— 6-

Алессандро

Несвойственное для Джун Нейвос появление с текилой и сушами в руках удивило меня, но больше вызвало интерес. Мысль, что джиннии не хватило времени поесть, я сразу откинул. Чуть позже пришла мысль, что это очередной ее план, но с каждой минутой она рассеивалась, оставляя гадать, для чего же этот цирк. И цирк ли вообще?

Джинния практически так же вела себя, как в предыдущие наши сеансы, но сегодня ей будто было наплевать, есть я или нет, а ее вечное спокойствие больше напоминало пофигизм.

— Сколько прошло с нашей первой встречи, а ты так и не научилась хорошим манерам. Плохая джинния, — с легкой улыбкой произнес я, держа в руках наушники. Джун это никак не задело, она молча отпила текилу.

— Быть паинькой скучно. Зато ты явно изменился.

Я приподнял бровь и сел в соседнее кресло.

— Да? И в чем же?

— Я здесь около часа, а мы уже разговариваем.

Я не сдержался, рассмеявшись от наивности дорогуши. Она все еще думала, что все происходящее — результат ее стараний. Похвально, но глупо. Единственное, чего я хотел — вывести ее на эмоции, особенно учитывая ее сегодняшнее непривычное для меня настроение. Любопытство, смешанное с интересом и желанием обладать этой наглой джиннией только раззадоривало меня. Тем более, когда появится еще шанс поиздеваться над Джун — такой раздавленной и непохожей на себя, как не сейчас?

— И это уж точно не твоя заслуга, дорогуша, — я обворожительно улыбнулся, но не сдвинулся с места, хотя хотелось совсем иного. Например, подойти к джиннии, впиться в ее губы, почувствовать ее ответную страсть. Но это подождет. — Видишь ли, на каждую нашу встречу ты являлась собранной, уверенной в себе, а сегодня ты появляешься с текилой, сушами и нежеланием разговаривать. На тебя, если честно, не похоже. Так что можешь считать это любопытством, — признался, как есть. Нет смысла скрывать от нее, то, что ей и так известно.

— А знаешь, что любопытно мне?

— Я весь внимание, — я великодушно разрешил ей продолжать мысль и повертел в руке яблоко, взятое со стола.

— Что будет, если позвать сюда твоих врагов?

Забавно, она сейчас о колдунах или остальных расах? В первом случае все понятно, а вот во втором… Не назвал бы ведьм, оборотней, джиннов, дриад, демонов и остальных врагами. Они не связываются с вампирами, не переходят нам дорогу. С кем по-настоящему враждуют вампиры, так это с колдунами, но Остеру, как самому главному и так известно мое положение. Что же это получается: джинния хочет посмотреть на мое злое выражение лица при виде довольного колдуна?

— Врагов? — насмешливо переспросил. — Ты про идиота Остера?

— И кому еще манерам учиться надо. Но Остер это потом. Для начала можем позвать Норгейма, — как ни в чем не бывало ответила Джун, поедая суши.

Я чуть сильнее сжал яблоко и перевел на нее взгляд.

Ах да, Норгейм. Этот гад все время пытался занять мое место. Хотя, чую, с моим исчезновением ему и так все досталось, и без Витторио здесь точно не обошлось.

— Ты этого в любом случае не сделаешь, — спокойно ответил я, слегка прищурившись. Незачем ей знать, как меня раздражал этот тип.

— Смотря, сколько будет текилы, и как сильно ты будешь мне мешать.

Невыносимая джинния. Я улыбнулся своим мыслям и покачал головой.

На несколько мгновений стало тихо.

Джун явно пребывала в своих мыслях, но меня это не устраивало. Если пришла, то пусть разговаривает, смотрит на меня, хоть что-то делает. Неспроста же она явилась. Кстати об этом…

— Почему ты здесь? На сеанс не очень похоже.

Джун пожала плечами.

— Я уже сказала. Хочу тишины, текилы и суши.

— Ты могла отправиться в любое другое место, но выбрала эту ужасную камеру, — я демонстративно осмотрел комнату. Да, здесь стало больше вещей, но это не делало ее лучше.

— Могла, но там везде люди-нелюди, — прицыкнула своим мыслям джинния. — И что для тебя тюрьма, для меня крепость.

Вот как. Значит джиннии не хватает тишины, личного пространства, хотя с ее профессией не удивительно. Но нет, тут не в тюрьме дело.

Оставив яблоко в покое, я выхватил у дорогуши текилу, ничуть не заботясь, что та не моя. Джун уже была пьяна, поэтому не успела отреагировать, а я ведь даже вампирскую скорость не применил. Всего лишь руку протянул.

— Нарываешься, клыкастик, — спокойно произнесла джинния. — Я ведь могу и уйти.

— Можешь, — я кивнул, соглашаясь с ней и отпил прямо из горла, — и тогда снова окажешься среди тех, с кем не хотела бы видеться. Я прав? — не дав ей ответить, продолжил: — И знаешь, не думаю, что псина сейчас тот, кто тебе нужен, иначе ты бы не сидела здесь.

Джинния, к моему удивлению, не разозлилась вовсе, а рассмеялась.

— Ну надо же какая тирада. Ты прав, уйду и снова буду разгребать чужое дерьмо. Но одного ты не учел, передышку я уже получила, а значит могу продолжать играть. Что до Уолта, может, я просто не хочу его втягивать?

— Во что, Джунни? — я протянул ее имя и с удовольствием отметил, что мне нравится ее так называть. Джунни. Звучало почти так же сладко, как ее кровь на вкус. — Думаешь, спрячешь его за своей спиной, а он тебе спасибо скажет? — насмешливо спросил я, считая, что это как-то выведет из себя девушку, но она оставалась такой же спокойной и холодной.

— Думаешь, я настолько наивна? Разделяй и властвуй, Алессандро. Мы с Уолтом играем на разных площадках, и не лезем в дела друг друга без нужной необходимости.

— Браво, — я похлопал в ладоши, ничуть не впечатлившись их идиллией. — Только вот для чего ты сейчас говоришь это? Чтобы кого убедить? Себя? Меня? Мне и так понятно, чем закончится ваша любовь, — я не сдержался и скривился. Если она начнет говорить о высоких чувствах и прочей ерунде, то может прямо сейчас уходить.

— И чем же?

Я удивленно на нее посмотрел и заметив женский взгляд, возвращавшийся к бутылке, демонстративно отпил еще. Зря она принесла текилу, очень зря. Хотя, не для меня точно.

— Возможно, когда-нибудь этот сопляк сделает тебе предложение, и ты согласишься, искренне надеясь, что это что-то изменит, — я удобнее расположился на кресле и стал рассуждать, не глядя на джиннию, но чувствуя ее взгляд. Так и представлял какого-нибудь бесхребетного идиота рядом с Нейвос. И что она только нашла в оборотне? — А потом через некоторое время кто-нибудь из вас не выдержит и бросит другого. Он от того, что устал быть в твоей тени, а ты от того, что тебе нужен сильный мужчина, способный решать твои проблемы, а не стоять за спиной. Удивительно, что ты этого ещё не заметила, — я снова взглянул на Джун, а она рассмеялась. И так заливисто, что первые несколько секунд я засмотрелся на нее, пока не пришел в себя.

И что интересно ее в этот раз рассмешило? Психолог, а таких простых вещей не понимает. Мужчина должен чувствовать себя способным решить женские проблемы, а не прикрываться за этой самой женщиной. Но, видимо, псина оказался тем, кем я представлял. Сопляком.

Только вот почему она отказала мне, когда я предлагал ей свою сторону? Неужели этот Уолт, или как там его, лучше меня? Я бы рассмеялся, если бы это не выглядело как плевок. То есть ей настолько не хотелось принимать мою кандидатуру, что она предпочла псину? Это уже настоящее оскорбление!

— Интересная версия. Я передам Уолту. Даже жаль, что ты так сильно ошибаешься.

Ее слова еще больше взбесили меня, от чего я не сдержался и, прищурившись, резко поставил бутылку на стол, после чего медленно поднялся.

Остановившись рядом с джиннией, я наклонился, дабы наши лица оказались на одном уровне и зло прошипел:

— Мне не нравится твоя связь с ним. Особенно этот ужасный запах. Я говорил, что ты окажешься подо мной. Рано или поздно это случится, с твоим согласием или без, мне все равно.

Закончив, я сделал то, чего хотел с минуты ее появления — поцеловал. Джун была против и попыталась отстраниться, но я жестко схватил ее за волосы и углубил поцелуй. Если она думает, что в наших отношениях одержит верх, то она ошибается.

— Не льсти себе. Если это «поздно» наступит, то только потому, что я посчитаю это интересным, — продолжала выводить меня из себя глупая джинния. Не выпуская ее волос, я усилил на мгновение хватку и тут же выпрямился.

— Если ты «рано» сдохнешь, то только потому, что я так решил. Намек понятен? — без тени улыбки спросил я.

— Если кто-то умрет в этих стенах, то не я, — с вызовом посмотрела дорогуша, и я дернул ее за руку, заставляя подняться с кресла.

— Не беси меня, дорогуша, — прорычал у ее губ.

— Взаимно, клыкастый. — ядовито ответила эта… провокаторша, и я снова ее поцеловал. Жестко и не заботясь о ее состоянии.

Джун пустила в ход ногти, пытаясь расцарапать мне спину. Вот как значит? Думает, я играюсь с ней? Хорошенького пусть в другом ищет, а у меня все на равных. Прорычав, укусил ее губу, несильно, помня, как подействовала на меня ее кровь в предыдущий раз, но она почувствовала и попыталась прекратить это безумие. Иначе и не назвать.

Мои руки жадно блуждали по женскому телу, прикасаясь то к чувствительной груди, то к упругим ягодицам. С каждой секундой становилось труднее себя сдерживать. Сжимая нижнюю часть тела джиннии, я стал неторопливо задирать платье.

— Вот видишь, ты уже на все согласна, — сладко прошептал ей на ушко, не чувствуя больше сопротивления. — И никакая псина не нужна.

— Как ты любишь говорить, это не твоя заслуга. Тебе текила помогла, — легко отмахнулась она.

— Детка, брось. Ещё в тот раз в кабинете ты уже была готова, — с моего лица не сходила похабная улыбочка. И даже несмотря на то, что я все еще хотел ее, гораздо приятнее было бесить сладкую.

— Не выдавай желаемое за действительное.

Я рассмеялся, не понимая она сейчас серьезно или шутит?

— И долго же ты будешь отрицать, что тебя тянет ко мне? — успокоившись, спросил у нее и добил: — Может ещё скажешь, что не хочешь меня?

— Ты хочешь признания? — ехидно ответила Джун. — Ладно. Да и не секрет, что я люблю поиграть с плохими мальчиками. Но только мне решать, когда ты перейдешь из разряда занятной головоломки в постельную забаву.

А она смешная.

И все же я решил окончательно ее добить, зная, что секса сегодня мне не видать. Приблизившись к ней вплотную, я, не отрывая взгляда от карих глаз, произнес:

— Глупая джинния, не на того напала. Думаешь, сможешь обыграть меня? Ты придёшь домой, обнимешь свою псину, скажешь какую-нибудь чушь, а потом вы займетесь сексом. И знаешь, чему я больше всего рад? — убрав светлые волосы в сторону, я понизил свой голос и прошептал на ухо: — Пока вы будете трахаться, в твоей голове останусь только я, мое лицо, тело и голос. Ты будешь представлять меня в нем, а когда совсем плохо станет, придёшь ко мне. Не к нему. И тогда я тебя отымею.

Хлесткая пощечина не заставила себя ждать, но я лишь оскалился и отошел на шаг назад. О да, мне удалось вывести ее на эмоции. В глазах все еще отражалось желание, но дорогуша и не думала продолжать. Ее задело упоминание псины. Интересно она признается ему, чем тут занималась, или посчитает ненужным?

— Зря ты думаешь, что мне это помешает, — ответила злая джинния, а через несколько секунд послышался хлопок двери.

— Посмотрим, Джунни.

***

На следующий день, ближе к вечеру, появилась милая колдунья. Офелия, кажется так ее зовут.

Поставив поднос с едой на стол, она мельком взглянула на бутылку и суши, недовольно покачав головой.

— Джинния немного того, правда? — привлек к себе внимание, легко улыбаясь. С этой особой надо быть осторожней. Одно неверное или резкое движение, и план провален.

— Мне нельзя с вами разговаривать, — строгим тоном произнесла девушка, стараясь не смотреть в мою сторону. — Но дам вам совет: не злите мисс Нейвос. Именно по ее велению вчера запретили вас кормить.

О да, я даже не сомневался. И если бы я ее действительно злил, нет ведь, так… играюсь. Всего лишь тренируюсь перед тем, как окончательно выведу ее из себя.

— Я понимаю, но просто знаете, — я глубоко вздохнул и начал расхаживать по комнате, — здесь так не просто. Всё время эта комната, невозможность выйти, вдохнуть свежий воздух, да даже просто пообщаться с кем-нибудь. Вроде желаемое находится близко, но в то же время так далеко. Но думаю, вам это знакомо, неправда ли?

Я остановился рядом с колдуньей и отлично смог рассмотреть все эмоции, что промелькнули во взгляде, пока та их не спрятала. Оказывается, ей неприятно было слышать мои слова. Нет, в Офелии до сих пор не чувствовалась ко мне злость или отвращение, но обида и грусть отразились на лице, и причиной такой реакции, наверняка, был Остер. А это уже интересно. Неужели ведающая его настолько заинтересовала, что он отослал колдунью куда подальше?

— На что вы намекаете? — как ни в чем не бывало поинтересовалась колдунья.

— На главу вашего клана. Вы ведь должны были выйти за него, я прав?

— Планы поменялись, — сквозь зубы произнесла колдунья, явно думая о чем-то своем.

Я покачал головой, сдерживая улыбку, и с деланным интересом спросил:

— И как вы только согласились на него работать? Или он вас заставил?

Офелия посмотрела на меня, словно я сказал что-то удивительное. Ну да, ведь Остера и его отца часто называли справедливым и честным главой клана, в отличие от «жестокого вампира», то есть меня. Но мне подобные высказывания льстили, а о политике другого клана я и не думал. Меня абсолютно устраивали правила, установленные мною. Да, не такие щадящие, как у колдунов, но зато эффективные!

— Нет, конечно. Я сама захотела.

Тут пришла моя очередь удивляться, но я лишь улыбнулся. Что-то здесь нечисто. Не просто так колдунья добровольно согласилась следить за мной. Да и я не уверен, что остальная «охрана» делала это с удовольствием. Что же скрывала эта милая особа?

— И почему же, если не секрет? Хотите лучше выглядеть в его глазах? Так зря стараетесь. Разве мужчина поручил бы своей женщине такую сложную работу? А если я с вами что-то сделаю?

Эта была откровенная провокация, которая не могла не сработать.

Колдунья замолчала на время, явно не ожидая расспросов, но быстро взяла себя в руки.

— Мое желание никак не связано с Витторио. Он не меняет своих решений, — с какой-то отстраненностью произнесла девушка и задумалась о своем.

— Тогда почему захотели?

— Проверить, насколько я справлюсь с заданием.

— И только?

Воцарилась пауза. Слишком долгая пауза для моих нервов, которые уже не к черту. Девушка что-то скрывала, недоговаривала, и я начинал беситься, потому что не мог понять, что именно.

— Мне пора идти.

— Конечно. Мы обязательно поговорим, Офелия. До встречи.

Я проводил ее прищуренным взглядом, пытаясь понять, что упустил. Отвратительное чувство, но с ним я скоро разберусь, как и со всем остальным.

***

Уолтер

Уже привычным маршрутом я шел от участка до офиса очаровательного психолога, погрузившись в нелегкие думы. Празднично украшенные улицы навевали особенную тоску в канун Рождества, ведь это значило, что хочется мне того или нет, а придется встретиться с семьей.

Почти месяц я благополучно прятался и жил у Джун, заботясь о моих гордых, самостоятельных девочках. И мне с ними было хорошо и комфортно. Особенно с Джун. Моя коварная, восхитительная джинния, которая в последнее время в очередной раз от меня отгородилась. Впрочем, немудрено. Так бывало каждый раз, стоило ей связаться с Альбертом. Глупая джинния вбила себе в голову, что надо избавиться от проклятия своей семьи, потому что без детей Джун никому не будет нужна.

Но она была нужна мне. А остальное не так важно. Только Джун этого словно не слышала. Правда, нам так и не удалось нормально поговорить со дня ее визита в клинику. Но я надеялся наверстать упущенное, пока Габби не было на месте.

Когда я зашел в кабинет, Джун разговаривала по телефону с Витторио Остером, о чем я догадался по обрывкам фраз. Отложив мобильник, девушка пристально посмотрела мне в глаза.

— Ты ему рассказала? — я не стал ходить вокруг да около, вольготно расположившись на диване.

— Нет. Всего лишь напомнила, что он приглашен к нам на праздники.

— То есть ты позвала Остера еще раньше?

— Ага. — Легко, но с вызовом подтвердила джинния.

Я обреченно запустил пальцы в волосы. Ну вот что за женщина? Говоришь ей, а она все равно поступает по-своему. А почву подготавливать и успокаивать Габс придется мне.

— Чего ты добиваешься, Джун?

— Пусть они хотя бы поговорят.

Поговорят. Затея, конечно, не плохая, но я сомневался, что исход будет хорошим. И раз уж речь зашла о разговорах…

— А мы с тобой когда поговорим?

Джун скривилась и отвернулась к окну, чем откровенно себя выдавала, а это не в ее духе. Да и все время после встречи с Альбертом поведение джиннии было странным.

— Судя по твоему лицу, шансов нет? — это было скорее утверждение, и тем не менее меня терзали сомнения.

— Шансы есть. — Выдохнула девушка, массируя переносицу. — Долго, сложно, местами неэтично, даже аморально, но все возможно. Цена, правда, новое тело для Альберта, но это немного.

— Это ведь не все?

— Нет. Еще, возможно, придется спать с Алессандро.

Я переменился в лице и подался вперед, пылая праведным гневом, переходящим в ярость. Видимо Джун окончательно сошла с ума, раз решила настолько далеко зайти.

— Новое тело и секс с вампиром? И ты так спокойно об этом говоришь? — я сжимал руки в кулаки и желал получить хоть какой-то ответ, но его не последовало. И видимо пришло время прояснить ситуацию. — Джун, я терпел многое, и твое упрямство с эгоизмом, и то, как ты ведешь дела и как рискуешь своей жизнью. Да черт возьми, я помог тебе встать во главе этого города наравне с Амэнтиусом! Но это уже слишком. Я устал смотреть, как ты переходишь последние границы.

— Уолт! — Джун возмутилась, но осеклась в тот же момент, явно о чем-то умалчивая.

Я не шутил. Джинния нередко перегибала палку, и на этот раз подошла к самой опасной грани, после которой все моральные принципы исчезают. Но я не знал, как ее можно переубедить.

Новое тело для полудемона — немного? Пожалуй. Вот только когда мы перестали удивляться и возмущаться подобным «расценкам»? Наверно, давно. Очень давно. Когда потеряли то чудо, о котором мечтать не смели. Нашего малыша и то счастье, которое создавали. Но мне сложно было поверить, что моя Джун способна так легко говорить о измене. Хотя, свою джиннию я потерял вместе с ребенком.

Новая Джун всегда хотела только одного — доказать Нейвосам, что она никогда не склонит перед ними головы и не пойдет на уступки, сама управляя своей жизнью. Так что любые мои слова ударятся в глухую стену. Но хотелось ее уберечь.

— Джун, мы оба знаем, ты примешь это решение без меня. Как и каждый прошлый раз до этого. — Мой голос звучал спокойно, но я хотел высказать все, что думал. Хотел, чтобы у нас снова была одна жизнь на двоих, а не две абсолютно разные с одним общим знаменателем в виде постели. И только перемены в лице Джун, заставили меня замолчать.

Что бы я не сказал, все в пустую. Джун не нужна правда, не нужны нотации. Ей нужна была поддержка, а этого я дать не мог. Просто не понимал всех этих жертв. Как будто мы до этого принесли их недостаточно. И одно дело мириться с любовниками в моменты наших расставаний, сам не без греха, но это уже слишком. Этого выродка я знал. И прекрасно знал, что он пытался убить Джун.

И тем не менее, я смотрел на эту женщину и по большей части не узнавал. Семь лет назад это была очаровательная золотая рыбка, только начинающая отращивать зубки, но сумевшая сохранить доброту в сердце. И тогда жесткий характер и беспринципность были необходимы для выживания. Но сейчас передо мной была полноценная акула, хищная и опасная, которая нападала сама и щадила только самых близких.

Молчание затягивалось.

— Что с нами не так? — С щемящей тоской в сердце я смотрел в карие глаза.

— Я не знаю. — Едва слышно слетело с губ Джун чуть погодя. — Прости, я сморозила глупость, наверно от усталости.

И в чем-то она права. Событий в последние месяцы было много, и они действительно вымотали. Но больше всего меня выматывала отстраненность Джун. Потому что устала не только она, но и я. Устал ждать, устал спасать, устал от этой незавершенности. Но все равно ждал, спасал и терпел, как верный пес.

— Какие планы на вечер? — я решился заговорить вновь, чтобы немного смягчить гнетущее напряжение.

Джун указала ладонью на целую стопку бумаг, и стало понятно, что это Рождество она проведет как всегда заботясь о своих психах. И пока я сюда шел, у меня еще была шальная мысль пригласить Джун отметить праздник со мной и стаей, то после этого я передумал. Мой клан она не любит, а вот работу свою — очень. Джун, разбираясь с чужими проблемами, словно забывала о своих, а иногда и находила их решение. Джинния жила не исполнением и поглощением чужих желаний, а исцелением душ. И если ей доставляет удовольствие помогать другим, я не вправе этого лишать.

Быстро поцеловав джиннию на прощание, я ушел. Других вариантов все равно не было. Каждый из нас играет в свои собственные игры, не втягивая в лишние неприятности другого, пока не попросят. И этот подход приносил свои результаты, но сейчас раздражал. Я всегда хотел быть частью жизни Джун и ее решений, а теперь особенно, но не тешил себя надеждами. Все будет, как всегда. Оставалось уповать на то, что Джун еще не перешла эту черту.

Настроение окончательно испортилось, а свой клан в таком состоянии я бы не выдержал, потому по привычке позвонил напарнику с просьбой прикрыть меня. И перед тем, как согласиться, Уилл от души отчитал, уверяя, что я совершаю очередную ошибку. Плевать. Мне хотелось побыть в одиночестве и выпить.

Но вернувшись в дом Джун, я с удивлением обнаружил в гостиной Габриэль в домашнем халате, опять глядящую в одну точку.

Ведающая слишком сильно изменилась после встречи с колдуном. Стала слабее, уязвимее, несмотря на то, что знала, как волшебный мир относится к ведающим. Но одно дело знать, другое столкнуться с тем, что ты не живое создание, а простой инструмент. С тем, как ломают личность, бьют по самому больному, забираются в самое сердце и разрушают самосознание. И Габс было справиться с этим особенно сложно, ведь половину жизни девушка прожила в другом мире. Ведающая просто не привыкла к тому, как легко нелюди проникают в души, с такой же легкостью забывая тех, кем воспользовались. А самое паршивое, что кроме многократно обманутого доверия и игры на подсознательных страхах, Остер сам практически ничего не совершил. За него все сделали обстоятельства охоты на ведающую.

— Привет. — Я постарался придать голосу бодрости и веселья, присев на журнальный столик перед ней. — Ты ведь собиралась к Ритерфордам?

Габби отвела взгляд в сторону, нахмурившись.

— Эй, что случилось? Плохо себя чувствуешь?

В голубых глазах заблестели слезы, но Габби помотала головой, сжав губы.

— Мне там не рады.

— Что за глупости? Они любят тебя.

— Рич… — Прошептала девушка, всхлипнув. — Он попросил не приближаться, если я не буду уверена, что им ничего не угрожает. А я не уверена…

Ее взгляд упал на пакеты с подарками, которые она так тщательно подбирала, когда мы были в магазине, и Габби перестала сдерживаться. А я чуть не хлопнул себя по лбу за то, что еще тогда не догадался о причинах ее расстройства, думая, что там всего один подарок, который куплен, но никогда не будет подарен. Подарок для Остера. А оказалось, почти все.

Ужасное выходило Рождество. Подарки, которые некому дарить, несбывшиеся надежды, ни самых любимых рядом, которые могли бы скрасить одиночество. Может Джун не так уж и не права, раз позвала Остера.

— Габс… — пересев на диван, я заключил девушку в объятия, пытаясь успокоить. — Почему ты ничего нам не сказала?

— Вам без меня проблем хватает.

— Глупая. Когда до тебя дойдет, что невозможно обойтись без проблем, но друзья и близкие для того и существуют, чтобы помогать? Нет ничего страшного в том, чтобы поделиться и все решить совместно.

— Но вы же с Джун не делитесь.

Не в бровь, а в глаз. И все же Габс была немного неправа.

— Делимся, — тяжело выдохнул я ведающей в макушку. — Просто мы это делаем, когда становится совсем тяжело. И это особенно ценно. А ты нам очень дорога, ты часть нашей семьи, и поверь, мы всегда тебя выслушаем. И знаешь, что? Раз уж мы тут вдвоем, давай устроим нормальное Рождество? Стол накроем, поболтаем, поделимся своими желаниями.

Габби слабо улыбнулась, а для меня это стало сигналом к действию.

Мы действительно много разговаривали, пока готовили праздничный ужин и украшали скромное жилище джиннии, стараясь избегать неприятных нам тем, но первой не выдержала именно Габриэль.

— Уолт, не рассказывай Джун про Ритерфордов, пожалуйста.

Я в изумлении приподнял брови, выглядывая из-за елки туда, где с другой стороны колючей заразы Габби развешивала игрушки.

Ведающая просила о немыслимом. И, по моему мнению, джиннии следовало знать, что предал Габби не только колдун, но и те, кто называл себя ее семьей. Те, кому мы чаще всего доверяем безоговорочно. И за всеми событиями осени Габриэль потеряла слишком многое. Можно сказать, всю свою привычную жизнь, а кроме нас и работы бедной девочке ухватиться не за что.

— Почему, Габс? Джун очень переживает, когда ты закрываешься.

— Вот именно поэтому. Не знаю, что происходит, но она и так на взводе. И вампир еще этот…

— Было бы лучше, если бы Остер его убил?

Ведающая как никто понимала, что любая смерть на совести колдуна могла стать точкой не возврата, когда все темное одержит верх над светлой частью сущности.

— Нет. — Габби отвела взгляд, сжала руки в кулаки, но отрицательно помотала головой. — Конечно нет. Просто речь о Морене, который пытался убить нас, пусть и не своими руками, и я не понимаю, почему Джун так на нем помешалась.

Как верно подмечено. И раз уж даже закрытая в себе ведающая все заметила, то плохо дело.

С тяжелым вздохом, я закрепил на верхушке стеклянную звезду и спустился со стула, намереваясь провести с Габби серьезную беседу. Как-то за всей непринужденностью нашего общения, мы забывали, что ведающая очень многого не знает о существах.

— Что ты знаешь о пользе этих тварей?

— А от них есть польза? — раздался ехидный смешок.

Но меня это ни капли не удивило, и даже не расстроило. Я давно уже понял, что за всем сарказмом и ершистостью скрывается существо, способное со всей серьезностью принимать информацию и, как бы там ни было, жадное до новых знаний.

— Думаю, тебе известно, что нелюди выжили не только благодаря магии, но и умению скрываться и приспосабливаться к обстоятельствам окружающего и стремительно развивающегося мира. — Начал я свою речь, уже понимая насколько занудно это звучит, чем Габс не преминула воспользоваться.

— Погоди, тетрадь возьму.

— Так запомнишь, — я беззлобно фыркнул, падая в кресло. — Я принесу нужную информацию из клана, но если коротко, то еще ведьмы в средние века успели обратить внимание, что вампирская кровь обладает исцеляющими свойствами. Не зря же у них самая лучшая регенерация. А с развитием науки не осталось ни одной области, в которой нельзя найти специалиста-нелюдя, а среди энтузиастов-исследователей находились и те существа, которые изучали другие виды. Ну и некоторые из них смогли доказать это чудненькое свойство.

— И почему же тогда никто на них не охотится?

Злость и возмущение отчетливо проступали в голосе ведающей, и ее можно было понять. Я бы тоже возмущался, если бы на меня охотился весь магический мир, хотя рядом есть кусочек силы и власти послаще.

— Сила, скорость, хитрожоп… предусмотрительность. — Перечислил я главные черты кровососущего племени, загибая пальцы. — Слабые и молодые поодиночке не ходят. А сильного попробуй еще одолей. И тем не менее, тем, кому это очень надо, иногда удается отловить себе экземплярчик. Тот же Альберт этим регулярно промышляет и пичкает чудо-пилюлями особо тяжелые случаи. И случай Джун именно такой. За этим и нужен Морен. И разве плохо, решая свою проблему, спасти еще несколько жизней в придачу?

— Благими намерениями не в рай дорожка вымощена. — Прошипела обиженная ведающая, присев на подлокотник дивана. — Ты же видишь, что Джун творит и с кем связалась.

— Вижу, сам не рад. — Я согласно кивнул. — Но и ты признай, Альберт отличный врач, а перечить джиннии желающих нет.

— Не понимаю, как ты можешь на это спокойно смотреть?!

— Стиснув зубы? — на миг на моем лице появилась кривая усмешка, но быстро сошла на нет. В принципе, этот вопрос я задавал себе много раз, но ответа так и не нашел. — И что я могу? В очередной раз попытаться посадить на цепь? Силой принудить остаться со мной и забыть о ее желаниях? Это сделает Джун несчастной. И, наверно, сложно разойтись с тем, с кем столько всего связывает. Я уже говорил, она моя хозяйка.

Габриэль нахмурилась и, не моргая, смотрела мне в глаза. А я прямо чувствовал, как ведающая заглядывает мне в душу.

— Джун сама тебя не отпускает, только поэтому ты не уходишь. Но если бы она отпустила…

Было больно услышать подобное от Габс, хотя множество раз я слышал это от других. В этом даже была своя доля правды, потому что Джун после всей той истории с Альфой и Нейвосами не пощадила никого. И я тоже попал под раздачу. И живу у нее на поводке.

— Во-первых, вряд ли бы что-то изменилось. — Я жестко прервал гневную тираду девушки. — Мои чувства были настоящими. А во-вторых, если бы Остер раскаялся и извинился, неужели ты не дала бы ему шанса? — плечи ведающей поникли, выдавая всю тяжесть ее души, и мне пришлось пожалеть о своих словах. Подавшись вперед, я опустил ладони ей на колени, и заглянул в снова слезящиеся глаза. — Ты не права, Габс, это ненормальная любовь так легко не проходит. Мы сами должны захотеть от нее отказаться. Ты ведь не хочешь его забыть, а я не хочу потерять Джун.

Мне был подарен вымученный, но понимающий взгляд.

— Что касается твоей семьи — все обязательно наладится. А за Джун не переживай, если станет невыносимо, она попросит помощи, пусть и в своей странной манере.

Вскоре мы закончили праздничные приготовление и поужинали в дружеской и совершенно расслабленной атмосфере, а после просмотра пары комедий разошлись по комнатам.

Не знаю, как спалось Габби, но я почти не сомкнул глаз, размышляя над нашими с Джун отношениями. Джинния любила ходить по краю, но я не был уверен, что смирюсь с тем, какую черту она перейдет на этот раз. Хотя… Что нас объединяет кроме прошлого и секса?