— 3-

Алессандро

Спустя долгое время ожидания хоть чего-нибудь интересного или появления кого-нибудь, я решил поспать. Мне редко приходилось спать, но иногда, когда силы на исходе, а возможности подкрепиться нет, я восполнял энергию с помощью спасительного сна. Я не только восстанавливал силы, но и коротал время, потому что в комнате, в которой меня «поселили», было скучно. Настолько, что порой казалось, будто я сходил с ума и все происходящее — бред моего воображения. Но потом я слышал лязг цепей и напоминал себе, что все реально и в такой жопе как сейчас я еще не находился. Возможно, это такое наказания за все те убийства, что я совершил, но разве иначе выжить в мире полном опасностей? Хочешь жить — выкинь совесть, такое у меня правило. Конечно, я не дурак, чтобы думать будто Остер освободит меня после моих «изменений» и клятвенного обещания никого не трогать. Он посадил меня сюда не на какой-то определенный срок, а до тех пор, пока он вправе управлять всем, чем пожелает. На что надеялась джинния не понятно. Вероятно, докладывала информацию колдуну и продолжала придерживаться его взглядов.

Я не обладал терпением, но в этой комнате учился ждать с хитрым прищуром и полуулыбкой. Я занял позицию ожидания, молча следил за приходами «посетителей» и анализировал.

Я не чувствовал власти «охраны» надо мной, они не пользовались моим положением. Лишь показывали всем своим видом, как «рады», что я все еще жив, а они не могут мне даже элементарно лицо набить. Так что нам взаимно некомфортно, и так было всегда. Разок мне попробовали сказать, что я сдохну в этих стенах, на что я размял пальцы, улыбнулся и посоветовал колдуну писать завещание. На меня посмотрели, как на больного, но за почти двести лет я к этому привык.

По моим подсчетам, охранников было четверо. Одна девушка, два неразлучных друга и тот, что угрожал мне. С последним будет сложнее всего, я чувствовал, что он всеми управлял, пока Остер находился в Италии, но у меня появился свой козырь. Офелия Николс. Не знаю, что меня так настораживало в ней, но ее реакция на меня была странной. Офелия выделалась среди остальных. Вместо привычного негатива и отвращения, исходящего от остальных колдунов, я чувствовал от нее заинтересованность. С одной стороны, мне только лучше, ведь если девушка не зла на меня, значит с ней легче будет договориться, а с другой — поведение колдуньи весьма странное, но я старался не акцентировать на этом внимание.

Куда больше меня интересовал мир за этими стенами. Например, что случилось с моими ресторанами? Я открыл первый ресторан много десятилетий назад, но каждый год старался сделать его лучшей версией, пока не развил целую сеть. Но и на этом не остановился, продолжая стремиться к совершенству в каждом из них. Я не привык копить или откладывать для чего-то деньги. Они приходили ко мне всегда в большом количестве, а на своем удовольствии я никогда не экономил. Так и с ресторанами: идеальный интерьер, доброжелательный персонал в зале и быстрые повара. Я всегда выкладывался ради своего дела на полную мощь, и иногда, чтобы успокоиться, приходил и просто готовил для посетителей. Конечно, если под рукой не было жертвы, в остальном готовка успокаивала меня. Я готовил на автомате, но даже спустя столько времени не переставал считать кулинарию настоящим искусством. И все, кто были со мной не согласны, оказывались уволены. Если работник не готов посвятить всего себя готовке и не чувствовал тепла, исходящего от процесса создания очередного шедевра, то он мне не нужен. Мне ли не знать, что можно приготовить, когда ты воодушевлен, когда руки делают, а глаза следят. Смешно звучит, но меня даже пытались обмануть, внушив, что они «истинные» повара, пока я не попросил приготовить их простой омлет. Кому-то это покажется странным, но если бы те, кто пытались обвести меня вокруг пальца, были чуть умнее, то поняли бы, в какую ловушку угодили. По мнению французов, кем я и являлся, каждый уважающий себя повар должен уметь идеально приготовить омлет. Если что-то не так, я отодвигал тарелку и говорил: «Уволен». Это было что-то типа теста для всех несогласных и новеньких. Поэтому в моем ресторане работали лучшие из лучших.

И теперь я не мог ни поужинать в своем ресторане, ни проконтролировать рабочий процесс, ни банально, черт возьми, приготовить себе завтрак. Единственное, что оставалось неизменным до некоторых времен — я готовил себе по утрам. Но меня и этого лишили! Мне было не по себе, как только я представлял, что случилось с рестораном, над которым я так долго работал.

Однако волновал меня не только он, ведь помимо заведения я нес ответственность за вампиров, объединение которых мне тоже непросто далось. Здесь все было куда сложнее. Когда я заявил о своих правах на расу вампиров, многие оказались не согласны, привыкшие к бывшему предводителю. Но разве я спрашивал? Я доказал, что сильнее Ребекки и, если кто-то против, он мог отправиться к нашим «соседям», где всем правил Сэмуэль Норгейм. Конечно, были и предатели, но позже они жалели о своей неверности клану. Заодно так я преподавал хороший урок для остальных. Когда я ужесточил тренировки и правила, в клане меня стали называть монстром. За моей спиной, естественно. Я позволял им эту оплошность, потому что так оно и было. Все вампиры монстры. Чудовища, несозданные природой.

Не многие владели информацией, что вампиры являлись созданием колдунов. Но я знал, откуда взялась эта вражда между кланами. Вампиры решили, что смогут обойтись без своих создателей, стать личностями, отдельной, совершенно новой расой. У них получилось, а жалкие колдуны только потом поняли, что создали то, о чем не стоило и думать. Вампиры были созданы из агрессии, как идеальное орудие, поэтому нас считались неконтролируемыми и безжалостными. Мы едва дышали, умели быстро двигаться, обладали невероятным слухом и способностью жить вечно, оставаясь в том возрасте, в котором нас обратили или создали. Однако температура нашего тела не особо отличалась от человеческой, мы, как и люди, отражались в зеркале, а, те сказки из фильмов насчет кола, солнца и чеснока не убивали нас, иначе нас давно бы уже не было. Только молодые, еще слабые вампиры не могли противостоять солнечным лучам, но и на это был найден выход — их спасали амулеты. Правда это дорогое удовольствие, доступное не каждому. Я от своего давно избавился.

Естественно, большая часть вампиров — слабые, обращенные, ничего не смыслящие о мире нелюдей. Их всегда было, есть и будет больше «истинных» вампиров. Да и что скрывать, сам я также относился к ним, но я смог сломать свою личность и построить новую, улучшенную версию себя. Ту, которая больше подходила для этого мира, в котором для нелюдей имя Алессандро Морена вселяло холод, ненависть, а иногда и ужас, если брать в расчет совсем слабые расы. Особенность вампиров, которые подчинялись мне — их устраивали правила, установленные мной, но каждый знал: если промахнулся, значит лишился головы. В гневе я не контролировал себя, и убить подчиненного для меня считалось нормой. Но два индивида пытались доказать мне обратное. Первый — Сэмуэль Норгейм, второй — Риккардо Остер. Оба не особо отличались «добротой» души, они еще те гнилые ублюдки, но каждый раз кто-то из них пытался внушить мне, что я слишком жесток с вампирами.

С итальянским кланом колдунов мой клан враждовал всегда, да и не только с ним, ведь война между колдунами и вампирами никогда не прекращалась. Скорее, брали небольшую передышку, а потом снова выясняли, кто лучше. И Остер, в конце концов, получил по заслугам. Хотя это и не мудрено. У них была одна уязвимость. Колдуны искреннее считали, что в клане необходима забота о «своих», а если у них неожиданно появлялись предатели, что было, кстати, крайне редко, они просто лишали того или ту права появляться на территории клана. Проще говоря, лишали поддержки своей семьи. А «изгнанные» регулярно переходили на сторону противника окончательно. Я не одобрял такие методы, ведь если кто-то один раз предал, значит и второй раз предаст. А зачем плодить предателей, когда можно убить? Вот такой метод был по мне. И быстро, и эффективно, и ведь главное, потом никто не думал идти по стопам оступившегося.

Что касалось Норгейма, здесь оказалось сложнее. Сэмуэль был практически одного возраста с Бэккой и едва ли уступал ей по силе, занимания соседнюю с Парижем территорию. Но так было только до конфликта между ними, сути которого я за столько лет так и не узнал, после которого Норгейм собрал своих вампиров и пересек с ними океан, чтобы обосноваться в Америке.

Из-за чего произошла ссора Ребекка не рассказывала. Лишь говорила, чтобы я не при каких обстоятельствах не приближался к клану Норгейма, ведь тогда я был еще слишком молод и слаб. После ее смерти многое изменилось, и я давно мог забрать клан Норгейма и подчинить себе, как и остальных, но вампиры Сэмуэля совсем мне не подходили. Норгейм был слишком мягок с ними, а перевоспитывать оказалось бы еще труднее. Их глава не был тупым, точнее, старался им не быть, поэтому сразу понял, что со мной ему проблемы не нужны, хоть по силе мы и были равны, поэтому договорились не переходить друг другу дорогу. Я его не видел, он мне не мешал. И сейчас, находясь взаперти, я уже не был уверен, что наш договор остался в силе. Меня это бесило, выводило из себя, потому что никто не смел трогать мое и менять правила, установленные мной.

***

Уолтер

Скучнейшее еженедельное совещание оборотней-полицейских подходило к концу, и я считал последние минуты с самым безразличным видом. И даже то, что сегодня возглавлял это сборище сам Альфа, невесть зачем прибывший из Лондона, не могло сделать совещание живее. Скорее наоборот, зануднее, заумнее, тоскливее. Настолько, что я чуть не приложил к уху часы, проверить не остановились ли. Но нет. Минутная стрелка то и дело подрагивала, опровергая мои умозаключения.

— Все свободны. — Наконец, желанные слова были услышаны. — Детектив Винтер, задержитесь.

Как жаль. А счастье было так возможно.

Я не двинулся с места, лишь подпер голову рукой и приготовился внимать, не ожидая услышать хоть что-то новое. Из уст Альфы лилась все та же песня, что и последние семь лет. И джиннию я упустил, и к повышению, что по службе, что в стае не стремлюсь, и вообще, он бы предпочел, чтобы правой рукой у него служил прямой наследник, а не какой-то крестник его «милой» женушки. А я слушал и молчал. Ну и думал, конечно. Особенно над тем, что с радостью попрощался со статусом Беты, но я же не виноват, что окружен недальновидными идиотами. Да и Джун с Габби должен хоть кто-то защищать от этих индивидов.

— И ладно бы только это! — возмущался Альфа, вышагивая туда-сюда. — Ты все это время покрывал ведающую, из-за чего мы упустили элементаля.

Левая бровь против воли поползла вверх, выражая весь мой скептицизм по данному вопросу, но только истолковали это действие как всегда неправильно.

— Вот только давай без этого. — Вожак стаи презрительно скривился. — В жизни не поверю, что такой влюбленный по уши в джиннию идиот, узнающий о каждой ее выходке еще до того, как это становится свершившимся фактом, ничего не знал о ее «очаровательной» помощнице.

Кривая усмешка исказила мое лицо, я откинулся на спинку стула и переплел пальцы в замок, устроив руки на столе. Беседа, наконец-то, стала занимательной.

— Ты преувеличиваешь степень моей осведомленности делами Джун.

— Я ничего не преувеличиваю, Уолтер! — рыкнул оборотень, упираясь в тот же стол ладонями. — Ты уже давно пренебрегаешь интересами стаи. И я напоминаю, что эти игры могут плохо кончиться. Ты обязан был привести к нам эту ведающую, как только узнал о ее природе. Хотя, еще не все потеряно, и в твоих же интересах исправить ситуацию.

Мое терпение едва не лопнуло, и все же, как и большинство разумных нелюдей в этом странном британском городишке, я сумел совладать со своими эмоциями.

Откровенно говоря, я не верил, что, если бы оборотни заполучили ведающую, что-то существенно изменилось. Только стало бы больше проблем. У всех существ свое место в пищевой цепи, а попытки это изменить всегда плохо заканчивались.

— Во-первых, «эту ведающую» зовут Габриэль Ритерфорд, и я советую запомнить это имя. — Совершенно спокойно произнес я. — Во-вторых, лучше тебе отринуть мысль об «исправлении» ситуации, иначе рискуешь вызвать гнев не только одной очень злопамятной джиннии, но и самого сильного нелюдя планеты, который сотрет всю стаю в порошок, если с Габриэль случится хоть что-то.

Взгляд Альфы стал мрачным и даже убийственным, но сам он только скрежетал челюстями. Я же, заметив, что сказанное не просто дошло до адресата, но и было осознано, с уверенностью встал и расправил спину, потеряв всякий интерес к беседе и собираясь уйти.

— Ну и, в-третьих, Джон, я спешу освежить твою память тем, что однажды уже протащил тебя мордой по асфальту, когда ты посмел сунуть свой нос туда, куда не просили. И с радостью повторю это снова, причем действовать буду исключительно в интересах стаи. — Я говорил совсем тихо, но достаточно вкрадчиво, чтобы закрепить результат. — И раз уж мы друг друга поняли, то убирайся из Кентербери, пока Джун ничего не прознала. Этот город принадлежит ей, а не тебе.

После этого я так же спокойно и неторопливо покинул не только помещение, но и полицейское отделение, предвкушая еще один подобный разговор, но уже дома. Винтеры полным составом оккупировали мою квартиру и каждый свободный вечер компостировали мне мозги. Как им это не надоедало, ума не приложу. И ладно бы только им. На парковке меня поджидал мой напарник Уильям Патриксон, видимо так же желающий повлиять на меня.

— Уилл, если никого нигде не убили, что бы ты не хотел сказать, это подождет до завтра.

— Не подождет. — Уверенно заявил напарник, украдкой кивнув на машину с явным намеком на приватность еще одного утомительного разговора.

Несмотря на то, что мне все это опостылело, я сел в свой автомобиль и дождался, когда напарник займет пассажирское сиденье.

— Что у тебя? — когда мы остановились в темном непроглядном переулке, я решил не оттягивать неизбежное.

— Гарри Бойл собирает вокруг себя недовольных твоим положением Беты. — Равнодушно бросил Уилл.

Со вздохом вселенского терпения я потирал лоб ладонью, борясь с усталостью. А я смертельно устал от этих недальновидных идиотов, что по какому-то недоразумению назывались моей стаей. Семьей, членам которой хотелось перегрызть глотки через одного. И в частности Гарри Бойлу, законному наследнику нашего Альфы и редкостному придурку. Если бы человеческая сущность Гарри одержала верх над зверем, из него мог бы выйти достойный Бета, а потом собственно и глава стаи, но к моему прискорбию от животного в нем гораздо больше, чем надо. Увы, управлять кланом должно существо разумное, а не живущее лишь инстинктами.

— Занять его чем-нибудь сможешь? — только и спросил я у напарника.

— Не в этот раз. — Протянул Уильям и покосился на меня. — Рано или поздно Джон сыграет в ящик, и придется выбирать нового Альфу. Еще одна-две ошибки с твоей стороны, стая взбунтуется и выберет новых вожаков досрочно. Но есть и хорошие новости: на твоей стороне больше половины клана, и мы тебя поддержим, но повторяю, ошибки отныне недопустимы.

— Значит, нам стоит позволить ошибаться другим. — Немного помолчав, я хитро усмехнулся.

— Что ты предлагаешь?

— Ничего. Иногда бездействие лучшая тактика. А у нас есть дела и поважнее, чем прикрывать великовозрастного кретина.

Уильям прекрасно понял намек и хищно оскалился. Разве что ручки от предвкушения не потирал. В том, что Гарри Бойл совершит ошибку в ближайшем будущем, сомнений ни у кого не было. Нам оставалось только ждать.

— Только давайте без лишнего фанатизма. — Дополнил я свое высказывание, покосившись на не в меру оживившегося друга. — Не доведите Альфу до инфаркта. Джон должен уйти сам и в свое время.

— Джон должен был уйти семь лет назад, а ты обязан был по праву занять его место. И если бы не твоя джинния, так оно все и было бы.

Я собирался возразить, что Джун не оказывала никакого влияния на мой отказ тогда, но, как назло, мне позвонила главная причина всех моих проблем.

— Подкаблучник. — Беззлобно хмыкнул Уильям, без труда догадавшись по мелодии о личности звонящей.

— Зато на мне нет поводка. — В тон другу пошутил я, намекая, что он уже давно и прочно окольцован одной весьма стервозной самкой. После чего мы быстро попрощались, а когда Уилл покинул салон, я наконец-то смог устало ответить на вызов. Похоже этот день закончится еще не скоро. — Чего тебе надобно, рыба моя?

— Уолт, приезжай ко мне. — В голосе Джун Нейвос послышались панические нотки, и я напрягся, не помня джиннию такой.

— Что случилось?

— Можешь приглядеть за Эль? Я боюсь оставлять ее одну.

Я не стал долго раздумывать и просто отправился по давно знакомому адресу, потому что доверял инстинктам джиннии, не единожды убедившись в их действенности. Если Джун чего-то опасалась, значит, имелся весомый повод. Особенно раз речь о Габби.

Джинния встречала меня на крыльце, нервно заглядывая в окна собственного дома. Похоже, ситуация выходила из-под контроля, а Джун этого не любила. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что джинния действительно близка к срыву, хотя никто другой этого бы и не заметил. Еще чуть-чуть и с нее станется вызвать «тяжелую артиллерию», чтобы образумить Габриэль, а меня, видимо, собираются использовать в качестве предпоследнего козыря.

— Ну наконец-то. — Выпалила Джун, когда я неторопливо вышел из машины и поднялся на крыльцо. — Сколько можно ждать?

Я снова скептически поднял бровь, глядя на эту несносную женщину сверху вниз.

— Здравствуй, рыба моя. У меня был очень тяжелый день. Спасибо, что спросила. — Я откровенно издевался и непрозрачно намекал на то, что благодарность за все мои старания лишней не будет. Чтобы не забывалась, так сказать.

— Оставь это, Уолтер. Я не так часто прошу тебя о помощи.

— Мы ругаться будем, или ты наступишь на глотку своей гордости и уже введешь меня в курс очередной твоей хитроумной партии?

Джун насупилась и одарила таким гневным взглядом, что, наверно, у меня должна была проснуться совесть, но не проняло. Я только лишь заглянул в то же окно, что и она, дабы убедиться, что есть еще немного времени для приватной беседы и сиюминутно спасать ведающую не надо. И к счастью, время у меня было.

Претензии у нас друг к другу были серьезные и небезосновательные, и, наверно, я уже просто ждал часа, когда мы решим все раз и навсегда, потому при каждой встрече и провоцировал Джун. Но из каких-то непонятных побуждений мы каждый раз шли на попятный. И этот не стал исключением.

Запустив пальцы в волосы, джинния скрежетала зубами и смотрела куда угодно только не на меня. А я молча ждал, когда она выложит все карты на стол. Иначе с этой женщиной просто не договориться. И либо она меня прогонит, либо смолчит, правильно расставив приоритеты.

— Пока просто присмотри за Эль. — Выдохнула Джун, сдаваясь. — Идеальным вариантом будет, если попробуешь разговорить, но я сомневаюсь, что тебе удастся.

— Все настолько плохо?

— Да не то слово! — ее голос почти перешел на крик, но все же джинния сбавила тон, чтобы Габби не услышала.

Джун не выдержала и сбросила свою маску холодной и самостоятельной женщины, поникнув плечами, а на лице отчетливо читалась безысходность.

С грустной полуулыбкой я осторожно притянул джиннию, позволяя спрятать эту страдальческую мордочку на моем плече, прекрасно зная, что Джун не любит показывать свои слабости. И это даже не гордость. Просто характер такой. Но за Габс она переживала по-настоящему и ничего не могла с этим поделать. Да и я тоже. Эта ведающая была для нас больше, чем просто подругой. Нежное, маленькое и совершенно беззащитное, не смотря на весь свой колючий и невероятно дерзкий характер, существо, о котором хотелось заботиться. Которое хотелось защищать от этого жестокого и беспринципного мира. Откровенно говоря, мне хотелось защищать их обеих.

— Одну ночь, Уолт, пожалуйста. — Раздался едва слышный шепот спустя несколько долгих мгновений.

— Могу и не одну. — Касаясь губами виска Джун, я хмыкнул. — Если Остер мне после этого ничего не отрежет.

Джун отстранилась, слегка улыбнувшись, и взяла себя в руки. После чего поблагодарила и, пообещав уладить все с Остером, уехала по своим делам. Я же отправился к ведающей, которая встретила меня фразой, что ей не нужна нянька. По моему лицу расплылась довольная улыбка. А Джун говорила, что все плохо. Но к Габс у меня был свой подход, и спустя две бутылки пива игра в молчанку была закончена.

***

Джун

«Тяжелая артиллерия отменятся. Габс пошла на контакт и вполне адекватна, а итальяшка идиот». — Гласило сообщение от Уолта, а у меня камень с души свалился.

Знала бы, что все так просто решается, давно бы уже приставила к ведающей оборотня. По какой-то странной причине эти двое души друг в друге не чаяли. Но так, по крайней мере, одной проблемой у меня было меньше. Осталось только заставить Габби снова начать писать, и вот тогда я уже сама ей займусь.

Но избавилась я только от одной проблемы, другая ждала меня в бункере. И что-то я сомневалась, что спустя почти полторы недели вампир будет тих, спокоен, а главное рад меня видеть. Судя по отчетам колдунов, его уже прилично ломало от голода. Как бы Алессандро не кинулся на меня сразу. Он, конечно, слаб, и цепи я приготовила для него надежные, и все же моя жизнь мне дорога. Мало ли, что пойдет не так.

И я оказалась права, наблюдая за подопечным по камерам слежения, пока колдуны по моему приказу разогревали ему ужин. Алессандро Морен был, мягко говоря, не в духе. С остервенением дергал цепи, рычал, и даже по черно-белому изображению было понятно, что глаза вампира горят яростью и жаждой крови. Настоящий кровожадный монстр. И этот монстр был на моей цепи.

— Может, вам не стоит туда заходить? — вывел меня из упоительных размышлений голос охранника.

— Не указывайте мне, что делать, а что нет. — Холодно отрубила я, поднимая на него крайне недовольный взгляд.

Угораздило же меня согласиться на условия Витторио и взять в охрану его ребят. Правда, сегодня вампира охраняли исключительно мужчины, и не было этой колдунской белобрысой выскочки, что не могло меня не радовать.

Охранник поджал губы, но промолчал. То-то же.

Это позволило мне вернуться к созерцанию своего подопытного, на которого у меня сегодня были большие и далеко идущие планы. Очень далеко идущие. И главное сейчас правильно рассчитать каждое мое действие для того, чтобы все получилось.

Второй охранник потревожил меня минут через пять, войдя в кабинет с подносом горячей еды.

— Покормить его сейчас? — пробасил он, а я чуть не хлопнула себя по лбу.

Ей богу, позвонить что ли Остеру и попросить найти более умную охрану? Как будто не ясно, что если бы я хотела зайти к почти сытому вампиру, то не просила бы, чтобы его ужин сначала принесли мне. И все же по давней привычке я сохранила невозмутимое выражение лица, молча потянувшись к сумке, в которой держала снотворное снадобье, чтобы добротно сбрызнуть им еду. Дико сильная и действенная штука, приготовленная местными ведьмами, способная свалить даже вампира. И вот когда с этим было покончено, я спокойно заблокировала изображение на экране и встала.

— Принесете, когда я скажу. Не ранее. — Сурово произнесла я, глянув на чересчур прытких и исполнительных колдунов.

Те лишь недовольно переглянулись и, совершенно меня не стесняясь, едва ли не на пальцах сошлись во мнении, что кое-кто тут сумасшедший. Но на первый раз я их простила, потому что мою голову занимал исключительно Алессандро Морен и мои коварные планы на него. Только бы все получилось.

Но не успела я войти, как вампир сорвался ко мне на всей своей скорости. Он оттолкнул со всей силы, меня отбросило к стене, и с губ против воли сорвалось шипение от пронзившей спину боли.

— Надеюсь, ты с хорошими новостями, и мне не придется здесь больше сидеть. — Ядовито бросил вампир и прожигал полным ярости взглядом налитых кровью глаз.

— О нет, что ты. — На мгновение я потеряла над собой контроль и подарила ему точно такой же взгляд в ответ, но быстро с этим справилась, гордо вздернув подбородок. Хладнокровие мое главное оружие против него, и уподобляться этому монстру я не собиралась. — Теперь ты здесь навечно. Обживайся. Единственная хорошая новость: я принесла тебе поесть.

— Дай сюда! — прорычал окончательно взбесившийся вампир.

Не смотря на цепи, Алессандро удалось до меня дотянуться, и его рука плотно вцепилась в мою шею.

Вот же упырь! Сумел просчитать, как меня можно достать.

К счастью, все заговоры и заклинания сработали исправно, и холодная широкая ладонь лишь удерживала, не смотря на попытки владельца сильнее сжать пальцы и то, что эти действия явно причиняли ему боль.

— При условии, что так ты меня приветствовал в последний раз.

Как показывал прошлый опыт, Алессандро Морен глупым не был и промолчал, отпуская. За что и был вознагражден, но я не сомневалась, что такое приветствие меня ждет еще. Если он не выдумает чего похуже. Но ради своей цели я могла потерпеть не только боль и общество вампира. Я бы многое могла перенести ради своего единственного желания. Более того, для Алессандро был приготовлен еще один сюрприз в этом маленьком пластиковом пакетике. И я искренне старалась не подавать вида насколько мне интересен результат, глядя, как оголодавший вампир высасывает из него кровь. С какой жадностью делает один большой глоток за другим. И оставалось допить совсем чуть-чуть, когда Алессандро поперхнулся. Он чуть пошатнулся и безуспешно пытался сфокусировать хоть на чем-нибудь взгляд, даже головой помотал, но хорошо вампиру явно не было.

— Кажется, я перестаралась. — С усмешкой протянула я.

— Что ты в нее подмешала?!

— Ну-ну, не горячитесь, Алессандро. Я всего лишь, как джин, решила взять на себя смелость исполнить одну из ваших прихотей.

— Что ты подмешала?! — повторил вампир так, что, если бы тут были стекла, они бы задребезжали.

— Свою кровь. Сладкая, не так ли?

— Очень. — Последовал рык, сквозь стиснутые зубы.

Судя по взгляду, меня хотели убить, но вампир не шевелился и явно испытывал некоторое недомогание. Все же я неплохо подготовилась, прежде чем снова прийти сюда.

Кровь моя должна была избавить вампира от столь неудобных для меня преимуществ, как сила и скорость. А недомогание это всего лишь побочный эффект. Хотя бы до тех пор, пока Алессандро не привыкнет к ее употреблению. Но я же не виновата, что этот эффект оказался именно таким.

— Ты сам виноват, пить надо было медленнее. Тогда бы и подействовало не так быстро. — Отмахнулась я от Алессандро и, не опасаясь больше нападения со спины, отвернулась от вампира, собираясь открыть дверь. — И ты присаживайся, полегчает. Заодно и поужинаешь, перебьешь лишний яд едой. И вот когда ты успокоишься, мы, может быть, поговорим.

Стоило позвать охранников, и мой приказ выполнили сиюминутно, а дальше потянулись долгие минуты ожидания и наблюдения за подопытным. Несмотря на то, что вампир на меня напал, я все же осталась с Алессандро в камере, подпирая стену, потому что присесть было некуда.

Сначала вампир пристально рассматривал содержимое тарелок и принюхивался к еде. Потом приступил к трапезе, не уловив еще одного подвоха. И совсем скоро начало действовать снадобье ведьм. Движения хищника стали вялыми, и прежде чем его сморил сон, Алессандро осознал, что происходит, снова придя в ярость, и швырнул в стену тарелку, причем целился опять же в меня. Но я лишь сделала ленивый шаг в сторону и просияла, встретившись с его злыми красными глазами.

— Джинния…

Мне даже стало интересно, что же он хотел сказать, но видимо продолжение меня ждет только после пробуждения. А если верить моим расчетам, это где-то часа через два-три.

— Что вы сделали? — полюбопытствовали надзиратели Морена, заметив довольную улыбку на моем лице, когда я запустила их внутрь.

— Неважно. Просто запомните, что не стоит злить джинов. Мы народ крайне злопамятный, но дико любознательный. Мебель, кстати, привезли? — с самым невинным видом я перевела тему.

Колдуны уверенно кивнули, а я просияла еще сильнее. Все складывалось лучше некуда. И первый опыт оказался вполне удачным, и снотворное на вампира подействовало, и мебель привезли, и мне не придется теперь стоять во время сеансов с этим невыносимым эгоистичным гадом. Прелесть. Думаю, Алессандро Морен оценит изменения в интерьере своей камеры.

— А если он притворяется? — снова обломали мне весь кайф охранники.

— Даже если притворяется, скоро уже не будет. Проверено, правда на оборотнях, но так и быть, я докину еще пять минут для верности.

Десять минут прошли, и я собиралась подойти к хищнику, чтобы убедиться, что спит от мертвым сном, хотя охранники и пытались меня остановить. Более того, они пытались преградить мне дорогу. Пришлось на них прицыкнуть и напомнить, что в следующий раз они вполне могут повторить судьбу Алессандро, но это не помогло! Пока первый меня отвлекал, второй успел уже сам все проверить и «дать добро» на любые мои выходки.

Поведение колдунов привело меня в еще большую ярость, чем совершенно недружеское приветствие вампира. И я решила им отомстить. Сразу. Чтобы впредь больше не смели вмешиваться в мои дела.

— Ну и отлично. Берите вампира за руки, за ноги и несите в ванну.

Изумление, которое было написано на их лицах, знатно согрело мне душу, но это было лишь начало. Потому что, по их мнению, ближайшее помещение, совсем уж отдаленно напоминающее ванную комнату, было наверху в той самой ветхой лачуге, что и служила прикрытием всего этого безобразия. И когда я открыла еще одну потайную дверь прямо из камеры, колдуны пребывали в шоковом состоянии. В их глазах я определенно стала врагом народа, потому как у охраны таких удобств не было, и приходилось в лучшем случае принимать холодный душ наверху, а у заключенного, да еще и прямо в камере была настоящая ванная с установленным водонагревателем.

— Серьезно, ребят, никогда не бесите джинов. Мы ко всему прочему умные и предусмотрительные. Он ведь здесь не первый. — Мой спокойный голос несколько отрезвил молодых людей. — Заносите. Так и быть, раздену сама.

Все было сделано в лучшем виде. Правда, для этого пришлось освободить Алессандро, что не сильно радовало. И колдуны категорически отказывались оставлять меня с ним за закрытой дверью ванной один на один, но на их плечи тут же легла еще одна тяжелая, непосильная для хрупкой женщины задача: собрать и расставить новую мебель в камере Алессандро Морена.

Надежно заперев дверь изнутри, я снова полезла в свою сумочку в поисках шприца и пробирок, не желая тратить даже лишней минуты. Мне нужна была кровь этого вампира и чем больше, тем лучше. Причем для себя. Но взять ее надо было так, чтобы Морен ничего не понял. И я успела набрать всего три полных пробирки, прежде чем охрана обеспокоилась, почему все еще не включена вода. Пришлось отговориться, что я любуюсь своим пленником.

Впрочем, это была даже не ложь. Тут было на что посмотреть. При всей паршивости характера, тело у Морена сногсшибательное. И пока я намыливала смуглую кожу мочалкой, не торопясь изучая каждую деталь, в голову то и дело лезла упоительная мысль, что именно сейчас вампир совершенно беззащитен и находится в моей абсолютной власти. Можно делать с ним все, что угодно, и при этом оставаться безнаказанной. Но на смену этой мысли, почти сразу пришла другая. Причем та же самая, что уже неоднократно повторял Алессандро: когда он придет в себя, мне это с рук не сойдет. И тем не менее, водные процедуры затянулись надолго. Настолько, что колдуны Остера успели собрать чайный столик, небольшой книжный стеллаж, бросить рядом с ними два бескаркасных кресла и уже трижды нетерпеливо постучали дверь.

— Несите. — На четвертый раз я дверь все-таки открыла, давая очередное указание.

Колдуны скрипнули зубами, но снова подчинились, а я мысленно их простила за все замечания и решила пока не жаловаться Остеру. И совсем скоро вампир был почти одет, брошен на кровать и снова закован в цепи. Оставалось только дождаться пробуждения спящего красавца. И это был самый скучный час за эту ночь, что я сама чуть не уснула в своем новеньком и удобном кресле.

Рычащий голос Алессандро раздался совершенно неожиданно и выдернул меня из полудремы, в то время как сам вампир, пылая невероятной яростью, стоял в каком-то шаге от столика и недвусмысленно намеревался либо мебель в щепки разнести, либо меня ею зашибить.

— Только посмей, и я еще на месяц о тебе забуду. — Каким-то чудом я смогла опередить хоть какие-то действия с его стороны, даже еще и произнести это четко и невозмутимо. — И давай прочертим границы. Мебель ломай на своей половине. Иначе накажу.

— Чем ты меня отравила, тварь?!

— Кроме своей крови? Ничем.

Морен вышел из себя, и поскольку все еще был лишен своих вампирских способностей, лишь с грохотом обрушил кулаки на чайный столик, осыпая меня такими эпитетами, что я заслушалась. Начиная с того, какая я тварь, и как я посмела, заканчивая очень неприличными словами. Но по крайней мере, Алессандро внял моим условиям с первого раза, и мебель осталась цела. И это мне в нем нравилось больше всего. Не приходилось повторять дважды.

— Когда-нибудь ты сдохнешь… — наконец, Алессандро высказался окончательно и перешел к своим привычным угрозам.

— И тебе без меня станет очень скучно. — Я не дала ему закончить, откровенно пытаясь сбить с толку.

— Да мне и с тобой невесело! — надо отдать вампиру должное, он даже не растерялся.

— Зато со мной ты жив. — Я пожала плечами, как ни в чем не бывало. — И тебе ли жаловаться? Тебя покормили, напоили, даже отмыли, самому ничего делать не надо, живи себе припеваючи. И может быть когда-нибудь тебя выпустят на волю.

Естественно мне никто не поверил. Да и в моих словах не было ни грамма правды. Ну почти. Чтобы выпустить Алессандро Морена в социум, мне нужно было сделать из него безобидного зайчика. Увы, в то, что такое возможно, не верила даже я сама.

Морен прорычал уж совсем что-то невнятное, протянув руки к моей шее, желая придушить. Но тем не менее остановился, так и не осуществив своего замысла. Конечно, ему бы в любом случае помешали цепи и магия, которой они пропитаны, но мне хотелось верить, что свою роль сыграло равнодушие на моем лице. Алессандро вполне мог дотянуться, если бы постарался. И это заставило меня напрячься. Он определенно что-то задумал.

— Пошла на хер, джинния. — Шипяще выдавил мужчина.

— Обязательно осуществлю и эту твою прихоть, но чуть позже и не с тобой. — Холодно протянула я, а встретив в его глазах недовольное удивление, слабо улыбнулась. — Ты верно заметил, я — джинния, и исполнять желания в моей природе. А вот как именно исполнять, это уже другой вопрос. Теперь присаживайся. — Легким движением руки, я указала ему на второе такое же кресло, которое Алессандро в порыве гнева просто не заметил.

— Какое убожество. — Скривился он в ответ.

— Я тоже так думала. А оказалось очень удобно. И уж точно приятнее, чем сидеть на полу.

И то ли до него дошло, что так просто от моего общества не избавиться, то ли что еще, но Алессандро Морен сел и перешел к своему любимому занятию. Точнее делал вид, что меня тут нет. А вот мне это уже начинало надоедать. Помолчать я могла и дома. У меня там молчащая ведающая и не слишком болтливый оборотень имелись. К тому же, на дворе глубокая ночь, и, в отличии от вампирюги, сон мне необходим продолжительный и, хотя бы, раз в сутки.

— Расскажи мне о своей жизни до встречи с Ребеккой. — Я взяла в руки свой блокнот и карандаш, нарушая чересчур затянувшуюся тишину.

— Не старайся, у тебя ничего не выйдет. — Скривившись, самодовольно фыркнул вампир.

— В прошлый раз ты говорил то же самое, и тем не менее…

— Тупая джинния, — Алессандро едва заметно улыбнулся, переведя на меня надменный взгляд. — Ты правда думаешь, что «прошлый раз» это твоя личная заслуга?

Этого оскорбления я стерпеть была не в силах, потому карандаш в моей руке хрустнул под давлением, а уголки губ на миг нервно дернулись. Тупой меня никто и уже очень давно называть не рисковал. И это выбило почву из-под ног, потому что подтверждались мои прошлые догадки. Морен рассказал только то, что хотел и как хотел. Но я не могла оставить его слова без всякого внимания.

— Знаешь, клыкастый, — я чуть подалась вперед к вампиру из всех сил стараясь не рычать, а говорить спокойно и без всяких эмоций, — сегодня ты меня оскорбил второй раз. После третьего тебе будет очень, очень, больно.

— Что-то я не припомню первого.

— Ничуть не сомневалась. Ведь, когда каждая сволочь Кентербери в свое время объявила охоту на свободного джина, ты и твоя братия мною побрезговали. И посмотри к чему это тебя привело. И разве попытку убить нельзя считать оскорблением?

Радужка глаз Алессандро снова стала кроваво-красной, а на губах появился хищный оскал, но вампир опять предпочел меня игнорировать. Только я не собиралась сдаваться. Я выведу его на эмоции и заберусь в эту сумасбродную кучерявую головку любой ценой. Я просто обязана знать, что именно движет этим существом и каковы его планы. И без каких-либо ответов я отсюда не уйду. И я предлагала ему поговорить спокойно и по-хорошему, не прибегая к грязным приемам, но он не захотел. Ладно, почти не прибегая, но сути это не меняло.

Подавшись еще ближе, я без зазрения совести рассматривала вампира с ног до головы, стремясь прочувствовать его подсознательные желания. Хорошо хоть напрягаться сильно не пришлось.

Голод. Свобода, что ни капельки не удивительно. Желание убивать, и меня в том числе, которое совершенно не стало открытием. И это только то, что лежало на самой поверхности. А копнув чуть глубже, я поняла, что меня не просто хотят убить, но и наказать, поставить на место, растоптать, но прежде жестоко… отыметь. Хотя Алессандро еще точно не определился как именно и в какой последовательности, но вампир хотел обладать моим телом. Возможно попутно наказывать, подчинять и еще много чего, но для меня это было уже кое-что. Это возможность сыграть на его плотских желаниях.

Телом моим заинтересовался? Ну так пусть полюбуется.

Я расправила спину, кокетливо поведя плечом, которое, кстати, болело по вине Морена, а потом закинула ногу на ногу, позволяя вырезу на юбке распахнуться и продемонстрировать край резинки чулок. Правда для этого пришлось еще едва заметно подтянуть ткань выше. Алессандро окинул мимолетным взглядом мои ноги, а потом посмотрел в глаза.

— Нравится? — отрешенно осведомилась я, хлопнув ресничками, и расстегнула жакет.