Глава 22

— Вертолет?

Отчего-то у Алены свело горло. И какое-то глухое карканье получилось, а не вопрос.

Гордей продолжил вести ее к этому непонятному и пугающему зверю с черными лопастями. Как получилось, что Табасов с утра захватил ее руку в плен и не выпускал ни под каким предлогом? А если выпускал, то при первой же возможности снова заграбастывал?

— Он самый.

— И мы на нем полетим?

— Совершенно верно.

— А если я скажу, что мне страшно?

Она едва не ляпнула про мокрые трусики, но вовремя исправилась. В свете последних событий упоминание мокрых трусиков явно истолкутся в искаженном подтексте.

Хотя, может, не таким уж он искаженным и будет.

Гордей рядом, и с ней что-то начинало происходить. Они едут в горы. Вдвоем. С благословения мамы.

Ой. Вот «ой», и все тут.

— Я буду держать тебя за руку. — Гордей подмигнул Алене.

— Ты и так держишь — контроль.

Она попыталась вернуть себе ладонь. Щеки полыхали с раннего утра, Алене никак не удавалось взять эмоции под контроль. Казалось, что все, абсолютно все знают, куда она собралась и с кем. А еще эта открытая демонстрация Гордеем их намечающихся отношений. Правильно же она расценивала его жест? Просто так девушку за руку не держат.

На них смотрели. Кто-то открыто, кто-то — быстро отводя взгляд. Даже Наина Георгиевна, с которой они столкнулись, выходя из дома, округлила губы в загадочном «О». Алена едва сквозь землю не провалилась.

Как она подобное допустила?! Надо было дождаться, пока они выйдут из дома! А это что получалось? Как она потом в глаза Наине Георгиевне посмотрит? Что милая женщина о ней подумает?

Кого не волновала молва, так это Гордея. У него было прекрасное настроение. Он улыбался и шутил.

И крепче держал ее за руку.

— Я и вторую себе заграбастаю.

Вот уж точно — заграбастает, иначе и не скажешь.

На вертолете летать оказалось не так страшно, как Алене думалось. Не последнюю роль сыграла близость Гордея. Он сдержал слово — сидел рядом, обеспечивая ей максимум комфорта и безопасности. Она и сама к нему прижималась. Голову на плечо положила. Пусть думает, что о нервозности.

Причина, конечно же, была другой.

— A чем мы будем заниматься в горах?

— Отдыхать и дышать свежим воздухом. Такой план устраивает?

— Идеальный. Но я взяла с собой ноут… Мне позаниматься надо будет.

Последнее предложение она договаривала уже на автомате. Гордей та-ак на нее посмотрел, что захотелось спрятаться под сиденье. И одновременно стало смешно.

Он, ничего не говоря, демонстративно шумно выдохнул.

— Я немного. Честно.

— Считай, я поймал тебя на слове.

Потом ей стало не до разговоров. Они набрали высоту. Сначала Алена боялась смотреть за стекло. Как-то близко все казалось. Облака, горы.

Само небо. Любопытство все же взяло верх.

Эта открывающаяся красота завораживала. Подчиняла и влюбляла.

— Нравится? — спросил Гордей, едва ощутимо целуя ее в висок. — Это только начало, Ален.

Если бы девушка посмотрела в тот момент в лицо мужчины, она бы поразилась, насколько он серьезен. И, возможно, пришла бы к выводу, что фраза имела двойной смысл.

Их доставили прямо на взлетную площадку дома. Алена почти не удивилась.

— Мы остановимся здесь?

Горы, лес и затерянный среди них большой дом…

Ожившая картинка из поисковой ленты. Не иначе. Как сказала бы ее бабушка — «что-то на богатом»…

И здесь Гордей сразу взял ее за руку и повел в дом.

— Дом ваш? — не удержалась Алена от вопроса.

— Да.

Коротко и лаконично.

— Есть хочешь?

— Нет, мы летели-то всего ничего. А Наина Георгиевна запихала в меня с утра все, что можно и нет.

— Тогда по кофе и поехали дальше.

— Куда? — притихла Алена.

— Наслаждаться пейзажами.

Гордей сделал так, как говорил. Правда, кофе они взяли с собой. У него в доме и бумажные стаканчики имелись.

Они гуляли долго. Сначала было предложение подняться в сами горы. Алена отказалась.

— Может, завтра или в другой раз.

Сказала и тотчас прикусила язык. Кто ее, дуру, за него тянул? Какой другой раз? О чем она?

Оказалось, что о том. О нем самом.

— Ок. В горы поднимемся через пару выходных. В следующие у меня важная встреча, которую отменять я не хотел бы, а в начале ноября самый раз.

Алена сделала вид, что ничего сверхъестественного не услышала. Подумаешь, ей сообщали о планах на ближайшие выходные. И ее в эти планы вписали.

Она не была против. Нет… Она бы поехала.

И поедет. Если он позовет.

С ней творилась полная неразбериха. Сердце постоянно закатывалось то от восторга, то от непередаваемой нежности к мужчине, который сегодня задался целью полностью забрать ее внимание себе. Причем все. Полностью. Мало того, что руку он ей так и не вернул, он постоянно ее трогал. Обнимал. Иногда даже целовал. Не в губы. Нет. В волосы. Шею. Плечи.

У Алены кружилась голова.

Это оно, да? Оно? Их первое свидание? Или что?

Она хотела озвучить вопросы вслух, подобрать игривую интонацию, спрятаться за легкостью бытия. Не получалось. Она собиралась начать диалог и терялась. Или в пейзажах или в прикосновениях и взглядах Гордея.

Пусть она была почти малолетней дурочкой, неопытной девственницей, но сегодняшние взгляды Гордее красноречивые. Не понять их посыл невозможно.

Он заявлял на нее права.

А она позволяла это делать…

Они поднялись на небольшой выступ. Гордей встал за спиной Алены, прижав девушку к груди. Руками обвил талию, подбородок положил на плечо.

— Зимой приедем сюда, покатаемся на лыжах и сноуборде.

Алена прикрыла глаза. Еще одно обещание.

Нет. Другое. Констатация факта. События, которое обязательно произойдет.

Алена медленно кивнула:

— Я умею кататься и на лыжах. А вот на сноуборде нет.

— Научу. Если катаешься на лыжах, значит, встанешь и на сноуб.

Внезапно Гордей выпрямился.

— А ну-ка пошли.

Он потянул ее за руку. Алена интуитивно воспротивилась.

— Скажи, что задумал.

— Сама увидишь.

Конюшня!

— 0 мой бог, — простонала Алена, устремляясь вперед.

— Неужели тоже умеешь держаться верхом? — добродушно усмехнулся он, устремляясь следом.

— Да Гордей, да! Можно? Скажи, что можно! — Ей никак не удавалось связно сформулировать вопрос. Она едва не прыгала от восторга. Не удержавшись, похлопала в ладоши.

Она металась от одного стойла к другому. Восхищалась одной лошадью, другой.

Это был один из лучших дней в жизни Алены.

И он еще не закончился.

Чуть позже они устроились на диване. Гордей предварительно разжег камин. И не какой-нибудь электрический, а самый что ни на есть настоящий, на дровах. Последний факт особенно умилил Аленку. Она наблюдала, как Гордей подкладывает дрова.

Мышцы на его спине напряглись. На бедрах тоже.

Алену кидало то в жар, то в холод.

Они же одни в доме. Абсолютно. Никого больше нет.

Только он и она.

— Чем займемся? Посмотрим фильм? Или ты заниматься пойдешь? — На последнем предложении Гордей демонстративно скривился.

Позаниматься надо было. Но какое там… В голове не было ни одной дельной мысли.

— Завтра с утра посмотрю.

— Может, забьешь?

— Ты чему учишь первокурсницу?

Она шутливо запустила в него мягкую подушечку. Гордей, естественно, ее поймал.

Они остановились на фильме. Алена заерзала. Она никак не могла найти идеальное положение для просмотра. Все не так и все не этак. Гордей подставил перед диваном длинную банкетку для ног. Алена ей воспользовалась. И что? Да ничего!

— Иди уже ко мне, — тихо смеясь, сказал мужчина, притягивая девушку к себе и укладывая на свою грудь.

Алена тотчас притихла. А вот это уже лучше. Намного лучше.

Она слышала, как учащенно бьется его сердце. В унисон с ее.

— Может, вина?

Алена прикусила губу.

— А давай.

— Спаивать я тебя не буду, Шоколадка. Выберу самое низкоалкогольное. Белое, красное?

— Гор, я не знаю… Я же почти не пью.

Рука мужчины чуть сильнее сжала ее талию.

— На самом деле, это не так уж и плохо.

Пока Гордей ходил в винный погреб — как выяснилось, здесь и такой имелся.

Алена снова искала позу. Нет, без Табасова ей сегодня не усесться. Отчего-то этот факт вызывал у Алены то смех, то раздражение.

A все потому, что она нервничала.

Их выходные только начинались.

Вернулся Гордей с бутылкой и сырной нарезкой. Фрукты тоже кое-как уложил.

— Пойдет?

— Более чем.

Алена закинула ноги на диван, поджав пальчики.

И мама ее отпустила с Гордеем! О чем она думала? О счастье дочери, видимо…

Мама видит то, что скрыто. Алене никогда не удавалось ее провести.

— За удачные выходные?

— За удачные выходные, — вторила она Гордею с пылающими щеками.

Он тоже сделал всего пару глотков, а потом вернул Алену себе на грудь.

Они некоторое время делали вид, что смотрят фильм, к закуске никто не притронулся. И Алена, наконец, решилась. Она положила ладонь на мужскую грудь. Это можно считать за проявленную первой инициативу? Гордей накрыл ее ладонь своей, и они продолжили смотреть фильм.

Их намечающуюся идиллию прервал телефонный звонок. Звонили Гордею. Телефон он кинул на комод, стоящий неподалеку.

После первого непринятого вызова пошел второй.

Выругавшись, мужчина поднялся.

— Сейчас вырублю и вернусь. Сиди так, как сидишь, — шутливо приказал он.

— И что, вообще не двигаться?

— Вообще.

Она бы с радостью согласилась, если бы не одно «но». Точнее, этих «но» было с десяток точно. К сожалению или к счастью, они все ее напрямую не касались. В них еще разбираться и разбираться.

Девушка снова заерзала, выпрямилась.

— Гордей. — Алена замялась. — Можно я тебя кое о чем спрошу. Точнее..

Она нервно облизнула губы.

Гордей остановился перед диваном, слегка нахмурившись. Глянул на Алену, потом опустился перед ней на корточки, лишив возможности встать. А она порывалась. Разговаривать с Гордеем, глядя ему в лицо, которое теперь находилось на одном уровне с ее, довольно проблематично, особенно учитывая щекотливую тему, которую она решила затронуть.

Лучше бы они стояли. Или сидели. Ой, все!

— Говори.

Иногда Алена поражалась его спокойствию. Она исходит на нет от нервозности, от адреналина, что набирал обороты и ошалело гулял по телу, а ему хоть бы хны.

Алена шумно вздохнула, выпрямила спину и положила руки на колени. Школьница у директора, не иначе.

— Твой отъезд… последний… Как-то связан со мной? Со мной и мамой, — поспешно уточнила она.

Рука Гордея, что лежала на ее ноге, едва заметно напряглась. Вены обозначились четче.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну тебя! А зачем ты вопросом на вопрос отвечаешь?

— Мне интересен хоть твоих мыслей.

— Решил проверить, насколько я владею аналитикой? Еще плоховато. Но я учусь.

Она поймала себя на том, что улыбается. Вот те раз!

— Мама сказала, что она в опасности, — продолжила Алена, склоняя голову и не сводя своего взгляда. — Я не знаю подробностей. Для меня уже сам факт, что моей маме что-то может угрожать, шокирует.

— Галине ничего не угрожает, — твердо сказал Гордей. — Мы решили вопрос.

— Но угрожало?

— Могло.

— Блин, Гордей… А поподробнее нельзя?

— Ты уверена, что готова услышать подробности?

Алена прикрыла глаза и сосчитала до десяти. Рука Гордея гладила ее. Успокаивала.

— Мама родила меня очень рано. В семнадцать.

— Я знаю, Ален.

— Я росла без отца.

— И это я тоже знаю, Ален.

— Она еще у меня такая молодая…

— Отец о ней позаботиться. Точнее… — Гордей громко хмыкнул, чем вынудил Алену распахнуть глаза. Забавляется он!

— Что «точнее»?

— Отец никуда теперь твою Галину не отпустит от себя. Уж поверь мне. И за нее любого порвет.

Та-ак..

Так-так.

— Это хорошо или плохо? — порывисто уточнила Алена. В висках стучало.

— Это охрененно.

Теперь он улыбнулся. И Алену отпустило. Разом. Напряжение ушло из тела, головы.

А еще возникло странное ощущение. Его в своей жизни она почти не испытывала. Когда бабушка была жива, они с мамой были ее опорой и надёжней. Они решали многие проблемы. Мужчин в их семье не было. Алена росла, не зная, что такое мужская забота. Когда мужчина принимает на себя решение возникшей задачи.

Слова Гордея пробирались в самое сердце. Затрагивали такие глубины, о которых Алена если и подозревала, то смутно. А еще голова закружилась отчего-то. Сильно.

— Я тебя поняла, Гордей. Спасибо… И еще… То, что я сейчас сделаю… Не смей расценивать как благодарность. Понял? Вспомни что ты взрослый, серьезный мужчина.

— Заинтриговала, Шоколадка.

Он не сводил с нее немигающего взгляда. Гад точно знал, что она собралась сделать. Ну и пусть! Пусть..

Потому что она тоже хотела. Чувствовать его. Быть рядом.

Она подалась вперед, откинув все сомнения. Их попросту не осталось. Она уперлась руками в плечи Гордея, опрокидывая его назад.

Он упал на спину, позволил себя повалить. Алена упала сверху.

И сразу губы к губам.

Не то чтобы она боялась передумать. Она об их поцелуе думала весь день. Мечтала. Вспоминала. Тем более Гордей не оставил ей ни единого шанса не думать о их близости, несмотря на насыщенный день. Он был рядом. Этого оказалось достаточно.

Гордей перехватил инициативу почти сразу же. Позволил ей прижаться. И пару раз поцеловать. А дальше сам набросился на нее.

C таким жаром, что Алена даже растерялась. Но лишь на секунду. Ей зашла его реакция! Давно ее надо было поцеловать. Прижать к себе! А не эти дуновения на волосы!

Его руки были везде. Прошлись по спине, сжали ягодицы Алены. Снова вернулись к плечам и голове девушки. Алена и сама исследовала тело Гордея. Приоткрыла губы, впустила его в себя.

Сладко же! И остро.

Губы Гордея несли легкий привкус мяты и вина. Тело, состоящее из каменных мышц, воспринималось иначе. Большое, оно идеально совпадало с телом Алены.

Соски девушки напряглись. Их защипало. Закололо. Алена готова была поклясться, что чувствует, как они соприкасаются телом Гора. И его жар. Он не давал ей покоя.

Аленина рука сама собой заскользила вниз и наткнулась на ремень. Сердце девушки сделало кульбит. Ладонь тоже закололо.

Она не останавливаясь повела ниже.

Она хотела!..

Гордей, тяжело и рвано дыша, перехватил ее руку и крепко сжал.

— Пошли-ка мозги проветрим. Иначе ты сейчас окажешься подо мной, Шоколадка. А я предкам дал слово, что верну тебя в целости и сохранности. Заметь, черт побери, обоим!

А-а-а, вот и причина, почему мама отпустила ее с легким сердцем.

И слово он дал. Как интересно. И мило, черт побери.

Значит, с ним говорили. И мама, и Харитон Валерьевич. С ума сойти.

Второй рукой Гордей сжал ее задницу. Причем умудрился захапать сразу обе ягодицы. Как будто ему было мало.

Он возбудился.

— А… куда мы пойдем? — выдохнула Алена, пряча лицо в основании его шеи.

Тут он тоже вкусно пах. Не удержавшись, она поцеловала его. Лизнула.

Он как-то глухо застонал и резко сел прямо вместе с ней.

— Есть джакузи на свежем воздухе. Предлагаю там продолжить… э-э-э… вечер.

Почему думалось, что после слова «продолжить» у него шло другое предложение.

Некоторое время Алена не расцепляла руки. Сидела на Гордее, как обезьянка, старательно не замечая его эрегированный член, который упирался ей во внутреннюю сторону бедра. Если сдвинуться чуть-чуть, совсем немного, член…

Жаром обдало не только низ живота.

Трусики намокли. Алене стало страшно. А если Гордей знает, что с ней происходит? Да конечно знает. Алена, очнись, он трогал тебя там языком! На позвоночнике от воспоминаний выступили капельки испарины. Стыдно признаться, захотелось повторения.

Вспыхнув, как спичка, девушка поспешно поднялась. Ноги особо не держали. Хорошо, что Гордей сразу последовал ее примеру.

Если что, рухнет на него.

Он-то не даст упасть.

Никогда.

Господи, да что с ней? Откуда эти бредовые мысли? Или они не бредовые? Ей всего восемнадцать, а думает она как взрослая умудренная жизненным опытом женщина!

Но иногда мозги включать полезно.

— У меня нет с собой купальника, — призналась Алена, поджимая пальчики.

— Есть новые.

Всего два слова, а девушку откинуло назад. В холодную прорубь кинули. Стараясь не выказать глупой обиды, на которую Алена не имела никакого права, она, отойдя от него, глухо бросила:

— Все размеры имеются, да?

Гордей в ответ недобро прищурил глаза. Он сразу уловил ее перемену. Ленивой походкой направился к ней. Шел не спеша. Шаг за шагом. Он был у себя дома, на своей территории. Чувствовал себя уверенно.

Алена вздернула подбородок кверху. Она не отступит. Больше нет.

Он остановился максимально близко к ней, и не сделать шаг назад стало настоящим искушением. Но Алена решила стоять на своем. Она не сказала ничего провокационного, лишь уточнила. Так ведь?

— Размер только твой. И сюда я привез девушку впервые. Как, кстати, и в «Утес».

— «Утес»? — В висках Алены застучало. Какая же она дурочка… Ревнивая и глупая. Все напоказ.

— Ресторан в горах.

— Точно…

Алена готова была провалиться сквозь землю.

А еще… Она знала, что Гордей не врет. Ему попросту незачем это делать.

— Тогда… тогда показывай, где можно переодеться.

Итак, купальники. Размер был ее. Совершенно точно. И они были… хм… Мама бы не одобрила. Иногда Галина Дмитриевна была до жути консервативна. Алена и сама никогда бы на такие не обратила внимания. Она выудила белую тряпочку, полностью состоящую из веревочек. И куда это нацеплять?

Ее смех разобрал. Ладно, сам напросился.

Большой махровый халат пришелся как нельзя кстати. Она закуталась в него.

Теперь найти это джакузи…

Гордей объяснил, где оно находится. Но кто бы его еще слушал.

Алена честно пыталась вспомнить. По итогу немного поплутала по дому, злясь на себя за невнимательность. Ротозейство в действии. Что ей мешало запомнить инструктаж Гордея? Дом оказался слишком большим. Сколько тут квадратов?

Потом она все-таки сообразила, куда идти. Точнее, натолкнулась на приоткрытую дверь, откуда веяло осенней вечерней прохладой.

Она не ошиблась. Не в этот раз.

Увидев стоящего к ней почти обнаженного Гордея, Алена замедлилась. Он стоял, широко расставив ноги и смотрел куда-то вдаль. Возможно, на горы. Или на ущелье. А может, и на равнину. Алена же залюбовалась им. Она не могла знать, как происходит у других девчонок, но ей хотелось на Гора смотреть снова и снова. Изучать его. Узнавать. Он такой, черт побери, красивый! Сексуальный! Взгляд отвести она не могла. Это нормально?

Наверное, да.

Гордей обернулся и поманил ее.

— Я уже планировал отправиться на твои поиски.

— Правильно сделал бы.

— Неужели заблудилась?

— Понастроят хором, — шутливо пробормотала она и обняла Гора за спину.

Пусть думает, что хочет.

— Тебе не холодно? — Он, отличие от нее, стоял в одних плавках. А на улице почти минусовая.

— Ты меня греешь.

Как можно парой слов деморализовать человека? Алена переступила с ноги на ногу и сильнее ткнулась носом в позвоночник Гордея. Нельзя стоять на свежем воздухе долго.

— Пойдем.

Она потянула его в воду.

— Ты в халате планируешь купаться? — поддел ее Гордей, заметив, что она не спешит раздеваться.

Алена задрала нос выше.

— Кто выбирал купальники? — фыркнула она, взявшись за пояс.

Гордей уже погрузился в воду и вытянул руку вдоль бортика. Она не стеснялась его. Наоборот. Ей хотелось, чтобы он видел ее на адекватно относилась к своей внешности. Знала, что привлекательна. Что у нее красивая фигура. Высокая грудь, тонкая талия. Длинные ноги. Попа тоже имелась.

Мама часто говорила Алене, что красота женщины не в обнаженности. Алена была с ней согласна. Поэтому предпочитала носить платья. Причем не мини, а приемлемой длины, но и не старушечьи.

Платья — это сексуальность. Женственность. В ее гардеробе имелись и джинсы, и штаны с шортами. Куда ж без них.

Алена замешкалась не потому, что стеснялась показать себя Гордею. Наоборот. Она ждала, когда он обратит на нее внимание.

Сегодня она будет красивой для него.

Не зря ждала. Даже несмотря на то, что освещение на террасе соответствовало времени суток и интимной атмосфере, она заметила, как нервно дернулся кадык Гордея. Как сам мужчина подался корпусом вперед, не в силах усидеть на месте. Он не пытался изобразить напускную леность.

Он показывал, что его волновала только она.

Или даже не показывал, а действовал на инстинктах?

— Я… Купальник ужас. Веревочки…

Алена подошла к самому краю джакузи. Потрогала ногой воду. Теплая.

— В таких ты будешь щеголять только передо мной. Даже не думай, что я позволю тебе вырядиться в нечто подобное при других.

Ox…

Алена спустилась в воду и зажмурилась. Будем думать, что от приятных тактильных ощущений, а не от слов Гордея.

Хотя кого она обманывает?

Впечатления от джакузи на открытой веранде среди гор впечатляли. У Алены перехватило дыхание. И правда, как же хорошо!

Тело мгновенно отреагировало. Сначала вроде как закололо, потом мышцы расслабились. Она не погружалась в воду полностью, опустилась по грудь.

И замерла.

На языке вертелось несколько колких замечаний в ответ на последние слова Гордея. Она намеревалась их произнести. Честно.

Но они так и остались невысказанными, потому что Гордей направился к ней. Разрезая воду широкими гребками, он оказался рядом.

Его пальцы прикоснулись к щеке Алены:

— Почему позвонила именно мне? — надсадно потребовал он каком звонке шла речь — они оба знали.

В грудь словно что-то впечаталось. Сжало там все. И горло тоже перехватило почему-то.

Алена склонила голову набок, пытаясь понять, зачем он интересуется этим вопросом. Мышцы живота тоже как-то сами собой напряглись.

Она не придумала ничего лучше, чем сказать.

— Не знаю.

— Врешь, Шоколадка.

Да. Врала. Но признания вслух ни за что не сделает!

— Может, потому, что ты меня ненавидишь?

— Попытка засчитывается. — Гордей мягко улыбнулся. — Но слабовато тебя же на все есть ответы.

— Тогда ответь сам, — сглотнула она.

Наклонившись над ней, практически не давая шанса избежать близости своего тела, Гордей ответил:

— Потому что ты моя девочка.

— Я не твоя, Гор, — сказала Алена с пылающими щеками. Она сопротивлялась по инерции.

По тому, как вспыхнули темные глаза Гордея, как на их дне загорелся довольный блеск, он был с ней не согласен.

— Моя, Ален. Чья же еще?

И правда — чья?

Она принадлежит себе, что за глупый вопрос.

Гордей властно положил руку на ее талию и потянул на себя. Сопротивляться в воде было бесполезно.

— И чтобы пресечь раз и навсегда разговоры о тебе и отце, предлагаю объявить нашу с тобой помолвку.

— Ты, дурак? — сорвалось с губ Алены.

Гордей лишь хмыкнул в ответ.

А что, она вот тоже иногда бывает дурой. И что там говорят про два сапога?. Может, стоит вспомнить?

— Итак, если ты признаешь, что моя..

— Эй!

Алена шутливо ударила его по плечи, подняв ворох брызг.

— Продолжаем. Так что давай уже повтори следующее: «Я позвонила тебе, Гордей, потому что люблю тебя».

— Еще чего, — вспыхнула Алена. Как он узнал? Или он шутил?

Нет, не шутил.

Смотрел в самую душу.

Алена готова была провалиться сквозь землю. Точнее, воду. И, не придумав ничего лучше, начала подниматься.

Естественно, ей никто не позволил уйти. Ее схватили, перехватили, опрокинули на себя.

— И чего ты переполошилась? Чего засуетилась?

— А нет причины?

— Конечно нет.

— Он улыбался.

Черт его побери!.

Алена не выдержала и толкнула его кулачком в плечо. Проще было сдвинуть поезд, чем Гордея Табасова.

Он быстро перехватил инициативу, сжав ее сильнее. Не просто тело — сердце.

— Я люблю тебя, мелкая.

— Я Шоколадка, — на каком-то диком адреналине поправила она его и лишь потом вскинула кверху глаза. — Что?..

До этого она пялилась ему в шею. Туда, где лихорадочно билась жилка.

— Ок, исправляюсь. Я люблю тебя, Шоколадка. Так доходчивее?

— Нифига…

Она же не вслух это сказала?