— 4-

Алессандро

За почти две недели мне показалось, что я вернулся в тот день, когда узнал, в кого меня обратили. Я готов был кидаться на кого угодно и выпить кровь любого, кто зашёл бы сюда. Жажда была настолько сильной, что даже тот факт, что охранники являлись колдунами, а соответственно почти не годились в пищу для вампира, меня не смущал. Меньше тварей, значит больше крови — вот что билось у меня в голове.

Ну и конечно же, смерть джиннии и Остера. Хотелось увидеть их страх, ужас на лицах и кровавую лужу, оставленную моим собственными руками. Я представлял, как они еще пожалеют, что заперли меня, оставили как какого-то человека без еды и воды. Вроде есть все: личная комната, возможность дышать и даже кровать, но с каждым днём меня все больше ломало. Ломало от желания убить и жажды мести, желания почувствовать вкус крови. Что может быть лучше самого действия? Только представление его и полное предвкушение, которое охватывает тебя и бьётся в голове до тех пор, пока ты не исполнишь задуманное.

Гнев застелил глаза, ярость бушевала во мне, поэтому, когда появилась Джун, я не особо заботился о ее состоянии. Все, о чем я мог думать в тот момент: испить крови и наказать.

Но желания исполнились не так, как я хотел, от чего я еще больше взбесился. Джинния отравила меня собственной кровью! Необычайно сладкой кровью. А я из-за сводящего с ума голода слишком поздно заметил подвох. Но этого смертнице оказалось мало. Нейвос вела невероятно грязную игру, что-то подсыпав еще и мне в еду.

Давно меня так не выводили из себя. Да что там давно — никогда! Я привык, что вампиры подчиняются мне и знают о последствиях в случае поступка, а те, что слабее — поддаются внушению. Я привык, что остальные расы боятся меня и не связываются. Но я терпеть не могу подчиняться. Кому бы то ни было. За попытку подчинить меня была убита Бэкки, за нее и Джун умрет. Это дело времени. Все ее опыты с кровью и снотворным не пройдут просто так. Тем более голодовка.

Однако, даже после того, как я проснулся и высказал все, что о ней думаю, джинния и не думала уходить. Дорогуша решила, что может справиться со мной и залезть мне в голову, но до неё так и не дошло, что предыдущий разговор был спланирован лишь для того, чтобы вывести ее на эмоции. Увидеть хоть каплю злости, раздражения, но джинния, видимо, оказалась крепче, чем я думал. Хотя это легко исправить. Не выгоняла же она мне по какой-то причине из своего кабинета, когда я позволял себе гораздо больше чем обычный посетитель. Ни в первый, ни во второй раз, а значит я ей не так уж и безразличен.

И вроде бы удалось добиться желаемой эмоции от дорогуши, она на мгновение раскрыла себя, когда я толкнул ее, и потом, когда прямо указал, что прошлый разговор не показатель ее профессионализма, но этого было мало. Недостаточно.

Я хотел злую джиннию. Я хотел увидеть ее в бешенстве, чтобы эта маска спокойствия и равнодушия на ее лице разлетелась к хренам.

Но до этого мы еще дойдем, а сейчас мне удалось увидеть весьма интересную картину: дорогуша решила позаигрывать. Сменить, скажем так, тактику. Что ж, похвально, если бы не запах псины. Нет, я и раньше помнил, что Джун посещал оборотень. Но одно дело чувствовать запах в кабинете джиннии, а другое — на самой дорогуше. И я бы, возможно, успокоился и пофлиртовал с ней, если бы не эта противная вонь.

— Нравится? — невинно спросила Джун, после чего расстегнула жакет.

Я бы с удовольствием продолжил смотреть на чулки, от которых сносило голову, и на все остальное, пожирая дорогушу глазами, но было одно «но». Быть вторым я не намерен. Ни при каких обстоятельствах.

— Псине своему показывать будешь, — я скривился и в мнимом равнодушии встал, показывая, что не желаю разговаривать.

Джун не ожидала такой реакции. Удивление, а вслед и обида отразились на ее лице.

— Сударь, вы хамло.

Я фыркнул.

— Поверьте, вы не лучше. Променять главу вампиров на какую-то псину, — в моем голосе послышалось отвращение, из-за чего джинния должна была почувствовать себя как минимум глупой, но не тут-то было.

Я думал, что она оскорбится и уйдет, но услышал язвительное:

— А корону вам не поправить?

Этот разговор начинал порядком раздражать, и все, что я мог позволить себе в этой ситуации — послать ее.

— А не пойти ли вам к псине? Уверен, он оценит.

— Ну как скажете, — она поправила блузку, медленно встала и почти собралась уйти, но, поравнявшись со мной, как будто назло подлила масла в огонь: — Псина-то своя, родная, убить не пыталась.

От осознания, что эта джинния, вконец потерявшая страх, так не вовремя решила проявить покорность и сейчас отправится отсюда прямиком к оборотню, хотелось рычать. Я надеялся, что моя уловка сработает и Джун Нейвос проявит больше интереса, но нет! Эта женщина действовала совершенно не так как я предполагал. И это бесило. Только она не угадала. Все будет по-моему, я покажу ей, когда уходить. А сейчас она останется со мной, хочется ей или нет.

Всякие псины исчезнут из ее жизни.

— Никуда ты не пойдешь, — твердо произнес я, прищурившись.

— Уверен?

— Ты слишком много болтаешь! — я рывком притянул к себе дорогушу, решив закончить этот разговор самым простым способом, но она снова сделала по-своему, зажав мой рот ладонью. Это выглядело так… По-детски, что я едва не рассмеялся.

— А ты слишком много себе позволяешь.

— Да что ты, — удерживая одной рукой тело, второй схватил за запястья и прошептал в самые губы: — Ты даже не представляешь, насколько я сдерживаю себя.

Не желая продолжать беседу, я, наконец, прикоснулся к ее губам, будто нуждался в этом больше всего на свете. Джун была невыносима. Я хотел, чтобы она ушла и в то же время не отрывалась от меня, отвечала так же яростно и жарко, как и сейчас. В какой-то момент мелькнула мысль укусить ее за плохое поведение, но я быстро передумал. На сегодня достаточно ее крови, а вот упиваться ее губами, неподдельной страстью, вспыхнувшей стоило нам только наброситься друг на друга в голодной поцелуе, не каждый день удавалось. Более того, нам обоим сносило крышу, и приносили удовольствие подобные разговоры. Удовольствие на грани раздражения и злости. Мы словно накалялись до предела, пока не оставалось места для слов. Наш поцелуй говорил все за нас. И пропади я пропадом, если Джун не чувствовала того же самого.

Во мне разрывались два желания: убить и трахнуть ее так, чтобы встать не смогла. Но ни один из вариантов оказался неосуществим, что и продемонстрировала джинния, отстраняясь с довольной ухмылкой. Мои руки непроизвольно сжали ее тело, жалея, что я не могу позволить себе большего из-за ее чертовой магии, которой здесь было пропитано абсолютно все. И дорогуша это чувствовала, от чего пользовалась своей властью. Временной, но властью.

— Ох, мистер Морен, вам надо что-то делать со своим самоконтролем.

Я усмехнулся.

— Ты права, пора прекращать себя сдерживать в своих желаниях. И что за официальный тон? Мы перешли на "ты", дорогуша.

— Клыкастик, не хочу тебя расстраивать, но твои желания идут вразрез с моими.

— Ничего страшного, потерпишь, — нагло ответил я.

— Сильно в этом сомневаюсь. Но можно найти компромисс. Исполнение одной твоей маленькой прихоти, взамен на исполнение моей.

Маленькая прихоть… Забавно, учитывая, что все, что ей нужно — высосать от меня максимум информации. Но этого она никогда не получит. Джинния узнает лишь то, что я позволю ей узнать и никак иначе!

— Я заинтригован. И чего же ты хочешь?

Джун мягко освободилась от моей хватки, и я не стал удерживать. Ей и вправду удалось меня заинтересовать.

— Ты начинаешь отвечать на мои вопросы, а от качества ответов будет зависеть твоя награда, — она вернулась на свое место, закинув ногу на ногу, и с неестественно прямой спиной сцепила руки в замок.

— Допустим. Что ты хочешь узнать? — я прищурился, не ожидая ничего хорошего. Все равно даже если ничего не получится, я трахну ее. Тем более, если учитывать, что план побега практически у меня в кармане.

— Ничего особенного. Только то, был ли ты когда-нибудь счастлив?

Я прислонился к стене, принимая расслабленный вид, хотя внутри был напряжен. Меня раздражали подобные вопросы, темы, фразы. Я вообще сторонился таких разговоров, считая все это чушью, но раз джинния хочет утолить любопытство — пожалуйста.

— Был. До обращения, — сказал чистую правду. Это было так давно, а казалось, как будто только вчера. Не к добру эти воспоминания.

— А потом?

Можно ли считать жизнь с Бэкки счастливым периодом? Больше нет, чем да, ведь наши отношения были построены на сексе. Безумном, шикарном, но без любви. После обращения я вычеркнул из своей жизни такие слова, как «счастье», «нежность», «любовь», «забота». Кто-то решит, что я многое потерял, но это не так. Моя жизнь стала легче, она стала лучше и проще.

— А потом я стал тем, кто я есть. Ещё вопросы? — спросил я, когда пауза затянулась. Настроение испортилось, и от джиннии не укрылась резкая смена поведения. Я отгородился от нее, она это поняла, после чего вздохнула и немного разочаровано ответила:

— Видимо нет. Ты явно не в том настроении, которое нужно мне.

Она собиралась уже уйти и открыть дверь, но я снова остановил ее.

— Все ещё думаешь, что что-то изменится? — равнодушно поинтересовался я, пытаясь внести ясность. — Тебе не узнать больше, чем я хочу сказать, как бы ты ни пыталась проникнуть мне в голову. Запомни эти слова, когда в следующий раз захочешь что-нибудь спросить.

Джун обернулась, на ее лице отражалось все то же раздражающее спокойствие.

— Клыкастик, дорогой, у меня нет проблем ни со слухом, ни с памятью. Но ты приближаешься к грани третьего оскорбления. Мне вполне хватает того, что ты говоришь. В конце концов, здесь только ты бессмысленно тратишь свое время.

Я промолчал, устремив свой взор в никуда, а в следующее мгновение послышался звук закрывшейся двери.

Я не хотел вспоминать прошлое. Не хотел вспоминать свою жизнь до того, как стал вампиром, но это оказалось труднее, чем я думал. Прошлое проследовало меня, словно напоминая, какой ценой я добился этого результата, а заодно и ту самую черту, которую переступил. Черту, за которой остался один. Без чувств и возможности радоваться, любить, творить ради кого-то.

***

Джун

Когда я покинула бункер, ночь уже уступала свои права новому дню. На улице стоял легкий морозец, напоминающий о совсем скором наступлении зимы, отчего я поежилась и плотнее укуталась в пальто. Но не только от холода.

Властный поцелуй Алессандро все никак не выходил из головы. Конечно, это случилось ни в первый раз, да и даже ни во второй, Морен и раньше грешил тем, что впивался в мои губы, не спрашивая разрешения, но тогда все было иначе. Как хрупкая женщина, я ничего не могла противопоставить мужчине, а уж тем более вампиру, кроме демонстрации характера. Потому проявляла мнимую покорность. А сегодня меня опьянила власть над ним, его уязвимость, и я не только ответила, но и позволила себе насладиться процессом. Этой страстью и жадностью. Упивалась желанием вампира обладать мной и возможностью показать Алессандро, что мы играем на равных.

Пожалуй, Уолтер в чем-то прав. Мне безумно нравилось на уровне подсознания ходить по лезвию и провоцировать существ сильнее меня, до тех пор, пока действительно не доиграюсь. Но было и еще кое-что. Мне удалось заполучить вампира с сильной кровью, а, значит, возможный ключ к моему желанию. Осталось только провести несколько опытов, чтобы либо потерять последнюю надежду, либо наконец-то почувствовать себя счастливой.

Я бессильно откинулась на водительском сиденье, погружаясь в состояние уныния и размышляя над тем, что с каждым разом мои шансы на последнее становятся все меньше.

Джин, который не может исполнить свою собственную мечту без посторонней помощи. Какая злая шутка Вселенной. Но увы, я именно такой джин. Хотя и не по своей воле. Все моя ненавистная семейка.

Перед тем как возвращаться домой, я навестила знакомого врача, чудом успев перехватить его у дома.

— Так-так-так, неужели ко мне пожаловала сама Джун Нейвос. — Дородный мужчина с хищным лицом приветственно оскалился и сбавил шаг, спускаясь с крыльца и буквально прожигая колючим взглядом. — Ну и что понадобилось злобной джиннии от скромного меня?

Он подошел почти вплотную в ожидании ответа.

— Ты знаешь, Альберт. — Твердо произнесла я, запрокинув голову, чтобы смотреть прямо в хитро прищуренные серые глаза этого непонятного существа. Слишком непонятного даже для меня.

— Неужели ты решилась на еще одну попытку? — тихо рокоча, нелюдь наклонился, подхватив прядь моих волос, и шумно втянул воздух. — А то я заждался, когда уже придет моя очередь? Но во имя науки, я готов послужить высшей цели.

— Этот вариант я не буду рассматривать даже ради науки и под страхом смерти. — Я отстранилась, всем видом показывая, что его речь меня не впечатлила.

— Не забывай, еще чуть-чуть и рассматривать будет совершенно нечего. Так с чем пожаловала? Есть что-то, что меня заинтересует? Знаешь, я тут снова увлекся девственницами…

У меня не было никакого желания выслушивать очередной поток больных фантазий Альберта, что я взмахнула рукой, призывая его заткнуться. А он замолчал, но улыбка на его лице стала плотоядной, а во взгляде появился нездоровый любопытный огонек.

— Когда я приходила в гости с пустыми руками? — полностью отражая настроение существа, я игриво склонила голову к плечу.

— Никогда, это верно. Ну и насколько мне полезен твой подарок?

— Альберт, разве я могу лишить тебя радости самому это узнать?

Мы смотрели друг другу в глаза и не прекращали улыбаться, прекрасно зная насколько может быть опасным противник. Смертельно опасным. Особенно такой нетерпеливый как Альберт. И тем не менее, игра в гляделки продолжалась. К счастью, этот нелюдь был помешан на науке, и его любознательность одержала верх над желанием победить. И когда он сдался, я достала из сумочки три заполненных кровью пробирки и протянула ему.

— Одну проверяешь для меня, две других тебе на опыты.

Альберт с радостью сцапал подношение и остался им доволен.

— Чья она?

— Повторяю, узнай сам. А будешь хорошим мальчиком, принесу еще.

На том и распрощались. Точнее Альберт тихо хмыкнул и, сев в свою машину, уехал. Я же какое-то время стояла и переводила дух от витавшего в воздухе напряжения после этой встречи.

— Чертов псих. — Выдохнула я, не справившись до конца с резким перепадом эмоций.

В других бы обстоятельствах, мне бы и в голову не пришло обратиться к Альберту за помощью, но главная проблема в том, что никто кроме него в Кентербери не согласился бы поставить нужный мне опыт. Более того, никто другой просто бы не смог. И надо отдать этой твари должное, Альберт хоть и псих, в чью черепную коробку я осмелюсь заглянуть только после вскрытия, но при этом еще и гений.

Дома меня ждали тишина и спокойствие, что не так уж и плохо. Стараясь не шуметь и ступая как можно тише, я в первую очередь убедилась, что Габби спокойно спала в своей комнате наверху, а наглый красавчик-оборотень занял мою кровать.

Я тихо усмехнулась, глядя на него, пока не заметила, что Уолтер хмурился во сне. И мое сердце сжалось. В последнее время я совсем позабыла, как тяжело приходится Уолту. На его плечах держалось слишком много, что даже сейчас он не мог до конца расслабиться, а я еще и масла в огонь подливала.

С трудом удержавшись от того, чтобы аккуратно разгладить хмурые складки на лице и тем самым потревожить сон лучшего оборотня из всех, я бесшумно прошмыгнула в ванну. Хотелось смыть с себя последние сутки, вытрепавшие все мои нервы. Но я только стояла под теплыми струями, подставив воде лицо, и не желала признаваться себе, что поставленная задача забраться в голову Алессандро Морена может оказаться неподъемной. Необходимо сменить тактику.

Сильные руки заключили в жаркие объятия, властно прижимая спиной к широкой груди своего владельца, и все мысли в тот же миг улетучились в неизвестном направлении.

— Устала? — уточнил Уолтер, прикусив мочку уха.

По телу пробежала приятная волна, а губы тронула блаженная улыбка. В руках оборотня я чувствовала себя защищенной, а в такие моменты еще и обычной, слабой женщиной, которой ненужно ничего решать самой. Каждой клеточкой кожи ощущала, что меня уважают и ценят.

— Неимоверно. — Выдохнула я еле слышно, позволяя себе опереться на мужчину.

Он тихо хмыкнул, но не смог скрыть ехидства в голосе, в то время как ладони заскользили по моему телу, которое сразу отозвалось на ласки. И этим ласкам я была рада. Было в них что-то правильное, привычное, то, от чего я не в силах была отказаться, и чего мне не мог дать никто другой.

Уолтер доводил до исступления, играя с каждой чувствительной точкой моего тела, целовал жестко и властно, срывая глухие стоны. Он заставлял меня подчиняться его воле и желанию. Уступать, быть слабой, и в то же время дикой, страстной, яркой. Гореть под его руками и выгибаться от томления, желать его. Молить о большем. И только потом получить сладкую, яркую награду, а вместе с ней полную разрядку, после которой не осталось никаких мыслей и переживаний, и даже физическая усталость обратилась приятной, блаженной негой.

Оборотень еще раз нежно смял мои губы и отправил спать, хотя мне не хотелось покидать душ. Если бы не Уолт, я могла бы плескаться под водой часами. И я почти провалилась в сон, когда он вышел из ванной. Только наблюдала из-под опущенных ресниц, как оборотень торопливо, но без лишней суеты собирается на работу. И как всегда он умудрялся это делать чертовски обольстительно. Уолтер знал, что я не отрываю от него взгляда, но все равно продолжал одеваться в полной тишине. Хотя, мы уже давно поняли, что слова в наших отношениях лишние. Все эти признания, от которых сжимается сердце, полунамеки, набившие оскомину. Эти отношения хороши только когда мы их не выясняем. Знаки, взгляды, жесты, действия — мы прекрасно обходимся только ими.

— Спи уже. — Прозвучала глухая усмешка, а Уолтер наклонился и погладил меня по волосам. — Телефон Габби я отключил, так что до обеда точно ни тебя, ни ее никто не потревожит.

— С ней точно все в порядке?

— Я попросил тебя так сильно не наказывать. Может быть, сегодня уже оттает.

— Спасибо. — Я благодарила искренне, потому что и от его слов, и от этого нежного заботливого голоса мне стало легче. — Приедешь сегодня?

— Куда я денусь, рыбка моя? — Уолтер подарил еще один легкий поцелуй, который слегка затянулся, потому что мне это понравилось, а мои руки обвили его плечи. — Мне нужно на работу. — Напомнил оборотень, но не отстранился.

— Угу.

— А тебе поспать. — Произнес он с досадой, все же отвлекаясь от моих уст, чтобы коснуться губами лба. — Отдохни, Джун. Полдня этот город продержится и без тебя.

— Хорошо. — Наконец я сдалась, глядя в смеющиеся голубые глаза.

***

Слова вампира о том, что он был счастлив, который день занимали мою голову, хотя последующие ответы смущали.

В них была своя логика. Если Алессандро был счастлив в своей прошлой жизни, вполне понятно почему он ожесточился в жизни новой. И все же, прожить почти полтора века, не испытывая никаких положительных эмоций, ничего, даже отдаленно напоминающего счастье и чувство удовлетворения, слишком странно. Если не было никаких радостей, или чего-то, за что вампир цеплялся и чем дорожил, проще было закончить свое существование. Хотя, может, Алессандро когда-то раздумывал над этим, но из каких-то личных побуждений не делал, а потом просто не смог. Вампиры его уровня так просто не умирают. Сама их кровь делает тела почти неуязвимыми, бессмертными. Даже солнце и пламя не всегда может их уничтожить. В лучшем случае — изувечить.

И я все сидела и раздумывала, какими были эти побуждения. За последние несколько дней я изучила всю имеющуюся на вампира информацию и все равно не могла хоть к какому-то выводу, а все написанное не было для меня новостью. Монстр, убийца, чудовище… Это если просто. Если сложнее, то при одном взгляде в прошлое, можно выявить тенденцию, что злость и жестокость вампира не сразу приобрели такой масштаб. Но я хотела понять, как и когда он стал таким. Из-за чего. И единственный, у кого я мола узнать хоть что-то, взамен отплатив сущей мелочью, — Витторио Остер.

— Привет, можешь говорить? — я попыталась придать своему голосу бодрости и привычного веселья, чтобы колдун даже и помыслить не мог, что с вампиром есть какие-то проблемы.

— Могу. — Холодно раздалось в трубке. — Что-то случилось?

— Да нет, все в порядке. — Тихо произнесла я, уже жалея, что позвонила со своими глупыми вопросами. Тем более об Алессандро Морене. — С Габби тоже все в порядке. Не так как раньше, но прогресс имеется.

— Правда? — с надеждой переспросил Витторио.

— Да. Терапия Уолтера Винтера принесла неожиданные плоды. — С моих губ сорвался тихий смешок, но вышел несколько нервным, даже нервозным, и оставалось только надеяться, что Остер этого не заметил.

— Как у него получилось? И что их связывает?

— Мне будет сложно объяснить. — Я на миг задумалась, подбирая нужные слова, но особенно не пришлось. Потому что я говорила правду, в какой-то степени завидуя отношениям Габби и Уолта. — Они друзья, но иногда кажется, что понимание между ними на каком-то особом уровне. Пара совместных вечеров, и вуаля, Эль снова говорит.

— То есть у Габби что-то с… Винтером? — Голос Остера звучал настороженно и недовольно, но меня это только порадовало. Все-таки не все еще потеряно для них.

— Нет, что ты. У них отношения скорее, как у брата с сестрой с одинаковыми увлечениями. Ничего, кроме поддержки. — Устало выдохнула я, откинувшись на спинку стула и разглядывая потолок. Чем больше мы говорили о ведающей, тем сложнее становилось. Мы ведь искренне за нее переживали, но именно наше бессилие убивало больше всего. И я решила переменить тему. — Как ты там?

— Все без изменений, ты же знаешь.

На другом конце повисла гнетущая тишина. И я в принципе понимала почему.

— Знала бы, не спрашивала, но давить не стану. — На миг, я тоже замялась, не зная, как перейти к главной теме своего звонка. — Витто… Тут такое дело…

— Что случилось? — Незамедлительно потребовал ответа Остер.

— Ничего, но меня смущает Морен.

— А он еще жив? — вот теперь в голосе колдуна послышалось презрение. — Жалеешь его?

— Рано еще. — Сквозь зубы произнесла я, даже не заботясь о том поймет колдун причины моего недовольства или нет. И меня совершенно не волновало его мнение о Морене. Он сам передал мне вампира, пусть и пришлось тогда прибегнуть к хитрости, а остальное его касаться не должно. — Он мне нужен. Но я хотела спросить, нет ли информации о его прошлом?

— Все что было у нас в клане, я отдал.

— Да, но… Там только его вампирская жизнь, но о смертной — ничего. Я думала, это может пролить свет на то, почему он стал таким. — В этот момент мне показалось, что честность лучший выход, и не стоит утаивать от Витторио пришедшую в голову идею.

— Каким «таким», Джун? Жестоким беспринципным монстром? — Хмуро отозвался колдун и едва заметно повысил тон.

— Витторио, не сравнивай. — жестко отрубила я. — Мы с тобой родились в этом мире и всю жизнь осознавали кто мы, и где наше место. Морен был смертным, и такая жизнь любого может сломать. И уж прости, но по твоим же документам я могу судить, что он именно «стал» монстром. Хотя мог никогда и не быть.

— Допустим. Чего ты хочешь от меня?

— Всего лишь узнать, может у вас в клане все-таки что-то найдется?

— Более чем уверен, что нет. — Этот ответ был более спокойный. — Но хорошо, я перепроверю.

— Спасибо. Посмотри, пожалуйста. Не хотелось бы обращаться к более древним тварям.

И на этой недовольной ноте звонок был завершен. Видимо в следующий раз буду умнее и не стану начинать разговор со сладенького. Сначала дела, а потом десерт.

Да и десерт оказался легок на помине. Дверь моего кабинета распахнулась, впуская Габриэль, которая равнодушно поставила пакеты на мой рабочий стол.

— Здесь все, что ты просила. Выпивка, книги, карты и пара головоломок на потеху кровососу.

Я подняла на подругу недовольный взгляд, но в последний момент передумала делать замечание.

— Спасибо, Эль.

— В банке крови тебя ждут через час, и попросили в этот раз не опаздывать. И кстати, сегодня третьей положительной не будет.

— Хорошо.

— Ничего хорошего, Джун. — Фыркнула Габриэль, не скрывая своей злости. Сейчас Габби хотя бы немного, но стала напоминать прежнюю себя, и меня это радовало. Все лучше чем когда ведающая забиралась в свою непробиваемую раковину отрешенности от жизни. — Серьезно, мне плевать для чего тебе этот ублюдок, но я не собираюсь обзванивать твой «список полезных нелюдей Кентербери», чтобы он мог напиться кровушки, которая в любой момент может понадобиться по-настоящему хорошим людям.

— Я тебя услышала. — Я прервала назревающий конфликт, чтобы не наговорить лишнего. Не сейчас, когда Габби снова проявляла хоть какой-то интерес к происходящим вокруг вещам. Хотя усилий мне это стоило не малых. — Давай ты просто составишь для меня новое расписание, а там я уже сама как-нибудь справлюсь.

Подруга закатила глаза и помотала головой, но тем не менее сходила за своим планшетом.

— Как часто ты хочешь проводить свои опыты?

— Раз в три-четыре дня. — Спокойно отозвалась я, игнорируя ехидство в голосе Габриэль. — Кровь нужна для каждой встречи.

— Понятно, будешь делать из вампира собачку Павлова. Время на Уолтера, секс и отдых учитывать?

— Габриэль!

— Понятно. Значит, учитывать.

Мой возглас ничуть не смутил белокурую ведающую, и она с холодным равнодушием продолжала записывать мои распоряжения и пожелания, лишь уточняя, кого из клиентов можно перенести, от кого отказаться, и как много мы можем взять новых. Габриэль действительно учитывала каждую мелочь, даже мое свободное время и время, которое будет потрачено на дорогу. Прямо золото, а не секретарь.

— Это все? — похоже, Эль исчерпала запас своих глупых вопросов, на которые я отвечала со всем своим терпением.

— Нет. Во второй половине декабря оставь утром время, я хочу сходить к врачу.

— А поточнее? — удивленно повела она бровью.

— Скажу, когда запишусь.

Габриэль хотела возмутиться, даже открыла рот, но на мое счастье и точно по расписанию явился Уолтер.

— Ну что? Домой едем? — лучезарно улыбался оборотень, прислонившись к косяку, и один его только беззаботный вид, развеял все напряжение, что было между мной и Габриэль.

— Мы с тобой да, а вот Джун опять к вампиру намылилась. — Ведающая резко встала, поправляя юбку, и подло сдала меня Уолту.

Оборотень на мгновение перевел полный злости взгляд на меня, а потом развернулся к моей подруге.

— Ну тогда собирайся, ждать ее не будем. У нас очень много дел. Я, кажется, нашел покупателя на твой Форд.

— И кто он?

— В машине расскажу, подождешь?

От того как легко и просто слетел с губ Уолтера этот непрозрачный намек, требующий от ведающей удалиться сию минуту, меня взяла неподдельная зависть. А уж когда Габриэль молча покинула офис, я и вовсе едва смогла справить с собой.

Пять чертовых лет я пыталась найти к Эль подход, изворачивалась, пыталась уберечь, забраться под непробиваемую броню, наставлять, а оборотень так легко и непринужденно нашел с ней общий язык. Хотя я и признавала, что Уолтер Винтер в чем-то действительно лучше меня. Добрее, откровеннее. А Габби всегда ценила в окружающих такие качества.

— Не дуйся. — Тихо хмыкнул оборотень. — Еще немного и Габс отойдет, простит, а потом будет чувствовать себя виноватой. Тогда спокойно и поговорите.

— Я надеюсь.

— Я тоже надеюсь, что ты не рискуешь напрасно. Чтобы ты там не задумала. Жду тебя дома, а Габс я чем-нибудь займу.

— Спасибо, Уолт.

— Ты спасла меня от бешенных псов в моей квартире, я взамен нянчусь с ведающей, так что мы в расчете.

После ухода Уолтера, у меня как камень с души свалился. Каким-то непостижимым образом он всегда знал, что я хочу услышать, хотя из нас двоих джин я.

Еще немного посидев над бумагами, я действительно засобиралась в бункер, не забыв по пути заехать в банк крови и приняв очень важное решение: не давить пока и на вампира тоже. В конце концов, у нас впереди еще много времени, и вполне можно потратить несколько сеансов на пустую болтовню ни о чем. Не копаться в его голове, не осуждать, не обсуждать, а просто разговаривать. Я была уверена, что такого отношения к своей персоне Алессандро еще не видел. Страх, трепет, поклонение, двуличие — вот что его окружало. И сомневалась я, что хоть кто-то снисходил до простой беседы с главой вампиров. Ну разве, что Габриэль, но у нее чувство страха если не окончательно атрофировалось, то покалечено было неслабо и срабатывало исключительно в определенных обстоятельствах. К тому же, подопытный вел себя хорошо в последние дни, так что он заслужил хотя бы приготовленные развлечения, дабы не так скучно было коротать век в каменном подземелье.