Глава 5

— Хоть какие-то логичные объяснения будут? Или не удосужишься посвятить?

Гордей тяжело опустился на мягкий кожаный диван и положил руки на стол, подавшись вперед.

Его батя пил. Даже не так.

Бухал.

Причем, если судить по бутылкам, что валялись на полу, выжрал он куда больше, чем полагалось.

Но тут можно не волноваться. Завтра отец закинет волшебную таблетку и очень быстро придет в себя. В девять часов уже будет выносить мозг подчиненным и отдавать указания.

— И ты туда же, Брут…

Харитон Табасов отсалютовал стаканом.

— Рад, что тебе весело. Юморишь. А вот мне нихрена не смешно. Что это за Аленушка в нашем доме обосновалась?

Гордей намеренно выделил слово «нашем».

— У нас уговор, бать. Не водить кого попало в дом…

— Хм… Выпьешь со мной?

Поколебавшись, Гордей кивнул. Они с Потапом выпили по пиву. Скорее, для поддержания беседы, чем с целью ушататься. Ушатываются — это как батя сейчас.

Таким пьяным он его видел впервые.

И злым…

Отец явно не выглядел как счастливый влюбленный, обхаживающий молодую девку.

Та-ак.

Это уже неплохо.

— Неси тогда стакан.

Гордей встал и направился к бару. Он правильно сделал, что приехал в городскую квартиру отца. Подождав до десяти часов его возвращения, сорвался в центр. До этого он зашел в его спальню, просмотрел гардероб. Горничная Лиза подтвердила, что Харитон Валерьевич последние дни не приезжал домой. Даже на пять минут не заглядывал.

Становилось все более интересно.

И явно возникал диссонанс с той картиной, которую ему успели преподнести.

И теми выводами, что сделал он сам.

Ему не сиделось на месте. Он убеждал себя остаться дома и еще понаблюдать за Аленой. Прийти к ней в спальню, пошугать ее немного. Вспомнить лихие подростковые годы, когда они с Потапом хорошо почудили. Ну как почудили… Все в рамках их убеждений и интересов.

Они не баловались наркотой, не лихачили на незаконных гонках. Их больше интересовали спорт, наука и то наследие, что они получили.

Они были не типичными мажорами. Не устраивали шумных вечеринок, не были королями универа. Хотя, может, последними все-таки были. По праву рождения. Просто их подобная хрень никогда не занимала.

Он-то еще мог почудить. А вот Потап… Потап у них сама серьезность. Чтобы этого чувака рассмешить, надо хорошо постараться. Все уже привыкли. Если Потап скупо улыбается, значит, ему весело.

Именно друг его и тормознул.

— Гор, без суеты. Девчонка эта из больницы только что вернулась. От матери. Ты в курсе, что ее мать в аварию попала?

Гор кивнул.

— Что-то читал такое.

— Хреново читал. Смотришь мимо.

Гордей прищурился.

— Думаешь?

— Уверен. Даже если предположить, что эта девочка каким-то образом зацепила твоего батю, почему он коршуном над ней не вьется? Я бы вился.

От того, как мягко прозвучало Потаповское «девочка» и далее по тексту, в груди Гордея полыхнуло. Недобро так.

Иногда с инстинктами, которые в лабораториях изучили вдоль и поперек, проведя многочисленные опыты, сложно совладать. Они вырывались вперед, затмевая разум и логические доводы.

Так и с Гордеем. Ему не понравился тон друга.

— Вился бы он…

— Ну а что… Алена ваша красивая. Цепляющая такая.

— Потап…

Гор напрягся и слегка оскалился.

У Мазурова едва заметно дрогнули уголки губ.

— С дядь Харитоном поговори. Потом уже лютуй. И голову включи, наконец. А то, что тебе напели некоторые дуры, из башки вытрави.

— Ты когда таким умным стал?

— Приходится иногда за двоих отдуваться. — Потап поставил пустую банку на пол.

Потап был прав. Несоответствия налицо.

Если бы его отец влюбился настолько, что привел в дом молодую девушку, он ее за ручку бы водил. Из постели первые недели точно не выпускал. Скорее всего, увез бы на острова от любопытных глаз и привез назад если не с ребенком в животе, то с кольцом на пальце.

Никакого дорогого кольца с большим брюликом на пальцах Алены не было. Гордей этот момент выловил. Мелькнуло два обычных золотых с пустыми стекляшками.

Да и в целом… Без «обвеса» Алена была. Ни серег дорогих, ни браслетов.

А она ступила на территорию волков. Допустим, она наивняк. Ну допустим такое… Верится, конечно, с трудом, но чем черт не шутит. И не осознала, куда попала и с чьей протекцией. Еще смотрит на мир через розовые очки. Возраст позволяет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Про универ, кстати, тоже не помешает узнать… Неужели реально тянет? Или так, как многие старинные жители города, будет ходить в корпус, где детки учатся, потому что им надо учиться и это право им дала прописка в Каянске?

Возвращаясь к Алене. Если она наивная душа, то отец вдвойне должен был ее оберегать. Ухаживать. Быть чаще с ней. Чтобы девочка привыкла и легче адаптировалась.

А она?..

Бледнющая и растерянная. Но с зачатками характера.

То есть ее привезли в Каянск, устроили в универ, а дальше оставили одну? Так, что ли, выходит?

Ему и правда нужна перезагрузка.

Через телохранителей он узнал, что отец уже несколько дней ночует в городской квартире. Угу, еще один интересный факт, игнорировать который нельзя.

Он собрался и направился к отцу.

Чтобы присоединиться в конечном итоге к распитию спиртного.

Первый они выпили молча. Гордей не спешил задавать вопросы. Ждал. Выглядел батя хреново. Помятый, с темными кругами под глазами. И щетина. Он не брился несколько дней, что ли?

— Итак, Алена, — начал отец, усмехнувшись.

— Совершенно верно, отец. Итак, Алена.

Отец дал отмашку. Мол, наливай еще.

Гордей налил. Отец выпил первым, поморщившись.

— Давно пьешь?

— С неделю точно.

— Ого. Пора печень чистить.

— Потом… — Харитон Табасов вздохнул и подался вперед, чтобы посмотреть сыну в лицо. — Подробностей ты не получишь. Скажу общее. Аленку не трахаю и трахать не собираюсь. Она ребенок… Но в нашем доме жить будет. Под моим личным покровительством и присмотром. А ты… Если за ней присмотришь, тоже будет неплохо.

— Охренеть, бать… Нет, я что-то подобное предполагал, но чтобы вот так…

— Да-а, вот так.

Если Табасов-старший сказал, что подробностей не будет, значит, их и не будет.

Вопросов меньше не стало. Ладно…

У отца Гордей провел с час. Дождался, пока тот сообщит, что ему, пожалуй, все-таки хватит. Даже проводил его до комнаты.

— Я еще не старпер, чтобы меня до кровати водили.

— Иди уже ты.

Значит, батя ни при чем. Или при чем? Вроде бы и получены ответы, но нихрена не понятно.

Гордей дождался, когда отец уснет. Даже, черт побери, помог ему раздеться. Ну а что, с каждым бывает. Ему вспомнился случай, когда он сам первый раз напился. И тоже отец его раздевал. Лично. Сквозь пьяный бред Гордей помнил, как сопротивлялся, за что, правда, получил в печень. Для дальнейшей профилактики…

— Для того чтобы нажраться, нужна причина, — наутро сказал ему отец. — Причина была?

— Нет.

— Вот когда будет — повторишь.

И все. Больше никаких нравоучений, никаких пиздюлей.

Лишь внимательный взгляд.

Умел Харитон Валерьевич смотреть так, что пробирало. Даже его, Гордея.

Про Табасова-младшего сейчас так же говорили. Оказывается, умение смотреть передается на генном уровне.

Поставив на прикроватный столик стакан с водой и волшебные пилюли, Гордей быстро спустился на подземную стоянку. Его несло домой.

На телефоне было несколько пропущенных от Анжелы. Той не терпелось узнать подробности встречи Гордея с «мамочкой». Она открыто напрашивалась в гости.

«Я приеду на часок. На веранде посидим… Коктейлем меня угостишь. Я тебе снова приятное сделаю. Гор, миленький, ну пригласи-и-и…»

Ее распирало от любопытства.

Гордей игнорировал сообщения.

Ситуация была двоякой и щекотливой. Но оттого интересной. Она разожгла в Гордее огонь.

Дом был погружен в полутьму. Его встретила охрана.

— Все спокойно?

— Да, Гордей Харитонович.

— Хорошо.

Он припарковал машину и поднялся к себе.

Спальня Алены находилась через одну от его.

А он… дегенерат, черт возьми. Сразу не сообразил, что отец поселил Алену в спальне для гостей?

То, что мозги никак не вставали на место, напрягало. Как будто что-то не давало Гордею покоя, нервировало. Можно предположить, что его подбешивало отсутствие возможности сложить пазлы. Причем немедленно. Отец и дед учили его терпению. Что в их случае нельзя торопиться. Против них всегда будут играть грязно и много. Будут строить многоходовки. Поэтому умение просчитывать наперед и не торопиться когда-нибудь спасет жизнь. Ему, близким, любимым. Так его учили.

И он соглашался на сто процентов с постулатами старших родственников.

В доме стояла тишина. Гордей задержался у комнаты Алены. Спит? Интересно, как она отреагирует, если он войдет к ней в спальню? Его рука самопроизвольно потянулась к ручке…

Он в последний момент одернул себя. Он рехнулся? Что творит?

Утром на кухню заявился самым первым. Наина Георгиевна, их неизменный повар уже на протяжении двадцати лет, всплеснула руками.

— Гордей, ты что так рано?

— Дела.

Ага, дела у него. Как же.

Нет, дела, конечно, были. И в исследовательском центре следовало по-хорошему появиться еще вчера. Его ждали. Но нет… Карты легли иначе.

— Тогда минутку подожди. Приготовлю вафли.

Гордей кивнул. Сам направился к холодильнику, достал бутыль с молоком и принялся пить прямо из горла. Молоко им доставляли с фермы, как и другие продукты. Рядом с городом несколько лет назад построили несколько ферм, где также внедряли некоторые технологии.

Но для Семей — никакой химии. Только чистые продукты.

— Доброе…

Нежный голос, оборвавшийся на полуфразе, едва не заставил его подавиться. Спина Гордея мгновенно напряглась, инстинкты обострились.

Она пришла. Тоже рано.

— …утро.

— Алена, и ты сегодня ранняя птаха.

Гордей не спешил оборачиваться. Прищурившись, допил молоко. Вытер губы с подбородком и лишь тогда посмотрел на Алену.

Черт.

Девочка уже спешила к Наине Георгиевне. Шелковая черная юбка приятно обволакивала бедра, но не обтягивала. Намекала на изящество форм, но не облипала. Этакая непосредственность, от которой у любого нормального мужика кровь в жилах вскипает.

Гордей был нормальным мужиком.

А сверху она накинула белый тонкий кардиган. Еще один удар ниже пояса. Волосы снова в «хвосте». Длинном и низком.

— Вам помочь?

Она остановилась рядом с поваром. Та повторно взмахнула руками.

— Ты что, Аленочка, с ума сошла? Какое помочь…

— Я не откажусь от кофе.

Гордей вызывающе скрестил руки на груди и дернул бровью, привлекая к себе внимание. Нечего его игнорировать.

Это хорошо, что на кухне была Наина Георгиевна. Им обоим придется соблюдать некоторые нормы. По крайней мере, так подумает Алена. Она пришлая в их доме и не знает порядков. Как он понимал, она из простой семьи, у которой явно не было повара.

Его расчет оправдался. Алена быстро обернулась и уставилась на него огромными глазюками. На личике отразилось недоумение вперемешку с удивлением.

Он продолжил вызывающе на нее пялиться. Ему была интересна ее реакция. Давай, девочка, сделай ему «вкусно».

Она нервно облизнула губы, после чего сглотнула вставший в горле ком. При этом не скрывала своих эмоций и того, что думает по поводу его предложения.

— Какой любите?

Услышав обращение на «вы», Наина Георгиевна замедлилась — ложка с капающим тестом повисла в воздухе.

— Черный. С двумя ложками сахара. Но так как у нас будут вафли с шоколадом, сахар отменяется. А ты любишь шоколад, Ален?

И снова его расчет оказался верным. После последнего вопроса девчонка покраснела.

Но отвечать не стала. Мелкая зараза. Решила держать нейтралитет? Не получится, милая.

Он следил за ней. За каждым ее движением. Точно хищник за своей жертвой. Это было настолько очевидно, что в другой ситуации забавляло. Но в этой… Нихера.

Алена знала, где что лежит. Она сначала нырнула к кофемашине, увидела, что зерен практически нет, подошла к шкафу и открыла верхний ящик. Девочка росточком не вышла, ей пришлось вставать на носочки. Юбочка чуть-чуть задралась. Кофта тоже.

Гордей, как маньяк, приготовился… Он жаждал увидеть тонкую полоску светлой кожи между кофтой и резинкой юбки.

И увидел. Она мелькнула и быстро скрылась.

Гордей откинулся на спинку стула.

Охренеть.

Это уже какая-то паранойя. Не праздный интерес к девице, что отец притащил в дом по очевидным только для него причинам.

Может, у нее что-то с феромонами? Что он так реагирует?

Возможно…

Что у нее там с профилем? Математика вроде. Не химия. Но интересно.

Она поставила перед ним кофе. Молча. Гордей усмехнулся. Ну-ну.

А вот когда приготовила кофе себе, немного стушевалась. Это было настолько заметно, что забавляло. Она растерянно оглядывала кухню, думая, куда, бедолаге, приткнуться.

— Ты чего не садишься за стол, Ален? Вот и первые вафли уже готовы. Давай-давай, не стесняйся. Клубника порезана, бананы тоже. Организовывайте себе вкусняшку сами.

Наина Георгиевна по праву заслужила привилегию разговаривать с хозяевами в слегка пренебрежительном тоне. Не всегда, конечно, но иногда даже приветствовалось. Бывало и такое, что она Гордея с Потапом прогоняла с кухни полотенцем. В прямом смысле.

Алена интуитивно сделала шаг к столу и снова застопорилась. Уже не смешно. Она и дальше собирается делать вид, что он монстр, с которым сидеть за одним столом чревато последствиями?

— Спасибо, Наина Георгиевна.

Девчонка пересилила себя, с излишне громким звуком отодвинула стул. Села, пододвинула к себе пустую тарелку, на которую почти сразу же положила две вафли и… все. Кажется, мир перестал для нее существовать. Угроза в виде Гордея так точно.

Она тихонько, протяжно выпустила воздух из груди, а потом принялась есть вафли с таким аппетитом и энтузиазмом, точно это было ее любимое лакомство. Она уплетала их за обе щеки и едва не жмурилась от удовольствия.

А у Гордея во рту образовывалась слюна. Только она никоим образом не была связана с вафлями.

— Я отвезу тебя до универа, — хрипло бросил он, когда Алена с самым что ни на есть довольным видом отодвинула от себя пустую тарелку.

— У меня водитель…

— Сегодня у него выходной, — без зазрения совести соврал Гордей.