Глава 11

— Я хочу к маме..

Тон Алены резал Гордея без ножа, такой жалостливый, детский даже. Так маленький ребенок просится к родному человеку на руки, зная, что там тепло, там безопасно.

— Можешь пройти. Но тихо, без эмоций.

Отец сдержанно посмотрел на Алену. Та осторожно кивнула, настороженно косясь на него.

Она устремилась по коридору. Мужчины пошли за ней.

— Как Галина?

Отец точно не слышал.

Интересно.

Они подошли к палате. Алена сделала шаг вперед, второй. И нерешительно замерла, выдохнув:

— Мама.

У женщины затрепетали ресницы, и она открыла глаза.

— Мама!

— Потише, пожалуйста, — доктор предостерегающе остановил рукой Алену, готовую кинуться к кровати матери.

Алена быстро-быстро закивала, зажимая рот ладонью. Из ее глаз хлынули слезы.

Галина что-то силилась сказать. Ее бледные потрескавшиеся губы, имеющие до сих пор нездоровый синюшный оттенок, зашевелились. Датчики сразу отреагировали.

Отец порывисто сделал шаг вперед…

Вот кто вился коршуном… Над мамой Алены…

Смотрел на врачей так, что те дышали через раз. Боялись ошибиться.

В конечном итоге, старший не выдержал молчаливого прессинга и попросил всех удалиться

— А я?.

Алена через врачей пыталась взглянуть на маму, которая снова бессильно прикрыла глаза.

— Мы вас пригласим. Обязательно.

— Сегодня?

Врач метнул взгляд на Табасова-старшего. Спрашивал разрешения…

Отец кивнул.

— Да.

Алена выдохнула и как-то сникла разом.

— Ну-ка пошли, чая попьем.

— Я не хочу.

— Пошли, я сказал.

Гордей подтолкнул Алену к выходу, положив ладонь на поясницу. И тотчас поймал взгляд отца. Удивительно, если бы он не заметил.

Ничего… Он тоже не без глаз. Анализировать увиденное умеет, батя же и научил.

Гордей не отходил от Алены ни на шаг. Рядом будет. Без него никуда. Она и не думала сопротивляться. Наоборот, в какой-то момент подалась назад, к нему. И правильно, вот так, моя хорошая, вот так. Нечего быть сильной… Не стоит все одной переносить. Твоя мама пришла в себя, прогресс налицо. Значит, скоро и вовсе поправится.

Он не удержался и осторожно вдохнул запах ее волос. Ночью они пахли свежестью. Приятно до головокружения. Во рту привычно пересохло, на что Гордей лишь мысленно усмехнулся. Ничего. ничего…

Он усадил Алену на диван и попросил принести чай, кофе и булочек. Услужливая медсестра пообещала вернуться через минуту.

Гордей присел перед Аленой на корточки.

— Ален, — позвал, забирая ее руки себе.

Она удивленно посмотрела на спрятанные в его ладонях свои.

Потянула интуитивно их назад, он не позволил.

— Не сопротивляйся. И позволь тебя успокоить.

Она дышала глубоко, протяжно. Нос покраснел, по щекам все еще иногда бежали одинокие слезы.

— Я не могу, — выдохнула она, и ее губы задрожали.

— Что не можешь? — Он освободил одну свою руку. Ее — нет.

Провел пальцами по щекам Алены, убирая слезы.

— Мама там… Она такая одинокая, такая…

— Наоборот. Она не одна. Рядом с ней лучшие врачи, они делают все необходимое. — Тебя вскоре обязательно пригласят. Самое страшное позади.

Ее слезы ему не нравились. Категорически. Улыбаться она должна и радоваться жизни.

Чай Алена все-таки попила. Потом встала.

— Мне надо в туалет.

И, бросив на Гордея нечитаемый взгляд, быстро скрылась. Думала, он за ней и в туалет пойдет? А что, тема.

Гордей вышел на улицу, где стоял отец, засунув руки в карманы.

— Сигареты есть?

Гордей кивнул и достал пачку. Откуда она у него, кстати? Прихватил автоматически из машины? А как она у него там оказалась? Блядь, не помнит нихрена. Все мысли об Аленке.

— Давно куришь?

— А ты?

***

Им разрешили вернуться в палату к Баридовой минут через двадцать. Она задремала под воздействием препаратов.

— Так надо.

— Я останусь тут, можно?

И снова врач посмотрел на отца.

— Не очень хорошая идея.

— Пожалуйста.

Алена метнулась к Гордею. Встала напротив него, подалась вперед. И глазами в глаза.

Пиздец.

— Я тоже останусь. В смежной комнате есть диван. Им воспользуемся.

— Спасибо, спасибо, спасибо, затараторила она тихо-тихо, продолжая на него смотреть.

Вот теперь расклад выходил правильным.

Отец хотел что-то сказать Гордею Потом махнул рукой.

— Утром приеду. Раз вы диван забираете..

Усмешка у него вышла уставшей.

Врач дал инструкцию не тревожить, не пытаться разбудить. С ней, оказывается, по ночам дежурила медсестра, сейчас она мялась в дверях за ненадобностью сообщить им, как проснется.

Когда в палате они остались с Аленой наедине, она снова подошла к матери и поправила одеяло. Явно хотела что-то сказать, но сдерживалась, помня предупреждение. Даже рот ладонью прикрыла.

Гордей отошел от Алены. От греха подальше. Руки чесались сцапать ее и прижать к себе. Забрать тревоги и печаль.

Решив, что ей нужна минута наедине с матерью, прошел в смежную комнату. Естественно, кровать даже не полуторка. Сколько в ней? Шестьдесят есть? Ему одному при хорошем раскладе маловато.

Кофемашина имелась, к ней капсулы. Чайник. Чай тоже был, травяной, по виду вполне сносный. Даже несколько плиток шоколада нашлось.

А виски или коньяка, что, нет?

Он бы не отказался. Есть вариант вернуться на ресепшен. Или послать водилу. Гордей откинул обе версии.

За спиной раздалось шуршание. Алена где-то за спиной нерешительно замерла.

— Смелее давай, не топчись.

— Иногда мне кажется, что ты вполне нормальный, Гордей.

— А потом?

— А потом ты становишься самим собой.

Она прошла мимо и плюхнулась на кровать. Демонстративно ретиво. Завозилась, выдернула из-под себя одеяло и засуетилась, не зная, что делать дальше.

— Смешно, да? — фыркнула снова Алена, откидывая с плеча ту самую прядь, которую он недавно накручивал на палец.

Гордей скрестил руки на груди, ноги расставил чуть шире.

Он даже не сомневался, что ту…

— Нисколько.

— Ты забавляешься, признайся? Точнее, тебя забавляю я. Как у вас принято называть таких, как мы? Игрушками?

Гордей, ничего не ответив на ее выпад, сделал пару шагов по направлению к кровати.

Алена сразу подалась назад, выставив руки за спину. Как не опрокинулась — вопрос. Зато глаза снова распахнулись у нее. На пол-лица стали. И боевой злой блеск, которым она, видимо, пыталась от него защититься, то мелькал в глубине, то отчетливее проявлялся.

Как и свежий запах ночи.

Спроси Гордея в другой раз, что это за замысловатый запах ночи, он не ответит. Сегодня у него была именно такая ассоциация, значит, так и было. И точка.

Он остановился вплотную к кровати. Мог упереться в колени Алены, но вовремя вспомнил, что они находятся в больнице и сексуальные игры стоит оставить на потом.

С них хватит и одной кровати на двоих.

Алене так точно.

Н-е-ет… И ему тоже. Потому что по телу разгонялся жар, которому было плевать на доводы разума.

— Ложись. Спать, — тщательно проговаривая каждую букву, выдавил он из себя, нависая над Аленкой.

— А ты? — выдохнула она, краснея.

— А я лягу рядом. Не на коврике же у двери.

— Нет, подожди, ты..

— Ален. Спать, — с той же интонацией выпалил он, давя взглядом.

Алена покраснела еще сильнее. Если бы они не находились в больнице… Если бы ее мать не лежала в соседней комнате..

— Не раздеваться, хорошо? — буркнула девчонка, смещаясь куда-то в сторону.

— Как скажешь.

Он обошел кровать. Подписался джентльменом, соблюдай правила, так выходит?

Так выходит.

И не так.

Потому что жар продолжал сносить его разум нахрен.

Когда он в последний раз так кипел?

Гордей не стал раздеваться. Провокация на самом деле не уместна.

Аленки хватит, встанет и остаток ночи проведет в кресле. Он еще удивлялся, как она изначально не додумалась там обосноваться, а пришла к нему.

Гордей растянулся на кровати. Сначала лег на спину, едва не столкнув Алену. Она только и успела пискнуть порывисто отодвигаясь на край и опасно начав заваливаться.

— Свалишься же, — тотчас рыкнул он, ловя ее и притягивая к себе за талию.

Аленка, естественно, начала сопротивляться. Заелозила, коленкой ему в бедро зарядила.

— Пусти. Ты…

Он с ней справился быстро. Уложил к себе на плечо. Потом почти всю на себя.

— Спи.

Да-а, так было удобнее. Вся кровать его.

И Алена… Тоже его.