Глава 23

— Теперь, может, все-таки скажешь?

Алена не успевала за Гордеем. В его голосе слышалось нетерпение, легкое порыкивание. Она рассеянно моргнула.

— Давай-давай, говори.

Он вроде бы и подначивал ее. Даже словесно принуждал. В легкой форме, но все же. И при этом смотрел так внимательно, так пристально, что у Алены душа сжималась в малюсенький комочек. Трепыхалась. Билась.

Неужели это правда? То, что происходит здесь и сейчас? То, что Гордей говорит.

— Люблю, — выдохнула она. Пульс шпарил по венам. Огонь шел следом. По пятам, не отпуская Алену ни на секунду.

Потом она поражалась себе. Гордею тоже. Как они кинулись друг к другу. Как доверились. Точно со скалы в море сиганули.

Годы спустя, обсуждая этот вечер мамой, умалчивая про интимные подробности, Алена придет выводу, что иначе и быть не могло. Ты или падаешь в человека, или нет. Ты принимаешь его или нет. Твой он или чужой.

Все.

Гордей резко подался вперед, соединив, наконец, их губы. Где-то рядом плеснулась вода. И даже, кажется, крикнула птица…

Алена вцепилась в него, руки соскальзывали с влажных плеч, она заново их возвращала. К нему! Живот сводило приятной судорогой. Гордей прикусил ее нижнюю губу, она в ответ облизала его, осмелела, толкнулась языком. Он тотчас его поймал, взял в плен.

— А как же Анжела? — вырвалось у нее, когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.

— Але-ен…

— Что? Может, я тоже ревную?

Мужчина взял ее за подбородок.

— Скажи это еще раз, — хрипло бросил он, снова целуя, точно не нацеловался. О чем она?! Конечно, не нацеловался, потому что и она жаждала продолжения.

Когда вот так, свободно. Имея право. Когда рухнули барьеры, препятствия.

— Ревную, — призналась Алена еще раз, жмурясь от удовольствия.

Его смех напитал кожу счастьем. Таким, о котором она даже и не смела мечтать. Но он был. Понимаете? И оно проникало, наполняло Алену, дарило нежность и невесомость.

Девушка прильнула к Гордею. Пусть будет сегодня так.

— Анжела никогда не была в моей жизни, — хрипло проговорил Гордей, ловя Алену и сильнее прижимая ее к себе. Укладывая на себя. Вода своеобразным образом мешала чувствовать друг друга и в то же время соединяла их.

— Это как. Вы же были вместе..

— Анжела считала, что мы вместе. А я с ней просто спал, — более жестко сказал Гордей, опуская ладонь на пояснице Алены.

— Я не кобель, Ален. У меня… хм… Сказать, что я прямо вот чистоплотен в плане секса, не могу. Но я и не трахал никогда все, что движется. С Анжелой закружилось. Раз переспали, второй. Я знаю ее семью, ее саму. Она тоже не прыгала из койки в койку.

Меня это устраивало.

Алену закололо изнутри. Ей хотелось узнать, что чувствовал Гордей к этой Анжеле, но и слушать о его похождениях было сложно.

Даже чуточку больно.

Она облизнула губы.

— Продолжай. Расскажи о себе.

— Потом ты, — стребовал он.

Она кивнула.

— На самом, деле особо рассказывать нечего. У меня никогда Анжелой или другой девушкой не было ничего серьезного. Секс, и только. Причем я всегда обозначал свою позицию. Ну… У нас так принято.

— У нас? У кого это?

— У меня и Потапа.

Гордей вдавил пальцы в кожу Алены. Приятно. Очень. Его прикосновения мешали сосредоточиться на разговоре. Все-таки не то они место выбрали для выяснений. Но, скажите на милость, кто планирует подобное? Что есть, то и надо брать. Алена и брала.

Нет — хапала. Жадно на грани фола.

— А пояснить? — Девушка тоже распластала ладонь на плече Гордея.

И до губ его оставалось совсем чуть-чуть.

— Мазур конкретно помешан на морали. У него свой кодекс, свои правила чести. Видишь? Мы, два идиота, как-то поклялись на крови.

Гордей поднял вторую руку и показал тонкий, едва заметный шрам на ладони.

— Нет слов?

— Нет.

Гордей довольно улыбнулся.

— Такое тоже бывает, Шоколадка. Прикинь?

— Не могу даже прикинуть.

Алена заерзала и приблизила к себе ладонь Гордея, пытаясь рассмотреть что-то неведомое в тонкой белесой линии. Линия как линия. И в то же время — другое. Нечто большее. Весомое.

— Я даже не буду спрашивать зачем, — тихо ответила она.

Как так получилось, что с разговора об Анжеле они переключились на нечто важное, сокровенное?

— Наши семьи всегда дружили. На протяжении нескольких поколений. На самом деле, это парадокс, который многим не нравится. И мы, и Мазуровы довольно… э-э-э… ну скажем так, влиятельные семьи и не только в Каянске. А, значит, априори нам есть что делить. Как так получилось, что делить нам до сих пор ничего не пришлось, — хрен знает. Но это чертовски радует.

Алена быстро кивнула. Ей очень нравилось, что Гордей начал говорить. Открывать для нее то, что было запретным. О чем нельзя прочитать в сети или узнать из разговоров знакомых.

— Мы с Потапом ровесники. Плюс-минус несколько месяцев. Росли вместе. Кстати, читали на пару Тома Сойера.

— Ого. Какие подробности, Табасов. — Алена удобнее устроилась в его руках.

Пусть говорит…

— Ага, ржем с этого до сих пор. Но книга стоящая. Детям своим лично читать буду. И по-пацански мы сожалели, что не родные. Ну ты понимаешь. Есть у детей определенный период, когда они убеждены, что общая кровь решает многое. Отвечает за общую судьбу. Мы и решили побрататься. Почему бы и нет?

— Поняла.

Алена дотронулась до тонкого шрама.

— Так вот, к чему я это. Братаны же всегда вместе, логично?

— Логично.

— А дальше я тебе расскажу страшную тайну. Клянись давай, что никому и никогда о ней не расскажешь.

Переход от серьезного тона к шутливому разрядил атмосферу. Алена, слушая Гордея, живо представила двух мальчишек шалопутных, озорных. Они у нее никак не ассоциировались с высокомерными детишками, вечно задирающими нос и всех остальных.

Алена подняла кверху левую руку и торжественно сказала:

— Клянусь.

Гордей довольно хохотнул.

— Мы с Потапом в тринадцать лет попали в закрытый клуб. Не в Каянске. Тусили в Европе летом, вот нас и понесло. Отцы, конечно, нам за это потом взбучку приличную устроили. Наивно было полагать, что они не узнают про наши вылазки. Но на тот момент мы искренне полагали, что никто ничего не прознает.

— Даже боюсь спрашивать, что за закрытый клуб.

— Самый что ни на есть развратный. Где на человека в одежде смотрят, как на идиота.

— Боже.

Алена прикрыла рот ладонью:

— И вы поперлись в такой клуб…

— Нам было интересно. И не забывай, нам было по тринадцать. Гормоны играют, стояк почти круглосуточно.

— Ой, так ли круглосуточно.

— А ты проверь. — Верхняя губа мужчины дернулась. Его шатнуло в эмоции. — Хотя нет… Стой!

Он сжал обе ее руки, обездвиживая, точно она на самом деле собиралась проверить.

Алену тоже шатнуло. А что… Она бы могла. Проверить. Да-да. Во рту образовалось слишком много слюны, и она поспешно ее сглотнула.

Пусть держит ее руки. Правильное решение.

Но… Неужели он сейчас возбужден? Мышцы лона сократились. За разговорами она забыла, что они оба почти голые. И что она почти лежит на нем.

— Мы тут серьезные темы ведем…

— Угу. Про то, как вы попали к нудистам.

— Они бы оскорбились, услышав твою характеристику.

Глаза Гордея снова потемнели, и на минуту между молодыми людьми возникла пауза.

— Так чем дело кончилось? В чем заключается страшная тайна?

— В шабаше, который мы лицезрели. Тринадцатилетние подростки увидели все виды секса. Какие только можно представить и нельзя. Сказать, что мы оказались под впечатлением, — не сказать ничего.

— Что, прямо такая жесть была?

— Ты же смотрела порнушку? — Гордей хитро прищурился.

Алену подмывало сказать, что «нет». Но это было бы неправдой.

— Смотрела.

— Жесткую?

— Гор!

— Будем, считать, что лайтовую. А вот нам достался сразу хардкор.

— А нечего лазить где попало.

— Согласен.

— Каким чертом вас туда понесло?

— Любопытство сгубило не только кошку. Так к чему я рассказываю это… Мы с Потапом оказались парнями впечатлительными. После увиденного решили, что грязь собирать не будем. Это к вопросу об Анжеле. Она не грязь, конечно вполне приличная девочка. Но я ей ничего не обещал. И ничего, кроме секса, не предлагал. Я всегда четко проговариваю позицию взаимоотношений.

Концовка была неожиданной.

— Тебе, Шоколадка, предлагаю. И не просто отношения.

Внезапно Алена сорвалась. Ничего этому не предшествовало. Или, наоборот, все? Ком, что неделями рос в груди, разлетелся на ошметки, задев и сердце. Она всхлипнула и вцепилась в Гордея.

— Ты не шутишь? Сейчас… Ты серьезен?

За вопросами последовал всхлип. На лице молодого мужчины на мгновение отразилось удивление. Он тоже не был готов к такому повороту.

Сжал ее, заключил лицо в ладони.

— Похоже, что я шучу? А ну-ка, прекращай разводить мокроту.

Алена быстро-быстро протестующе замотала головой.

— Так не бывает…

— Почему?

— Не бывает, и все. Ты же возненавидел меня с первого раза… Гадостей мне наговорил..

— Да я влюбился в тебя с первого взгляда, глупая!

— Еще и обзываешься.

— А ты чего ревешь?

Она еще раз всхлипнула и по-детски шмыгнула носом.

— Не знаю. У меня стресс…

— От того, что я признаюсь тебе в любви?! Ну нихера реакция…

Гордей не злился. Она это видела. Не в силах справиться с собой, перекладывая часть ответственности на него, она впилась ему в губы. Пусть целует! Пусть успокаивает!

— Нетушки, ну-ка, ну-ка, ты мне зубы не заговаривай. — Гордей отстранился от нее. Алена настырно потянулась снова. Он увернулся. Она не выдержала и начала шуточно топить его, пытаясь погрузить под воду.

Он и не думал поддаваться. Еще чего! Вот и правильно. Зато у Алены немного дурь сошла и энергии поубавилось. В конечном итоге, это она оказалась несколько раз под водой.

Отплевавшись и смахнув с лица воду, радуясь, что додумалась смыть макияж, Алена устроилась рядом с бортиком. Гордей встал напротив. Прохладный воздух щекотал кожу. Звезды одна за другой загорались на небе, создавая невероятно чувственный и яркий пейзаж. Алена закинула голову, пытаясь отыскать Млечный путь. А-а-а, нашла значит, еще что-то помнила из детства.

Гордей дал ей полюбоваться небом, потом дотронулся губами до ее плеча:

— Подытожим разговор вечера?

— Если только ты… У меня голова плывет…

— Надеюсь, от счастья.

Алена не стала лукавить.

Кивнула.

Да. От счастья И от Гордея — тоже.

Ей еще предстоит осмыслить происходящее.

С момента похищения они оба точно с цепи сорвались. Гордей ее никуда не отпускал, постоянно был рядом, давая понять, что его слова не расходятся с делом. Он сделал все, чтобы ей было комфортно, чтобы она отвлеклась и забыла тот ужас, который пережила.

— Я боюсь, — честно признала она.

Он понял, о чем она.

На лице Гордея прошла рябь, едва заметная эмоция. Сожаление, горечь. Ему тоже та ночь нелегко далась.

— Я не про похищение, — решила она уточнить.

— Я понял. И сожалею, что ты сомневаешься во мне. Что испытываешь колебания, страх. Ну что ж… Значит, будем работать в этом направлении. Ты у меня неопытная и наивная. Тебе же всего восемнадцать. Я готов ждать. Столько, сколько понадобится. Форсировать события в плане секса я точно не хочу. Точнее, как. Черт… Я, кажется, запутался.

Он провел рукой по волосам.

— Давай уже немного поплаваем, Гор…

***

ЭТО случилось в понедельник. Прямо на следующий день после прилета домой. Так как Алене почти не удалось позаниматься в горах, над заданием она просидела до двух ночи.

Может, и дольше, но в ее спальню без стука зашел Гор и вырубил свет.

— Спать, — недружелюбно рявкнул он.

Алена хотела возмутиться, но дверь мужчина уже за собой закрыл. Девушка кинула вслед подушку, а потом упала на спину, глупо лыбясь в темноту.

Она опоздала к завтраку. Слетела вниз запыхавшаяся и кое-как проснувшаяся. Гордей ее поджидал внизу.

— Быстро есть!

— Я в универе перекушу. Гор, поехали! Пожалуйста! — Она сложила руки перед грудью.

Ей важно попасть сегодня в универ. Хватит прогулов.

Он неодобрительно покачал головой.

— Я могу в дороге поесть! Попрошу Наину Георгиевну положить мне в бокс, а кофе тоже с собой.

Такой вариант его устроил.

Наина Георгиевна почти незаметно улыбалась, накладывая ей еду.

— Я сама могу… Не хочу вас утруждать..

Алена все вилась рядом с поварихой, заглядывая то за одно плечо, то за другое.

Гордей сохранял видимость спокойствия. Сложил руки на груди, прислонился плечом к дверному косяку. Алена на него не смотрела. Посмотрит, сразу вспыхнет, пойдет красными пятнами. И когда ее реакция уменьшится?

А главное, уже никого в доме не удивляло, что они вместе. Уезжают, приезжают, улетают отдыхать.

На улице накрапывал дождь. Гордей раскрыл зонт, оглядел Алену скептически, точно только что увидел, во что она одета.

— Зимой тоже в платье ходишь?

— Угу.

— Колготки теплые носишь?

— И трусы с начесом, — фыркнула Алена и сразу шутливо прикрыла ладонью губы.

Ответ Гордею пришелся по душе.

— Зимой точно проверю.

Машину подогнали прямо к крыльцу. Сколько бы Алена ни прожила в доме Табасовых, никогда не привыкнет, что здесь работают десятки людей, делающих жизнь хозяев и их гостей максимально комфортной. Гордей продолжил держать над ней зонт.

— Ты промокнешь! — возмутилась она, замечая, как за ворот его куртки скатываются капли. Гордей лишь ей подмигнул:

— Я никогда не болею простудой.

А вот тут Алена не решилась уточнить почему. Ей еще многое предстоит узнать про Каянск и про тех, кто является его негласными хозяевами.

За еду она принялась сразу же. Глотнула кофе и громко застонала:

— Кайф.

— Ты еще у меня мелкая, чтобы замуж выходить, — сказал он.

У Алены глаза распахнулись.

— Про замуж-то понятно. Позавчера ты мне то же самое говорил про секс.

Ой, блин! Она это вслух сказала?

Она сама?!

— Шоколадка.

— Что?

— Ты играешь с огнем.

— Это все от недосыпа.

— Не отмазывайся. Ешь давай дальше. И слушай, что тебе говорят старшие.

Алена закатила глаза. Ответить не могла — запихала в рот кусок домашней ветчины и активно ее пережевывала.

— Итак, я продолжаю. Хотел бы про секс, но пока ограничусь разговором про женитьбу. И про серьезность своих намерений. В нашей семье принято жениться и выходить замуж рано. Не будем нарушать традиции, Шоколадка.

— Гордей, остановись…

— И не подумаю. Я не поведу тебя под венец прямо сейчас, хотя искушение такое и есть. Предлагаю подождать… хм… ну не знаю, полгода. Тебе девятнадцать будет летом, да? Значит, месяцев восемь-девять. Зато успеем подготовиться, нормально первый курс сдашь. Учиться, естественно, продолжишь. Вопрос беременности обсудим через пару лет.

Как она не подавилась — вопрос.

Говоря, Гордей сохранял видимость спокойствия. И она почти поверила в его невозмутимость.

Он открыл консоль между сиденьями и достал оттуда большую бархатную коробку.

Не кольцо… Скорее всего, браслет.

И вроде бы она должна испытать облегчение. Сердце колошматило, пульс сходил с ума. К лицу снова прильнула кровь.

Но…

Она частично ошиблась. Кольцо там все-таки было. Как и браслет.

— Примешь от меня?

Гордей Табасов спрашивал!

Алена не верила своим ушам.

И глазам своим тоже не верила.

В идеале неплохо бы сказать что-то легкое, ироничное в ответ Махнула рукой. Какое ироничное! Ей предложение сделали!

— Как будто у меня есть выбор.

Все же ей удалось поддержать разговор в заданном ключе.

Гордей довольно хмыкнул.

— Мне нравится ход твоих мыслей.