— 10-

Алессандро

Ожидание сводило меня с ума. Я не находил себе места, пока ждал появления одной милой колдуньи. Мне необходима от нее информация и если не факты, то хотя бы наблюдения. Но контролировать процесс я мог лишь в пределах этой комнаты, поэтому скрипя зумами, пришлось молча смириться и сходить с ума. Тишина являлась мнимой, ведь в голове постоянно шел монолог. Надоедающий и жужжащий, причем обо всем. Колдуне, клане, джиннии, незнакомке. Иногда даже казалось, будто во мне несколько вампиров говорили. Они все болтали и болтали, рассуждая то об одном, то о другом и особенно о словах Джун. Она была уверена, что засела в моей голове, что раздражало меня. Отчасти дорогуша была права, но я не желал этого признавать. Сбегу и забуду о ней, как о страшном сне, не иначе. И чтобы хоть как-то заглушить мысленные рассуждения, я впечатывал свои кулаки в каменные стены. Неприятно, но отрезвляюще. Я бил в стену до тех пор, пока на руках не появлялась кровь. И похрен, что регенерация быстрая, здесь с нестабильным режимом питания все равно все подкосилось.

Когда я, черт возьми, хотя бы охотился последний раз? Казалось, что лет сто точно, хотя прошло всего несколько месяцев. Все, что я мог делать в комнате, пока колдунья узнавала нужную для меня информацию — постоянно наматывать круги, рычать и разбивать кулаки. Еще, конечно, можно было бы воспользоваться блокнотом и ручкой, подаренными джиннией. Но, во-первых, я не верил в искренность ее намерений, да в принципе в искренность кого-либо. Слишком давно разгадал гадкую натуру окружающих, чтобы вестись на «подарки», словно сосунок или еще хуже — продажная шлюха. Во-вторых, я был уверен, что Джунни прочитала бы каждую строчку, написанную мной, уж слишком любопытная попалась джинния, поэтому хрен ей, а не мои мысли. Ну и в-третьих, не писал я свои мысли, мне привычней было избавиться от них через кулаки. По крайней мере, в данный момент, хотя в основном с помощью жертв. С ними столько всего можно было сделать. Никаких ограничений, никаких посторонних. Только я, жертва и ее страх. Все, что я позволял себе писать, это новые рецепты, озарявшие мою голову. Я записывал ход работы, ингредиенты, какой получался вкус. На эти записи страшно было смотреть. Ежедневники часто были исписаны так, что я один мог разобраться. И для меня это было ценно, я никому не позволял смотреть свои рецепты, потому что слишком дорожил своим делом. Готов поклясться, если бы я увидел у кого-нибудь свое блюдо, этого человека уже не было бы в живых. Но я так давно не готовил, что идеи просто не посещали мою голову. Кухня должна находиться рядом, чтобы я тут же мог приступить к готовке. В тюрьме же это было невозможно.

Сейчас я мог только думать, что делать дальше. И, кажется, неплохая мысль посетила мою голову. Я придумал, что сделать с колдунами. В какой-то степени вариант опасный, особенно для Офелии, но зато какой действенный. Осталось только дождаться ее появления и поделиться планом.

Мое ожидание оказалось не напрасно, через пару часов девушка правда появилась, все также с подносом еды.

— Ну что, крошка, чем порадуешь? — от нетерпения я мгновенно приблизился к ней и отобрал еду, поставив ту на столик.

Что-то было не так, слишком напряженной выглядела колдунья. Она то и дело косилась на камеру, голос ее звучал тихо.

— Я сильно подставляюсь своим приходом сюда.

— Ты сама выбрала свой пусть. Отступать поздно, — безразлично пожал плечами. Неужели уже передумала? Да ну нахрен. Заставлю любым способом, но она поможет мне.

— Вы не поняли. Сегодня дежурит другой охранник. Он практически не отходит от камер. У нас есть не больше пяти минут.

Хм, я даже догадывался, кто именно дежурил. Наверняка тот, что угрожал мне. И это я еще не вспоминал его брезгливые взгляды в те редкие моменты, когда ему приходилось приносить пищу. Досадно, если в день побега окажется его смена. Придется нехило постараться, чтобы у него даже мысли не возникло кого-нибудь вызвать. Чтобы почувствовал себя беспомощным и никчемным.

— Хреново. Что он постоянно с собой носит помимо оружия?

— Воду. Питается, к сожалению, отдельно. Он мало с кем разговаривает. Зато с остальными двумя проще, они идут на контакт.

— Отлично. Тебе надо будет отравить их.

Девчонка нахмурилась, ей не понравилась моя идея, но лучше варианта я не находил. Навряд ли она могла обезвредить мужиков, да еще и надолго. В яде я не сомневался, благодаря нему я спокойно сбегу еще и успею покинуть город. Скорей бы.

— Можно использовать снотворное…

Я прищурился и сократил между нами расстояние. Не касался Офелии, но и давал понять, что в любом случае буду быстрей. Мне нужно повиновение, к черту жалость и сострадание к тем, кому на тебя похуй. И я вобью ей это в голову.

— Крош-ш-шка, не знаю, как ты уговорила Остера, чтобы попасть сюда. Как и не знаю, на кого ты на самом деле работаешь. Это, знаешь ли, очень бесит, — я выделил последние слова и заправил прядь светлых волос за ухо. Одно движение, и я мог убить ее. Черт, как же хотелось кого-нибудь прикончить, прям ломка. Но нельзя, она мой билет. — Впрочем, мне известно, что как бы ты не защищала этих колдунов, тебе на них насрать так же, как и мне. Ты давно не на их стороне и из всех колдунов тебя волнует только один. Так зачем делать то, что не принесет стопроцентную уверенность? Где гарантия, что снотворное подействует на них? Что они не проснутся через пять минут и не применят магию? Думай, Офелия.

Я стал расхаживать по комнате. У меня только один вариант, как получить яд и в какой-то степени он безупречный. В своих ресторанах, помимо хорошей еды, я любил верность поваров. Но больше всего шеф-поваров, им я доверял. Например, не каждый знал, что у меня в Париже имелась небольшая квартира под рестораном. Точнее, никто не знал, кроме шеф-повара. Ее я оставил на крайний случай, и, видимо, он наступил.

Конечно, Офелия не смогла бы чисто физически попасть в Париж, но сходить в ресторан в Кентербери запросто. Правда, возможно ее захотят убить вампиры, единицы среди работников, но… Оставалось надеяться, что она быстрее объяснит причину своего визита. Ей всего необходимо поговорить с шеф-поваром, но, чтобы никто об этом не узнал.

— Ты должна сходить в мой ресторан и попросить встречи с шеф-поваром. Просто так он не выйдет, поэтому тебе придется очень убедительно сыграть, что еда не вкусная. А еще лучше выбери блюдо от шефа. Только когда он придет, сообщи, что ты от меня, иначе… В общем, не медли.

— А какой яд нужен?

— Не важно. Он поймет тебя. А теперь я желал бы послушать про ошейник. Ты нашла способ, как от него избавиться?

Остановился посередине комнаты и внимательно посмотрел на нее. Выражение лица девушки мне не понравилось.

— Ключи невозможно достать, они у мисс Нейвос, и я сомневаюсь, что она носит их с собой. Придется магию использовать.

Хм, не то, что я ожидал, все-таки надеялся… А на что? Глупость самоуверенной джиннии? Самому смешно. И хоть колдунья предлагала слишком рискованный вариант, но и я не отличался добротой, отправляя ее в свой ресторан. Так что ничья. Если магия — единственное, что освободит меня от ошейника, то я готов. На все лишь бы почувствовать свободу, а не играть роль домашнего зайца.

— Ладно, но учти, сделаешь со мной что-нибудь не так — руки сломаю, — без тени шутки согласился я. Другого выхода не было. — И еще, держи меня в курсе дел.

Девчонка напряглась, но кивнула и молча ушла. Навряд ли она сразу получит яд, придется подождать. Ну ничего, посидеть взаперти еще немного я смогу. Главное, чтобы все прошло без проблем.

После ухода колдуньи я еще долгое время обдумывал наш разговор, искал новые пути решения, но яд казался самым подходящим вариантом. Офелия не обманула, тот придурок и правда дежурил. В этом я убедился, когда на следующий день он принёс мне поднос с едой и в очередной раз окатил ненавистью. Сделав вид, что не замечаю его, я оскалился и поблагодарил, когда внутри горел пожар. Как же сильно хотелось его прикончить, до боли в клыках. Позволив себе расслабиться, я приступил к еде. Ее, в отличие от своих жертв, я привык смаковать, наслаждаться вкусом, пока… Вот черт! Откинув тарелку со всей возможной в данный момент силой, я утробно зарычал. Нейвос-с-с. Снова снотворное подложила. Убью. Пару недель назад она перестала добавлять мне в еду всякую хрень, и меня это радовало. Но вот снова, в очередной раз Джун бесила меня своей властью, и ведь даже неизвестно, что на этот раз ей взбрело голову. Чертова джинния. Не позволю собой управлять. Никогда. Это была последняя мысль, а потом я отключился.

Пробуждение оказалось странным. Сперва мне даже показалось, что я все еще спал, но вид хитрой джиннии разрушил предположение. Я хотел оскорбить ее, напомнить ей, что сделаю, когда выберусь отсюда, но слова вылетели из головы. Дорогуша снова смогла меня удивить. Она уверенно сидела в кресле, которое почему-то оказалось в противоположной стороне комнаты, то и дело покачивая ножкой. Между нами стоял стул со спинкой, и это тоже показалось мне странным, потому что раньше я его здесь не видел. Красное платье Джун было короче прежних, в ее глазах горел целый спектр эмоций. Теперь она по-настоящему соблазняла меня. Мне хватило одного взгляда на нее, чтобы зажечься, но, видимо, все только начиналось. Джун плавно поднялась и походкой от бедра неторопливо приблизилась. Я жадно следил за каждым ее движением. Сидел в кресле, как придурок, и наблюдал за женщиной, приковавшей все внимание к себе. Она так четко и ярко излучала уверенность и сексуальность. Одним взглядом, одним движением, одним голосом.

— Вижу, ты заинтересован в представлении. Располагайся поудобнее.

Я не сдвинулся с места. Сейчас меня гораздо больше волновало, что запланировала джинния. Мысли, наконец, перестали бегать в голове, ведь мне собирались устроить шоу, чего не было уже очень давно.

Джинния щелкнула пальцами, и плавная музыка заполнила пространство.

Вызывающий взгляд. Глаза в глаза. А потом Джун начала танцевать, двигаясь под мелодию. В какой-то момент она поставила ногу на стул, позволяя увидеть часть трусиков, но почти сразу убрала. С моим зрением не составило труда рассмотреть то, что не осталось прикрыто платьем. Уверен, Джун уже влажная, шоу заводило её не меньше меня. Она задействовала стул в своём танце, стала частью музыки. Её движения были такими будоражащими, утонченными, изысканным и особенно плавными и неторопливыми, когда пришлось снять платье, оставшись в одном белье, не скрывающим абсолютно ничего. Она полностью отдавалась процессу, при этом не забывая бросать на меня взгляды. Красивая. Джун и правда красивая. За ее действиями хотелось следить, запечатлеть каждый миг. Я, не стесняясь, наблюдал за ней, как выгибалась её спина, как руки обхватывали спинку стула или как порочно она садилась, двигая тазом. Стоило признать, ей шёл красный цвет, в нем она просто бесподобна. Музыка набирала обороты, а я все больше сгорал от желания подойти и овладеть джиннией, но азарта во мне было больше. Я наслаждался ее игрой и с предвкушением ожидал следующих действий, которые незамедлительно последовали.

Джун, словно пантера, приблизилась ко мне, и не успел я моргнуть, как оседлала меня.

— Не знаю, что ты задумала, но не останавливайся, — хрипло произнес я. Мои руки мгновенно оказались на бёдрах девушки. Без намёка на побег. Всё, шутки в сторону.

— С днем рождения, клыкастик, — прошептала у моих губ джинния, но я отстранился, послав ей задумчивый взгляд.

— Не подскажешь число, дорогуша?

— Ты не помнишь, когда родился?

Её вопрос прозвучал спокойно и отстранённо, впрочем, как всегда, но я слишком хорошо знал, к чему приведут эти идиотские вопросы, от чего ещё больше бесился.

— Не всегда отмечаю, — с раздражением в голосе отмахнулся я. Вот зараза, даже дату рождения нашла.

— Двадцать девятое января. Когда последний раз ты отмечал день рождение?

Что и требовалось доказать. Не желая продолжать эту тему, я сильнее прижал к себе джиннию и поцеловал. Властно, с напором. Я полагал, Джунни подхватит мой настрой, но она в очередной раз взбунтовалась, попытавшись укусить меня. Упертая джинния.

— Не заставляй меня применять магию. Я все ещё не услышала ответ.

— Не дождёшься, милочка.

— Мой клыкастик хочет испытать боль?

— Дорогуша, давай уясним некоторые моменты. Я один. Всегда. Поэтому слово "мой", здесь совершенно лишнее, но это не означает, что ты не сможешь стать моей, — я оскалился. — И вот еще, если кто и будет доминировать между нами, так это я. Не наоборот. Советую запомнить.

— Вот, значит, как. Тогда и ты запомни, пока ты не мой, тебе не то, что доминировать не светит, а вообще ничего.

— Это мы еще посмотрим, дорогуша. Ты все равно будешь играть по моим правилам.

Мои руки спустились на ягодицы женщины, и я резко поднялся с места. Нам давно стоило переместиться на кровать и опробовать её. Желанные губы были так близко, а шикарное тело, наконец, находилось подо мной. Но Джунни и тут воспротивилась, показывая свой характер. Её ноготки впились в мои плечи, выражая несогласие. Что я творил? Вместо того, чтобы утолять наш общий голод, продолжал этот дурацкий разговор и ведь правда слушал джиннию.

— Сильно в этом сомневаюсь. Правила существуют, чтобы их нарушать.

— С удовольствием посмотрю, как ты с этим справишься, — усмехнулся и убрал её руки за голову.

— Клыкастик, ты не выдержишь первым.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно ошибаешься. Но мне нравится эта уверенность. Или правильнее сказать, упрямство?

— А мне твоя наивность, но время покажет, кто был прав.

Какого черта мы ещё разговаривали?

Это была последняя мысль, после которой я немедленно впился в сладкие губы. Руки джиннии снова оказались на свободе, но все потеряло свое значение. Я мял её губы, как одержимый, наслаждался одним дыханием на двоих и не желал прекращать наше безумие. В прошлый раз наш секс больше был на грани инстинктов. Дикий, животный секс, не более. Сегодня я хотел исправить упущение и изучить тело джиннии, заставить её просить о продолжении. Не помню, как избавился от своей одежды, но, когда взялся за белье дорогуши, она остановила меня.

— Не смей рвать!

— Выпишешь мне счёт, новое куплю, — отмахнулся я и порвал трусики. От бюстгальтера она сама избавилась.

Я отстранился и по-новому взглянул на джиннию. Ее торчащие соски так и манили. Не знаю, кто был быстрее, но руки Джун оказались в моих волосах, притягивая к себе, в то время как я припал к её груди и не сильно укусил за сосок, а потом подул. Стон девушки отозвался еще большим желанием владеть ею. Нестерпимо захотелось войти в податливое тело без всяких нежностей и разговоров. Взять то, что желал. Жёстко и грубо, до потери ее голоса.

Я доводил Джун до крайней точки, наслаждаясь её грудью, когда моя рука очертила изгибы женского тела и остановилась у бедер. Неторопливо прикоснулся к мокрым складочкам и размазал её желание. О да, мы оба зависели друг от друга, сгорали в огне нашей неконтролируемой страсти. Страсти, сжигающей до конца. Я провоцировал дорогушу, не давал ей долгожданной разрядки и упивался желанием в её тёмных, как ночь, глазах.

Никаких запретов и рамок, никаких колдунов, вампиров, джинний. Остались только женщина и мужчина, желающие друг друга до звёздочек в глазах.

Желание стало настолько сильным и острым, что я не мог больше мучить ни себя, ни Джун. Я вошёл в неё резко и до упора. К черту нежности. Только мы могли потушить наш пожар. Дорогуша была столь горячей и сладкой, что мне сорвало крышу, из груди вырвался рык. Я вбивался в нее, ловя губами умопомрачительные стоны. Сжимал в руках желанное тело, зная, что на нем определено останутся синяки.

Я был на пределе. Мне сносило голову от происходящего. Слишком долго я желал овладеть девушкой и взять ситуацию в свои руки, увидеть раскрепощенную, страстную джиннию в своих руках и особенно под собой. И я это осуществил. Я ускорился, толчки становились резче. Ещё, ещё и ещё. Джун первая пришла к развязке, громко застонав, а я отстранился и кончил до потемнения в глазах ей прямо на живот. Поймал её губы своими, сминая те в грубом поцелуе и одновременно растёр свое семя. Только после этого перекатился на спину, восстанавливая дыхание, и, слыша такое же рваное у Джун. Но долго лежать я не мог, особенно сейчас, когда рядом находилась такая сладкая джинния. Повернувшись на бок, подпер голову рукой и молча наблюдал за дорогушей. Ее глаза были прикрыты, грудь вздымалась, привлекая к себе внимание, а на животе виднелось доказательство нашего безумия, что мне очень понравилось. Словно почувствовав мой взгляд, Джун раскрыла глаза и намеренно медленно провела рукой по животу.

— Наглая джинния, — усмехнулся я и лениво намотал на палец светлый локон, — мне понравился подарок.

— А кто сказал, что это всё?

Черт. Она меня с ума сведет.

Ее голос был хриплым, как я и хотел, и все же этого было недостаточно. Я снова желал эту женщину, но азарт во мне победил.

— И какой же ещё? Если второй раунд, то я согласен, — оскалился я, окатив ее тело похабным взглядом.

— А если нет? — Джинния поднялась на локте, внимательно следя за каждым моим движением.

— В зависимости от подарка. Удиви меня, дорогуша.

Не став больше ничего говорить, она молча дошла до столика и взяла подарочный пакет. Хм, а я его и не заметил. Впрочем, не удивительно, джинния умела привлекать внимание.

С опаской принял из её рук подарок. Я ожидал увидеть какую-то бесполезную фигню, но Джун смогла удивить. В пакете лежали часы. Причём дорогие, в этом я точно разбирался. Часы Картье с необычной, но вполне в стиле Джун, гравировкой: «С пожеланиями счастья. Д.Н.».

— Нравится?

Я задумчиво разглядывал подарок. Он мне правда понравился, я любил часы, да и в принципе дорогие вещи, но было одно «но». Мне не дарили подарки. Мне не пытались сделать приятно, если речь не о минете, конечно. Все знали моё отношение к подаркам, даже неугомонная джинния. И все равно она делала все по-своему. Я не знал, как относиться к её поведению: то ли придушить от злости, то ли молча принять подарок. Чёртова джинния.

— Не переживай, клыкастик, в них ни капли магии, — отвлек меня от мыслей голос дорогуши, заставивший усмехнуться.

Всё равно скоро наши пути разойдутся и не будет больше никаких подарков, попыток указывать мне и дурацких вопросов. Так что сейчас можно и правду сказать.

— Да неужели? — с притворным удивлением спросил я и схватил Джун за руку, дабы она села на меня. — Понравился. Спасибо, — ничуть не соврал я, глядя в карие глаза.

Сейчас был один из тех редких моментов, когда дорогуша не скрывала эмоции: удивление, а следом и радость, о чем свидетельствовала улыбка, озарили её лицо. Не прошло и пяти секунд, как меня крепко обняли, от чего я даже сперва растерялся.

— Дорогуша, ты так реагируешь, будто не ты мне подарила подарок, а я тебе, — немного растерянно произнес я, поглаживая спину.

Член давно ныл в ожидании новой порции безумия, и Джун это чувствовала, но ни она, ни я не пытались разомкнуть объятия. Ответа я так и не дождался, поэтому, убрав светлые волосы в сторону, стал покрывать сладкую шею поцелуями. Если бы ещё укусить, впрочем…

— Не знаю, через сколько тебе на работу, но я настроен минимум на ещё один раунд. Да и в душ нам не помешало бы, — как бы невзначай протянул я и ещё сильнее прижал к себе Джун, позволяя почувствовать степень моего желания.

— У нас двадцать четыре часа, клыкастик, — прошептала Джунни, и это стало последней каплей.

Все, тормоза отказали. Теперь меня никто не остановит.

***

Джун

Начало февраля выдалось суматошным и буквально выжало из меня последние соки. Работа, собеседования с кандидатами на место Габби, вампир, прочие мои проблемы, все перемешалось в один не распутываемый клубок. Клубок моих нервов. Я едва успевала со всем справляться, приходя домой и падая на кровать без задних ног. И как не прискорбно, у меня не было времени навести справки о жизни Фабьена Бертлена, хоть и очень хотелось.

Но основной проблемой стал голод. Джиннья сущность хотела жрать. И не просто жрать, а жрать много и вкусно. А все из-за того вкусного желания Алессандро. И если до него мне удавалось держать себя в узде, питаясь вкусностями по праздникам, то теперь нет. Простых желаний было мало.

Увы, полноценно выйти на охоту все никак не удавалось, и я едва дотерпела до кануна дня всех влюбленных — еще одного праздника, когда большинство сходит с ума от несбывшихся мечтаний. И я устроила джинньей сущности самый настоящий пир, после работы прошвырнувшись по злополучным барам, ведь находящиеся в полной жопе отчаянно желают выбраться из нее любой ценой. Их желания настолько сильны, что обычному джину могло хватить на недельку-другую голодухи. К несчастью, обычной я не была. А жаль.

На своей охоте я выбрала дюжину самых несчастных парочек, самых запущенных жизненных случаев, не заботясь о том, что меня ждет, когда магия начнет действовать, а меня накроет откатом от исполнения желаний. И зря.

Еще на половине пути к своему подопытному, я успела пожалеть, что отправилась в бары с самой худшей репутацией, потому что меня скрутило от боли. Настоящей, физической. Потому что кто-то кого-то бил. Давно я не допускала такой ошибки, как поесть, прежде чем считать суть желания.

Все, о чем я думала: надо добраться до бункера раньше, чем окончательно накроет откатом. Главное продержаться как-то до завтра, а там можно будет откат на ведающую перекинуть. Магия на нее теперь не действует от слова совсем, так что Габби даже не заметит.

И то ли Вселенная меня услышала, то ли я слишком сильно вдавила педаль, но в подземелье я смогла спуститься сама, даже не шатаясь. И я почти с облегчением выдохнула, как мне позвонила Габриэль.

— Джун, тут такое дело… — раздался в трубке робкий, но почти счастливый голос. Моя подруга явно что-то задумала. — Если я до понедельника не выйду, ты справишься?

Почти с минуту, я не могла найти ответа. Потому что было плохо. Потому что грандиозный план, свалить на нее свою ошибку, накрылся медным тазом. Просто потому, что все случилось так не вовремя.

Во всей этой ситуации радовало только то, что я как в воду глядела и запаслась текилой на три визита к Морену вперед.

— Конечно, справлюсь. — Выдавила я, мысленно матерясь, но при этом стараясь не выдать себя. Ей это сейчас не нужно. — Даже постараюсь не напортачить.

Подругу ответ устроил. Извинившись, она попрощалась, а я едва не скатилась по стене, сдерживая стон боли.

— С вами все в порядке? — уточнил охранник, уступая мне место перед камерами, чтобы я их заблокировала. — Может не стоит к нему заходить в таком состоянии?

— Я справлюсь. — Снова повторила я, глядя на монитор, но Морена в камере не обнаружила. — Где он?

— В душе.

В душе? Что ж, это даже хорошо. У меня будет немного времени прийти в себя. По крайней мере, я на это надеялась.

Зайдя в помещение, я сразу же прошла к кровати и прилегла, понимая, что с откатом сама не справляюсь. Мне требовалось время на восстановление, а Алессандро как раз не торопился выходить из душа. Лучшим вариантом сейчас для меня было проспать самый пик обратного действия собственной магии, только здравый смысл напоминал, что эта идея так себе. И все же… я не послушала внутренний голос, свернувшись калачиком и провалившись в сон.

А вот в себя пришла от невыносимо резкой боли и собственного вскрика, потому что кто-то меня коснулся. Вообще было ужасно плохо. Я жадно глотала воздух и буквально чувствовала, что тело объято жаром.

— Не понял. — Протянул Алессандро над моей головой, которой я пыталась зарыться в подушку, чтобы не показывать насколько мне хреново. — Что за хрень? — одним резким движением вампир перевернул на спину, а потом замер, внимательно меня осматривая. — Твоя псина тебя так?

Запоздало поняла, что все еще пытаюсь сжаться в позу эмбриона, и вообще спрятаться. А судя по вопросу вампира, видок у меня был еще тот. Точнее совсем не тот, который мне нужен, но вызывающий жалость и беспокойство.

— Уолт в жизни на меня руки не поднял. — Прошептала пересохшими губами, и с ужасом осознала, как слабо звучал голос. Нужно было срочно переключить внимание вампира на что-нибудь другое. — Текила. — выдавила я, взмахнув рукой. — В моей сумке.

На удивление Алессандро выполнил пространную просьбу и принес первую бутылку.

— Кто тогда? — уточнил клыкастый, присев рядом на кровати и сурово сведя брови, как будто его действительно это заботило.

Я забрала текилу и тоже села, если это можно так назвать, потому что ноющая боль милосердной не была и все еще продолжала скручивать.

— Всего лишь откат от съеденных желаний.

— Я думал, у джинов на этот случай мгновенная регенерация.

— Только не у меня.

Как-то грустно это прозвучало. Можно было сгладить ситуацию, съязвить, попытаться улыбнуться, но не хотелось. Я отчаянно желала подтянуть колени к груди и спрятаться под одеялом, пока не приду в себя.

— И как долго ты будешь отходить? — голос вампира буквально выдернул меня из пучины жалости к себе. Было даже как-то странно, что именно он являлся инициатором разговора.

— Смотря на сколько сильно я облажалась. — Я сделала большой глоток в то время как лицо Алессандро выражало недоумение. — Ты ведь ничего не знаешь о джинах?

— Кровь у вас ядовитая. — Он скривился и видимо больше ничего не знал.

— Зато сладкая. — У меня появился повод для мимолетной улыбки, но после нее я стала серьезной, размышляя стоит ли рассказывать о своей сущности Алессу. С другой стороны, если я откроюсь ему сейчас, есть вероятность, что он ответит тем же потом. — В общем, когда джин исполняет желание или просто выпивает, он пропускает через себя жизнь своей жертвы. Проживает ситуацию, день, может даже череду событий вместе или вместо нее, пока жертва наслаждается иллюзией сбывшейся мечты. Джины превосходные иллюзионисты, ты знал?

— То есть тогда была иллюзия?

В голосе Алессандро появились нотки лёгкого возмущения, и не сложно было догадаться о каком «тогда» речь.

— Мммм… не совсем. Мы с тобой были в прямом контакте. На расстоянии наша магия работает иначе. Я могу показать, какой может быть жизнь, если мечта сбудется, а взамен расплачиваюсь тем, что исключенный для ее осуществления фактор бьёт по мне. Жертве после этого достаточно поверить в иллюзию и поменять жизнь. Точнее… Так работает лишь одна из сторон дара. Может быть и по-другому.

— И как же ты облажалась?

— Не прощупала желание и нарвалась на случай домашнего насилия. Теперь расплачиваюсь.

— А облегчить никак?

Я хотела ответить, но совсем не вовремя меня стало накрывать снова. Чьей-то желание сбывалось.

— Алессандро, солнышко, ручки от меня сейчас убери. А то ошейник все не так поймет, и сдохнешь ненароком.

Уголок рта вампира нервно дернулся, но клыкастый убрал руки и даже немного отодвинулся. Большего и не надо.

Через секунду у меня перед глазами буквально встала мечта молодой девушки, которая выходила на сцену и пела, но все, что мешало этой моей жертве ее осуществить — ублюдок ухажер, регулярно распускающий руки. Причем сегодня с первого же удара он должен был повалить девочку на пол и бить уже ногами. По рукам, по ребрам, кажется даже по почкам и… по лицу. И все это отражалось на мне. Радовало только то, что он, как и девчонка, сейчас тоже в отключке, и все ему это лишь видится. Удачно, что в баре я смогла прикоснуться к ним обоим.

Едва сдерживая стоны, я кусала подушку, ощущая каждый удар выродка. Явственно, как будто сама была там, и от этого хотелось лезть на стену. Когда все закончилось, пришло осознание, что подушка мокрая от моих слез, а во рту стоял привкус крови.

— Твою мать. Если оставшиеся девять такие же, лично всех поубиваю. — Тихо я дала себе клятву.

— Девять? — удивленно переспросил клыкастый. — Джинния, ты дура?

— Я голодная! — возмутилась я. — А мелкими хотелками сыт не будешь. И так питаюсь исключительно по праздникам.

Резко Алессандро развернул меня к себе лицом, но тут же застыл, жадно глядя на губы. Словно бы забыл, что хотел сделать. Его пальцы, почти касаясь, поднялись от моего подбородка к губам, а после склонившийся надо мной вампир повторил тот же маршрут языком быстро и неожиданно. Я зашипела, поняв, что Алесс лишь слизал дорожку крови из треснувшей губы, да только он на этом не остановился. Невинное действие перешло в чувственный, жаркий поцелуй со вкусом сладковатой крови. Целовался Алессандро великолепно, а его руки были такими умелыми, что, не смотря на неприятные ощущения, я не сопротивлялась вообще ничему. Ни тому, как он расстегнул блузку, ни тому, как сжимал грудь. Пока случайно не задел очень сильно болящие ребра.

Не знаю каким чудом мне удалось удержать магию ошейника от удара, при том, что меня неслабо выгнуло, а на ресницах снова появились слезы.

— М-да. И что мне с тобой делать? Это даже не смешно.

Его слова заставили меня загореться злобой, но это была лишь секундная вспышка. Даже моя личная мантра не потребовалась. Алесс был прав, это совсем не смешно.

— Не нравится, не смотри. — Я отвернулась и вообще передвинулась на другую половину кровати. — В сумочке есть нормальная кровь.

Не прошло и пары мгновений, как вампир сходил за кровью и снова вернулся на кровать, растянувшись во весь рост.

— Видимо, секс отменяется. Чем займёмся? — будничным тоном спросил Морен.

После очень насыщенного дня рождения вампира, секс стал неотъемлемой частью наших встреч, а сами встречи проходили чаще. Так что ему не из-за чего было расстраиваться.

— Ты сейчас меня пожалел, что ли? — неподдельное удивление сорвалось с губ.

— А не стоило?

Пришлось перевернуться на другой бок и прямо посмотреть на Алессандро. Похоже, вампир не шутил. И даже не язвил.

— Наверно, я должна сказать нет. Но да. Стоило. Мне сейчас самой себя жалко. Так что… давай пить и жалеть меня.

— А другие варианты есть?

— Вариантов нет. Ты обречён страдать как минимум ближайшие двадцать четыре часа, пока мне не станет легче.

Раздался тихий смешок, который и меня заставил улыбнуться.

— Как долго. Неужели нет способа сократить мои страдания?

— Был один. Но потом пришли вы с Остером и увели мою ведающую.

— Увёл он, иначе я не сидел бы сейчас здесь. И раз уж ты остаёшься, то никаких дурацких вопросов, угроз и командования. Возвращаем друг другу роли, дорогуша.

— А какие были роли? — Я решила немного подыграть, делая вид, что не понимаю, о чем речь.

— Ты и так знаешь. И да, это был вопрос. Пора приступить к наказаниям.

— Меня нельзя наказывать! Мне плохо. — Возмутилась театрально, приложив ладонь ко лбу.

— Так это твоя проблема, а не моя. И неужели ты надеялась на сочувствие с моей стороны?

— Я в тебя верила.

— Зря. — Алессандро заливисто рассмеялся.

— Не думаю. — Я резко его перебила и улыбнулась самой обворожительной улыбкой. — Но ты считай, как хочешь.

Меня одарили скептическим взглядом, но стало плевать.

Не знаю даже. Мне давно казалось, что вампир на самом деле не так уж и плох. Наверняка, его жестокости есть оправдание, и где-то в глубине души Алессандро был добрым. Ничто не проходит бесследно, и прошлое на всех нас откладывает свой отпечаток. Я ведь тоже раньше была другой.

— Что ты там говорила про плохое питание и хреновую регенерацию? — Вампир устал молчать.

— Плохое питание и его постоянное отсутствие — разные вещи. — Я скривилась. А тяжёлый вампирий взгляд буквально требовал объяснений. — Представь, что ты месяцами не получаешь нормальной крови, а весь твой рацион — одна-две мышки в сутки. А то и через сутки. От голода круги перед глазами пляшут, настроение ни к черту, а у тебя ещё и жизнь как шальные американские горки в кабине без ремней безопасности. И только по большим праздникам и при правильных условиях можно сожрать кого-нибудь покрупнее.

— И ты так живёшь? — удивление казалось совершенно неподдельным. И только поэтому вампир был достоит честного ответа.

— Ну да. Причем давненько.

— А побольше мышек скушать не судьба?

— Если мышек больше, как минимум голова разрываться начинает. А это иной раз хуже голода. С постели можно неделями не вставать.

— Как-то невесело.

— Привыкаешь. Да и когда ведающая под боком, питаться несколько проще. А раньше было ещё хуже.

— И как так получилось?

— Меня так наказали. — После продолжительной паузы, я ответила, села и сделала очень большой глоток текилы.

— Расскажешь?

Алессандро как будто решил вернуть за каждый «сеанс» сполна. Но меня утешала мысль, что он просто не понимал, как сильно выворачивал мне душу. И тем не менее я не собиралась уходить от ответов. Может, потом даже легче станет.

— Это грустная история. — Предупредила, разглядывая край юбки и резинку чулок, из-под него выглядывающую.

— А я и не надеюсь на сказку.

Блузка полетела в сторону, а за ней юбка и чулки. Осталось лишь белье, но не оно сейчас было главным.

По коже расползался ярко сияющий золотом тонкий узор, как будто мастер татуировщик кропотливо выстраивал филигранный рисунок по моему телу. Я собиралась предстать перед вампиром в своем истинном обличье, зная, что он вряд ли поймет значение каждого завитка, каждой точки и линии. А значит, для меня он опасности не представляет. Но вот что он точно должен был понять: первое, золотых джинов немного. Второе, чем сильнее светится узор и чем больше занимает места на теле — тем сильнее джин. Мой рисунок занимал почти все тело, кроме лица, уходя под волосы и заставляя танцевать искорки уже в них.

— Джиннья вязь? — критически осмотрел меня Алессандро. — Красиво.

— А раньше была еще ярче и красивей. — Я тяжко выдохнула, сложив руки на животе и пряча под ними потемневший от проклятия участок. А сделав еще один глубокий вдох, запрокинула голову, уставилась в потолок и с кислой полуулыбкой начала: — С таким уровнем силы, если бы я родилась мальчиком, уже бы стала главой нашего клана. Но поскольку причиндалов у меня нет… Я должна была выйти замуж и служить батарейкой силы для нынешнего главы, пока не появился кто-нибудь столь же сильный, но мужик. И если бы мне повезло, я бы стала уже его батареечкой. Но, как бы там ни было и что бы ни случилось, мои родители были в выигрыше. Выдав меня замуж, семья бы сохранила свое высокое положение и определенную власть при любом раскладе моей судьбы. В принципе, всех все устраивало, меня ведь растили с мыслью, что это мое предназначение и другого никогда не будет. — Я запнулась, думая, как объяснить получше. — Что называется, терпи, красавица, тебя никто не спрашивал. Но я случайно увидела свои будущие «покои» и взбрыкнула. С криками, скандалами и парочкой трупов добилась свободы, после чего свалила из дома ко всем чертям. И ни капли не жалела. В любом случае, даже сейчас пить с тобой текилу прямо из горла гораздо лучше, чем то, что меня ожидало. Конечно, меня пытались вернуть, а потом то ли плюнули, то ли решили вложить все силы в воспитание своей любимой Кэрри, и меня оставили в покое. Я наивно поверила. Не учла только, что мы, джинны, твари очень злопамятные, и меня все равно накажут. И они наказали.

Я замолчала, стараясь проглотить тот ком, что застыл в горле. Нужно было собраться, чтобы закончить эту историю и не расплакаться под конец. Вообще, мне бы закрыть тему, но, видимо, текилы сегодня было слишком много, и развязанный язык в узел просто так не завяжешь.

— Шесть лет назад я забеременела, как ты понимаешь, не от «суженного», и так получилось, что оказалась в больнице с угрозой выкидыша. Вроде все обошлось, у меня был хороший врач… но Нейвосов сие не устроило. Лошадиная доза анестезии, принудительный аборт, а, придя в себя, я еще и узнала, что больше ни за что не смогу стать матерью, пока не вернусь в семью, и мои родители позаботились об этом лично. Херовая регенерация лишь следствие, а за ней и проблемы с нормальным питанием. От плохих откатов меня подкашивает, а охота сплошь за хорошими — долго, муторно и энергозатратно.

— Жестоко они с тобой, дорогуша. Я бы на твоем месте давно всех поубивал. Ты же так и сделала?

— Они смылись раньше, чем у меня появились силы встать с кровати. Да и просто убить, слишком легко. — Я хмыкнула и не стала вдаваться в подробности, что с моими родственниками справиться не так просто, как кажется на первый взгляд. — К тому же пришлось бы взять на себя заботы об одной занозе в заднице. А на тот момент меня интересовал только захват мира.

— Захват мира… Понимаю. — Лицо Алессандро озарила хищная улыбка.

— К несчастью, пока захватить удалось только Кентербери. Но остальное еще впереди.

Сие заявление Алессандро комментировать не стал, переведя тему.

— А что за заноза?

— Сестра моя младшая. Пока из дома не сбежала, только и слышала, Кэрри то, Кэрри сё, Кэрри умница, Кэрри красавица, Кэрри умеет все, а от Джун только и надо, что выйти замуж.

— Похоже у тебя комплексы. — Прозвучало язвительно. — К психологу ходить не пробовала?

— Неа. — Отмахнулась я, расслабившись, и скатилась по подушкам, чтобы лечь. Да и потолок так рассматривать было удобнее. Но почему-то взгляд был устремлен не вверх, а в сторону. Прямо на улыбающегося вампира, лежащего рядом и подпирающего голову. — Уж мне ли не знать, как это может быть дорого, во-первых. А во-вторых, что я ему скажу? Здрасте, я — джин, у меня хобби ловить маньяков?

Смех гулким эхом разнесся по помещению. И смеялся Алессандро невероятно заразительно и легко. Без всякой злости. Как вполне нормальный нелюдь. И мне понравился этот смех.

В сегодняшней ночи было что-то особенное. Вампир хоть и строил из себя великого и всемогущего злюку, но, сам того не замечая, проявлял хорошие качества. На автомате. И этого бы не происходило, если бы раньше, возможно в другой жизни, он был плохим. Значит, кое в чем я права. Алесс Морен — жертва обстоятельств. Даже как-то жаль его. Но этой жалости я не показывала. От того, чтобы сказать: «Держите лицо, мистер Морен», — тоже воздержалась, иначе могла все испортить. А так… мы оба могли получить моральное удовлетворение сегодняшней ночью. Он расслаблялся, я тоже. Всем хорошо.

Почти так же хорошо нам было на его день рожденье.

— И много наловила?

— Да прилично на самом деле. Думала хоть так карму очистить.

— Получилось?

— Нет. Да и уже слишком поздно. Только очищу, и опять из-за какой-нибудь скотины руки пачкать приходится. Увы, скотин больше, чем маньяков. Да и раньше я от них бегала, а теперь нет.

— И почему остановилась?

— Хотела бы сказать, что устала бегать, но это не так. Просто наступил один момент, когда пришла мысль: сколько не бегай, остановиться и начать жить придется. А вечно бежать можно только в могилу. И момент, когда остановиться, я не выбирала. Просто остановилась и, не смотря на страх и панический ужас, кардинально изменила свою жизнь. Убегала жертва, а осела на месте хищница. — Понимая, что меня несет, причем явно не в то русло, я судорожно пыталась отыскать способ переменить тему. Но в голову ничего путного не шло. Потому, я все с той же довольной улыбкой хихикнула, запустив пальцы в волосы, и простонала: — Боги, клыкастик, заткни мне уже рот, пожалуйста.

Пусть Алесс лучше думает, что я пьяна до невозможности. Пусть считает себя победителем, ведь «я сама за ним еще бегать буду», чем какой-то мелочью испортить ему настроение именно сейчас. Все складывалось слишком хорошо, и портить это было бы просто кощунством. К тому же, он не терял времени даром.

Только опять меня подвело собственное тело, все еще страдающее от откатов. Часы Алесса, которые я подарила, случайно расцарапали кожу, и я снова едва успела отозвать ошейник. Какой-то слишком чувствительный этот аксессуар. С другой стороны, осечка точно исключена. Чуть что и от Алессандро ничего не останется.

— Алесс, тебе придется быть аккуратнее сейчас. — Обвив шею вампира, мурлыкнула я, не подавая вида.

— С чего вдруг?

— Не хочу отвлекаться на магию и приводить тебя в чувства. Процессом, знаешь ли, надо наслаждаться, а не отвлекаться от него.

— Думаешь, не сдержишься?

— Думаю, что пока меня не отпустит, дополнительная страховка не помешает.

Лишних слов больше не было. Были только Алессандро и я. Джинния и вампир, наслаждающиеся друг другом. Прикосновениями, поцелуями, ласками, жаром переплетённых тел. Долгими, сладкими, чувственными. И неповторимыми. Каждый раз мы набрасывались на друг друга, сгорая от страсти, но сегодня все было иначе. Страсть была другой. Не пожар, а тлеющие угли, но и они могли обжечь и оставить свой след не хуже. И мы оба сдерживались сколько могли, пока не достигли развязки.

И мы слишком долго просто лежали рядом, пока не нормализовалось дыхание. Ещё раз окинув Алесса взглядом, отметив как он красив, в каком-то странном порыве я придвинулась вплотную, устраивая голову на его плече. Момент замешательства, и Алессандро попробовал отстраниться, но уже практически во сне я обняла его ногами и руками, одними губами напомнив:

— Магия.

После чего провалилась в исцеляющий и откровенно долгожданный сон.

А по пробуждению встретилась с очень возмущенной рожицей клыкастого, который, похоже, даже не шелохнулся. И что-то подсказывало, что безопаснее мне скрыться от него в душе.

— Черт, мне же на работу пора. — Изобразила я дурочку, вместе с вещами забегая в ванну.

— Может, задержишься? — лукаво уточнил Алесс из-за двери. И по голосу было понятно, что как только выйду — будет уже несладко.

Пришлось подкинуть ему тему для размышлений, да такую чтобы на время у него желание пропало что-либо со мной делать вообще.

— Алесс, будет очень странно, если день святоши Валентина мы с тобой проведем совместно.

И это сработало.

Приводила себя в порядок очень быстро. И не только потому, что опаздывала. Просто тут я осталась на дольше, чем планировала. В моих планах было отдать кровь и выпить пару стаканов текилы. Но никак не провести всю ночь за такими милыми беседами. Пусть и такую приятную.

— Если никого не убью, вернусь вечером. — Быстро цокая каблучками по полу до столика, за которым сидел в кресле напряженный вампир, я улыбнулась.

— А если убьешь? — Алессандро поднялся, и как-то стало не по себе.

Но только с одной стороны. С другой, захотелось снова попробовать выбить почву у него из-под ног.

— Значит, буду прятать труп и вряд ли успею заехать. Не скучай, клыкастик. — Я обняла его за шею и легко поцеловала в щеку.

— Дорогуша, что это сейчас было?

— Поцелуй.

— Нет, ну это несерьёзно. — Руки вампира сомкнулись на моей талии, а его губы накрыли мои в более глубоком поцелуе. Я не сопротивлялась и даже наоборот поддавалась. И наверно поэтому Алессандро остановился.

Потрепав его мягкие волосы, я с улыбкой смотрела в колдовские карие глаза.

— Все-таки ты был не таким уж плохим парнем, Фабьен Бертлен.

Всего два слова, но после них настроения этой ночи как не бывало. Рука Алессандро сжалась на моей шее, а все улыбочки исчезли разом. Кроме моей. Я собиралась держаться до последнего.

— Что еще тебе известно?

— Ничего. — Сорвался с губ честный ответ.

— Забудь это имя.

— Да без проблем, Алессандро.

И только после моего ответа ладонь разжалась. Вампир отвернулся, и на этом действительно было все.

Я ушла.

За остаток этого долгого дня, я никого не убила, но и к Алессандро приехать не смогла. Потому что на пороге кабинета появился Альберт, с хорошими новостями: он не только продвинулся в снятии моего проклятия, но и благодаря всему, что мы вытворяли с Мореном, ко мне возвращалась вся моя сила. Все, что у меня забрали, можно было вернуть и навсегда забыть о жутких откатах, долгой регенерации и постоянном чувстве голода.