можешь не жужжать?

— В один день мы дали друг другу клятвы. Теперь мы неразлучны.

Вот значит как заговорила, но Иза постоянно исключала один факт. Супруги Бертлен мертвы, а мы обычные незнакомцы, не связанные никакими обязательствами и лишь отдалённо похожие на тех людей.

Она встала у порога, но мне было плевать. Через окно пролезу, если придётся. Это уже нихрена не смешно. Никому не позволю удерживать меня против воли.

— Я тебя умоляю, это было почти двести лет назад. Изольда Бертлен, которую я знал и любил больше нет. Я бы рад вернуться в прошлое, но увы, это невозможно, а в настоящем из нас не самая лучшая пара.

— Все потому что ты постоянно о ней думаешь. Эта джинния мешает нам, очнись!

Я приподнял в удивлении бровь и даже на мгновение позабыл о вещах, что перевез сюда и быстро возвращал в сумку. И когда же я совершил ошибку и позволил сомневаться в себе? Вроде все три дня я полностью уделял внимание Изольде, причём так, как ни одной из девушек. Да, я ловил себя на мыслях о джиннии, в голове часто возникали события, происходившие в тюрьме. Я вспоминал наши разговоры, игривое и лёгкое настроение витавшее между нами, а также аппетитное тело в моих руках, и как оно отзывалось на ласки. Я представлял, что сделаю с дорогушей при следующей встрече, как буду целовать её и сжимать в руках, но все эти потаенные желания появлялись ночью. Глупо было думать о Джунни, когда рядом спала другая женщина. Или когда Иза много болтала, и я уходил в себя. Но иногда мысли были гораздо приятней реальности. И какими бы они не были, дальше моей головы они никуда не уходили. Прятались, ждали часа, а потом снова появлялись. Но было одно «но». Я дал шанс Изе. Точнее, нам обоим. Не строил планов не будущее и пытался понять, что испытывал к той, что когда-то любил. Но и сейчас ничего не изменилось. Любовь к жене так и осталась где-то в прошлом, в далёком «когда-то», которое навряд ли уже повторится. И раз уж Изольда не видела моих стараний и до сих пор винила во всем дорогушу, то я с удовольствием ей подыграю. Все равно уже ничего не изменится, а узнать, о чем думала вампирша было интересно. Решила же она, что проблема между нами не в нас, а в Джун, а почему — неизвестно.

— Да? И что же ты предлагаешь мне делать?

Поверив мне, Иза приблизилась и обвила мою шею руками. Как искусно у неё получалось менять маски! Ещё минуту назад она напоминала злую фурию, а сейчас же выглядела так, будто счастливая женщина.

— Правильней было бы убить ненужную джиннию, но я знаю, что ты не оценишь. Алессандро Морен, прославившийся своей жестокостью, не хочет убивать. Ты стал таким мягкотелым, — задумчиво протянула она и быстро поцеловала меня. — Даже немного прежним. Моим Фабьеном.

— В этом вся проблема: я никогда не стану им.

— Оставайся таким. Я тоже уже не та, но я стала лучше. Идеальной для тебя! Только представь: мы избавимся от Норгейма, власть снова вернётся к тебе. Мы будем править вместе как супруги.

Да-да, раньше я также думал, пока Ребекка не открыла мне глаза. Этот урок я усвоил надолго — власть может быть только в руках одного. Да и к тому же…

— Сэм исчез, есть вероятность, что он у Остера. Если пострадает ведающая, вся злость колдуна будет направлена на меня. Как мы тогда докажем причастность Норгейма? Хочешь меня подставить?

— Нет! Мы не скажем о тебе. Под раздачу попадут другие вампиры.

Захотелось хорошенько встряхнуть её, чтобы одумалась раз и навсегда. Она ведь собиралась убить с помощью колдуна тех, кто был на её стороне. Что же это за предводитель такой, на которого нет никакой надежды?

— Нет, милочка, так не бывает. Хреновый у тебя план.

— Я все равно до конца буду бороться за нас и убивать каждого, кто встанет на нашем пути.

Отойдя на шаг, я расставил в стороны руки и безразлично предложил ей:

— Можешь начинать.

Мне нечего терять, уж лучше смерть, чем жить вечность с женщиной, к которой ничего не испытывал. Впрочем, я все равно знал, что у Изы кишка тонка, чтобы решиться.

— Нет! Я начну с джиннии.

Раздражённо прорычал и в мгновение ока схватил её за шею. В моих действиях не было ни капли жалости. Я заебался слушать этот бред. Бороться не за что, все уже потеряно, а мы тем более.

— Хоть пальцем ее тронешь, будешь иметь дело лично со мной. Я уже предупреждал тебя на этот счёт. Она — моя жертва.

— Мы три дня вместе и за это время я не добилась от тебя столько эмоций, сколько от одной угрозы!

— Пошёл четвёртый, а я уже не выдерживаю, — зло парировал я. — Признай, нам не стоило встречаться.

— Ещё как стоило, я не просто так ждала полтора века! — поспешно возразила она, но было уже поздно. В голове прозвучал выстрел, и вся злость, накопившаяся за эти дни, схлынула одним потоком.

Она все прекрасно знала и скрывалась. Чего она ждала? Что я упаду на колени и буду лелеять её как чудо света? Радоваться, что она соизволила сообщить о своём существовании?

Мои глаза приобрели алый оттенок и, не заботясь ни о чем, я швырнул Изольду к стене.

— Сколько?! Повтори, будь добра.

Она медленно поднялась и схватилась за затылок. В её глазах застыл шок наполовину с обидой. Никто из нас не способен больше отступать. Маски сняты, представление окончено. Давно пора разобраться со всей этой хуйней.

— Я считала, нам мало одной жизни. Так любила тебя, что заключила сделку!

— Ты в своём уме?!

— Я не знала, что так получится! Они обманули меня!

Теперь все сложилось: Иза намеренно все спланировала, но, видимо, у Сэма другие были планы на неё. И вероятно не сильно она хотела к мужу, что молчала столь долгое время.

— Интересно у тебя получается! Любила одного, трахалась с другим. Ну же, скажи ещё, что Норгейм обратил тебя просто так.

— Это не имеет никакого значения, у меня нет к нему чувств! Я уже говорила, что не могла появиться. Мне надо было стать лучше!

— Напрасно старалась, сука. Ты была идеальной, когда я считал тебя мёртвой. Сейчас мне противно даже смотреть на тебя.

Схватив сумку, я хотел лишь одного — убраться из этого гнилого места. Во мне было слишком много противоречивых эмоций. Жена оказалась предательницей, а все воспоминания, которые я хранил, отныне бессмысленны. Наши отношения, что в прошлом, что сейчас — пыль, которая застилала мне глаза в реальности и во снах. Жаль, я понял это так поздно. Видимо, у меня судьба такая — притягивать к себе дерьмо, а потом тонуть в нем. Впрочем, пора уже привыкнуть. У таких подонков как я, не бывает белой полосы, о которой рассказывают в мелодрамах.

— Не уходи. Всё это ради нас.

Замахнулся и ударил кулаком прямо по двери. Ещё чуть-чуть и попал бы в Изу, но только слишком мерзким казалось даже прикасаться к ней, не то, что убивать.

— «Ради нас» я брал в два раза больше работы, делал все, что ты скажешь. Я жил ради нас. А это все хрень собачья.

— Мы выживали, а не жили! — она схватила меня за футболку, но, столкнувшись с моим взбешенным взглядом, отшатнулась. — У тебя бы все равно ничего не получилось. Теперь у нас есть все: деньги, время и власть. 152e1bc

— Мне ничего из этого не нужно было. Но спасибо, что открыла мне глаза, а я и не знал, что моя жена страдала! Надеюсь, теперь ты довольна. С моим врагом лучше, наверное, да? Он ни в чем тебе не отказывает?

— Мне нужен только ты.

— Нет, ты ничем не отличаешься от продажных сук. Лучше бы я и дальше думал, что тебя нет. Так ты хотя бы не падала в моих глазах. Впрочем, я не намерен больше тебя видеть.

— Ты не посмеешь меня бросить! Я ведь люблю тебя.

Ее слова прозвучали настолько жалко, что я готов был рассмеяться, если бы не тупая боль в сердце и отвращение к этой женщине.

Я последний раз посмотрел ей в глаза, надеясь увидеть хоть каплю раскаяния, но теперь уже точно бывшая не сомневалась в том, что совершила.

— А я не знаю, что такое любовь. Ты убила нас, Изольда, одним решением разрушила наше счастье. И зачем? Чтобы жить вечность? Так это не жизнь, а проклятие.

Мне вслед ещё долго слышались её крики и угрозы, но уже плевать. Настолько похуй, что все равно, кто и где меня увидит. Единственная женщина, которую я любил, оказалась жадной сукой. Она же и обрекла меня на вечную муку. Изольда сполна наказала нас обоих. Теперь смерть станет её самым заветным желанием.