Глава 7

— Ты что делаешь? — выдохнула Алена и сразу поспешила задать следующий вопрос: — Куда мы едем?

— Поужинать. Я голодный. А ты?

— Я…

Она даже растерялась. Вдавилась в спинку сиденья.

— Да, ты.

— Я только что ела…

— Значит, угощу тебя вином и десертом. Составишь мне компанию.

И, чтобы у нее не возникло желания отказаться, прибавил газу.

Скорость Алена не любила. Тачка у Гордея была спортивной, марка — неизвестная. Явно безумно дорогая и, возможно, сделанная на заказ. Алена как зачарованная смотрела на стрелку спидометра. Как та заваливается, пересекает один рубеж за вторым.

А перед глазами замелькала дорожная разметка. Здания, деревья. Все сливалось в одно серое пятно.

И дышать стало тяжело. Невыносимо даже. Сначала зажгло в груди. Засаднило. Дальше неприятные эмоции подняли выше, на горло легла невидимая петля. И в глаза точно кинули пылающего угля.

Алена прокашлялась, подалась вперед, уперевшись одной рукой в панель. Перед глазами все поплыло. Она куда-то летела, падала, и не было никакой силы, чтобы удержать, остановить ее.

— Ален…

Послышалось где-то рядом…

— Тебе плохо? — В голосе Гордея появилось что-то новое. Удивительно, но Аленино сознание зафиксировало момент, как он быстро посмотрел в ее сторону. Потом еще раз.

— Скорость… не люблю. Можешь… немного притормозить?

Ей удалось собраться и остановить паническую атаку. Это же была она или у нее попросту сдали нервы?

Как же она ошиблась! Через секунду девушка не удержалась и всхлипнула. Это жалкий всхлип она не простит себе до конца жизни! Она должна быть сильной! Сильной! А тут…

— Черт! — Машина дернулась в сторону и встала на обочине.

Боковым зрением она продолжала видеть действия Гордея.

Он повернулся корпусом в ее сторону, потянулся к ней.

— Эй… Ну-ка посмотри на меня.

Она и не подумала последовать его словам. Ее трясло. Она зажала рот ладонью, глотая слезы и подобравшуюся слишком близко истерику. Как же так! Сорваться на такой мелочи! И где!

— Ален… Тихо, тихо… Видишь, я остановился… Я не хотел тебя напугать…

— У меня мама после аварии в больнице, а ты…

— Я дурак. Прости.

Его «прости» резануло по и без того натянутым нервам. И вроде бы Табасов извинялся искренне, без фальши, отчего Алене захотелось заплакать еще горше и сильнее. С надрывом так.

— Каждая наша машина оснащена дополнительным усилением, как в конструкции, так и в металле. А по поводу твоей мамы… Что-то я не подумал, да… Сглупил.

Алена протяжно втянула в себя воздух и откинулась на сиденье. Ей бы надо еще глаза прикрыть, отгородиться от внешней давящей среды.

А не получалось.

Лицо Гордея находилось едва ли не рядом с ее, не позволяя разорвать невидимые нити, внезапно опутавшие их.

— Дай мне снова воды, — выдохнула она.

— Держи.

Алена действовала на автомате. Протянула руку, немного не подрассчитав. Ее пальцы коснулись мужских.

По телу точно мелкие молнии побежали. Вспыхнули огоньками на коже. И она интуитивно дернулась назад.

— Ты чего?

— Ты током бьешься.

— Я?

Он, казалось, искренне удивился.

— Да.

Она быстро перехватила бутылочку и принялась пить куда более жадно.

Боже. За что ей это? И главное, почему, вместо того чтобы тучам рассеиваться, они все плотнее сгущались над ее головой?

— У меня у самого матушка в аварии погибла… С тех пор наши машины усовершенствованы до неприличия. — Он скривил губы.

Его признание имело обратный эффект.

— И поэтому ты водишь как сумасшедший?

— Мы ехали сто восемьдесят.

— При разрешенных в городе шестидесяти.

— Мы уже за чертой.

— Хорошо. Значит, девяносто. Никаких автомагистралей здесь нет. Сто десять максимум.

Гордей вскинул кверху руки.

— Ладно-ладно, ты меня уела. Я злостный правонарушитель. Каюсь.

Он выдал улыбку. Алена должна была согласно кивнуть или что? Сделать вид, что моментально между ними прошло напряжение?

— Куда мы едем?

— Я же говорил — ужинать.

— Но мы не в городе.

— Наберись терпения. Здесь недалеко осталось. И обещаю, скоростной режим я буду соблюдать.

Гордей вернулся на свое сиденье. Дышать Алене сразу же стало легче. Он давил на нее. Морально, хорошо еще, что не физически.

Молодой мужчина сжал руль сильными руками. На одном из пальцев красовалось крупное плоское кольцо с витиеватыми иероглифами. Руки у него сильные, с красиво вздутыми венами. Такие мужицкие. Иногда ей в сети попадались фото мужских рук, и Алена невольно ими любовалась. Чем-то цепляли они. Завораживали строением, исходящей внутренней силой.

Но смотреть на пальцы и кисть Гордея она не собиралась. Даже взгляд отвела, чтобы снова через секунду вернуть.

Что ее удивило — это ссадины на костяшках. Дрался или физически упражнялся? Она с трудом представляла, чтобы сын Харитона Валерьевича участвовал в каких-то потасовках. Хотя… Кто их знает, этих мажоров. Все люди жадные до эмоций. Они же привыкли получать желаемое с детства.

— Еще, Ален.

Его серьезный тон не предвещал ничего хорошего.

— Будет участок дороги с крутым серпантином. Не переживай напрасно.

Он что, предупреждал ее? Успокаивал?

Алена повернулась к окну. Ничего не скажет в ответ. Затея с ужином ей нравилась все меньше. Почему нельзя было поесть где-то в городе? Что за непонятные движения?

Очень скоро она забыла о своих мыслях. Открывавшаяся красота полностью поглотила ее внимание. Они поднимались в горы. Один поворот, второй. Про дорогу Гордей не преувеличивал. Серпантин был крутым и, наверное, опасным. Не таким, как показывают в фильмах, где невозможно разъехаться двум машинам. Здесь был идеальный асфальт, ограждение. Но и пропасть.

— Мы… высоко, да? — вырвалось негромкое у Алены.

— Еще не совсем. Страшно?

— Временами.

— Не смотри в окно.

— Так и впереди тоже… пустота.

— Не пустота, — как-то по-доброму усмехнулся Гордей.

Угу. Для кого как.

Он делал очередной поворот, отлично ориентируясь в местности, а у Алены сердце закатывалось под ребра. Не только от страха, от восторга тоже. Она уже прилипла к окну, разглядывая окружающие красоты.

Серые горы сливались с голубым небом и кристально белыми облаками. Иногда казалось, что автомобиль не едет — плывет. И Алена выпала из реальности в очередной раз.

Она летала с мамой в Турцию и Египет. Они отдыхали раз в пару лет, чаще не получалось. Летать Алена не боялась. Но сейчас… Это было иное. Гораздо более сильные ощущение. Протяни руку — и дотронешься до облаков.

— Может, приспустить окно?

***

Это чертово наваждение. Что он, сука, думал про влюбленность своего старика? Что тот увидел Алену на остановке и влюбился с первого взгляда? Гордей стебался от души на воображаемый сюжет.

А с ним самим что?

Сначала утром… Ну ела она свои вафли и ела! Так нет! Он неотрывно следил за ней. За тем, как она отрезает кусочек, как борется с искушением перестать соблюдать правила этикета, отложить в сторону нож и отламывать прямо руками. А потом слизывать с пальцев шоколад…

У него встал прямо за столом. Прямо при Наине Георгиевне. И если бы последней не было в комнате, непонятно, чем бы дело кончилось. Становилось не смешно. В груди Гордея росло раздражение, замешанное на похоти.

Отец сказал присмотреть за Аленой. Он присмотрит. Да-да.

Второй вайб он словил минуту назад, когда заметил, как Алена прилипла к окну. После истерики, которую девчонка ловко заглушила, он опасался повторения. Нихера. Она крепкий орешек. Этакий стойкий оловянный солдатик, несмотря на внешнюю хрупкость.

Она воспринимала его как недруга. Правильно, кстати, делала. Пока с ней он не собирался лобызаться в щеки. Она вызывала у него совершенно другие потребности и эмоции. Ее статус до сих пор был крайне подвешенным. Для чего-то она нужна отцу. И он предпочел не просто приставить к ней охрану, он ввел ее в ближнее окружение. Это о многом говорило.

Гордей не лез в дела отца. Как и тот к нему. Тоже некая договоренность, которую они соблюдали. Гордей готов был ее нарушить, если бы оказалось, что батя реально влип в восемнадцатилетнюю девчонку. И опять… Смотря что за девчонка. В его отца малолетка запросто влюбится. При деньгах, еще молодой. О власти, которую имел Харитон Табасов ходили легенды.

И если бы девочка оказалась не охотницей за «папиком», а реально влюбленной, у которой не было шанса устоять перед хищной хваткой отца, он бы принял ее. Серьезно.

Его батя долго холостяковал. Выдержал траур, не был замешан ни в каких грязных историях с женщинами. Про его женщин вообще мало кто что знал. Красивые немногословные спутницы. Умницы. Воспитанные, интеллигентные. На этом все. Гордея устраивало, что отец не приводил их в дом, не знакомил их с ним за ужином. Личная жизнь отца на то и личная.

Придет время — женится вторично. Нет так нет. Его дело.

Главное — не спит с Аленой…

Гордей подобрался.

И никто не спит. Здесь, в Каянске, она одна. Лишь мать, которая лежит в больнице и о состоянии которой отцу докладывают несколько раз на дню. Тоже интересно. И тоже пока не его ума дело.

Про Алену собирали информацию. В ближайшие часы, максимум завтра она будет у него. Гордей предполагал, что ничего интересного там не окажется. Его интересовал момент с парнем.

Остался ли у нее кто за пределами Каянска.

— Если можно…

Еще ему нравилось, как она говорила. Не как современная молодежь, используя максимум сленга. Приятный голос играл на стороне Алены.

Он нажал на кнопку, опуская окно.

— Поплохеет — скажешь.

Она кивнула и снова прилипла к окну.

Лицо бы ее увидеть… И глаза.

До «Утеса» оставалось с километр. А жаль… Он бы еще с ней покатался.

— А это что? Ресторан? Боже. Я не пойду туда. Ни за что.

Гордей остановил машину, сдерживая ухмылку. Если бы ты знала, Аленушка, как мечтают попасть в «Утес», иного бы мнения была. Или нет? Хм…

Он вышел первым. Не сомневаясь, что Алена не сдвинется с места, обошел тачку и распахнул пассажирскую дверь.

— На выход. Давай-давай, смелее. Тебя заинтересовали виды? Самое интересное впереди.

— Нет.

Девчонка уставилась на него внизу вверх широко распахнутыми глазами. Нет, глазюками. И руки на коленки положила, немного сграбастав ткань.

Гордей живо представил, как она его дразнит и задирает юбку платья все выше и выше. Его верхняя губа непроизвольно дернулась. Он бы посмотрел. Однозначно.

— У тебя есть выбор, Ален. Или ты выходишь… Или тебя выношу я.

— Выносишь? — Ее глаза стали еще больше. Такое вообще возможно?

В груди зажгло азартом. Давай, девочка, посопротивляйся, дай мне возможность тебя потрогать.

Алена приоткрыла рот, чтобы что-то сказать. Потом жалобно посмотрела на «Утес». На него. Куда-то назад. Прикинула, что выбора у нее особо-то и нет. Такси сюда не ездят. Вход закрыт.

Иди же ко мне, деточка… Давай…

Вцепившись руками в рюкзак, Алена выставила одну ножку вперед. Гордею едва удалось скрыть разочарование. Не потискает он ее сегодня. Ладно…

Вечер только начинался.

***

Рестораном место, куда привез ее Гордей, язык не поворачивался назвать. Это было что-то невероятное. Кружащая голову смесь прошлого и космического, даже не настоящего.

Как-то Алена с мамой планировали поездку в ОАЭ. Летом, когда можно купить тур по хорошим предложениям от отелей и перевозчиков, у них не получилось. Зимой цены зашкаливали. Она готовила маршруты, планировала поездки по Дубаю. Составляла подробные планы с метро и прочее. Представляла, как будет гулять по улочкам с, как ей казалось, хрустальными небоскребами, а совсем рядом будет соседствовать пустыня. Она не расстраивалась. Не получилось в этом году, попадут в следующем. После успешного завершения первого года обучения. Они с мамой такой план и согласовали, еще не зная, что Аннушка разлила масло.

— Смелее, — продолжал подстегивать ее Табасов.

Ему, видите ли, было весело. А ей?..

Зачем она вообще согласилась с ним поужинать? Какой черт ее дернул?

— Добрый вечер, Гордей Харитонович. — Им навстречу вышел статный мужчина в белой рубашке и черных брюках, о стрелки которых можно было порезаться.

— Добрый, Вениамин Валентинович. Накормите нас?

— Обижаешь. Всегда тебе рады.

Мужчины дружески похлопали друг другу по плечам. Значит, они не простые знакомые, а, скорее, дружат или близко общаются. Алена продолжала разглядывать замысловатую конструкцию заведения.

Прежде всего, ресторан полностью находился над ущельем. Не сбоку, не вблизи. А над. Стеклянные полы создавали иллюзию полета.

У Алены внутри все свело от страха, когда ей предложили пройти внутрь.

— Гордей…

— У тебя страх высоты?

— Да, — соврала она, на чем была сразу и поймана.

— Врунишка.

Рука Гордея властно обвила ее талию.

— Что ты делаешь? — прошипела девушка. — Быстро отпустил меня!

— Я тебя только поддерживаю.

— Не опасаешься, что твоему отцу доложат? По слухам, я его девушка.

Иногда страх заставляет делать людей ошибки. Адреналин толкает на необдуманные слова, выпуская эмоции наружу, преподнося их под более острым соусом.

Так и с Аленой. Она сама не знала, что несла.

В висках стучало, отдавая в затылок. Она не думала, что Вениамин Валентинович может быть свидетелем их перепалки с Гордеем. Ее волновал лишь пол. И конструкция, которая удерживала ресторан над пропастью.

В Каянске постоянно случались небольшие землетрясения, сход лавин и прочее. А тут! Кому так захотелось пощекотать себе нервы? Да здесь не то что насладишься кухней, здесь из туалета не выйдешь!

— Ай!

От апокалиптических мыслей ее оторвала жесткая хватка мужских пальцев, которые внезапно сильно сжали ей ребра. И как-то очень быстро Алена оказалась прижатой к боку Гордея. Девушка, частично дезориентированная пропастью под ногами, частично действиями мужчины, вскинула голову кверху.

Чтобы сразу же натолкнуться на прожигающий темно-синий взгляд.

— Что? Разве это не так? — выдохнула она, пытаясь вырваться из захвата и уже не думая, как они могут выглядеть со стороны.

В ресторане были посетители, она видела несколько машин с обтекаемыми формами, на которых явно не мог ездить обслуживающий персонал. Но залы ресторана были сделаны таким образом, что создавалось уединение для каждого посетителя.

Она интуитивно заняла оборонительную позицию, не понимая, от чего защищаться. И почему Гордей на нее так смотрел, точно она сморозила глупость? Разве она сказала неправду?

— А ты бы хотела, чтобы сплетни перешли в раздел реальности? — недобро уточнил Табасов-младший.

— Отпусти, ты делаешь мне больно.

— И не подумаю. Давай-ка, двигай своими длинными ножками. Наш столик во-он там.

«Во-он там» оказалась веранда. Еще лучше…

— Я здесь не останусь, — пропищала Алена, у самой же дух перехватило. В очередной раз.

Горы и облака стали еще ближе. Еще доступнее. Протяни руку — и тронешь их. Ветер, более холодный и колкий, мгновенно окутал Алену, вызвал табун мурашек по открытым участкам тела.

— Накинь.

На ее плечи опустилось пончо.

И это предусмотрели…

Гордей встал за ее спиной. Высокий и опасный, несущий очередную смуту в ее жизнь. Она бы была рада не реагировать на его близость, но не получалось.

Мотивы его действий были неясны. И пока не выходили на первый план. Скорее всего, он тоже забавляется, определяется с дальнейшей линией поведения. Будет миловать или казнить.

Иметь такого врага такое себе удовольствие…

Она никогда ни с кем не воевала. А тут…

Приходилось ежечасно ходить по минному полю. Только на занятиях она расслаблялась.

Она осторожно уперлась в полностью прозрачные перилла. То, что Гордей стоял рядом, обнадеживало. Внезапно, да… Вселяло уверенность и надежность.

— Здесь проходит сейсмический пояс, — осторожно заметила она, стараясь не реагировать на близость мужчины.

Ей казалось или он стоял непозволительно близко? Она могла обернуться и удостовериться. Но нет. Продолжила смотреть вперед. И чувствовать. Господи. Она сама себе враг, честное слово.

— Это домыслы тех, кто не в теме. — Его голос раздался рядом. А затылка коснулось теплое дыхание.

— А ты в теме?

— Конечно. Ежедневно получаю полный расклад по любым движениям. Будь то смена воздуха, движение земной коры и прочее.

Повторное «боже».

Это сюр. Чистой воды.

— Эксперименты тоже проводите? С природой? Есть же оружие, которое…

Грудной смех оборвал ее нелепое блеяние.

— Успокоилась немного? С предрассудками попрощалась? А теперь расслабься. Отпусти себя и насладись тишиной.

Легко сказать.

Хотя нет.

И сделать тоже легко. Как выяснилось минутой позже. Алена больше не вступала в диалог. Стояла, смотрела. Чувствовала. Тепло от мехового пончо согревало плечи и грудь. А спину страховал Гордей.

— Вина?

Рядом с ними возник официант с подносом, на котором стояли два бокала.

Гордей взял оба и молча протянул Алене.

— Я не пью.

— Тебе же восемнадцать есть.

Он стоял против света, и ей не удалось рассмотреть, усмехнулся ли он.

— А ты за рулем.

— Снова печешься о ПДД?

— Я о своей безопасности пекусь, — проворчала Алена, принимая бокал и делая глоток.

Вино было холодным и приятно защекотало рецепторы.

— Я заказал ужин и за тебя.

Когда только успел…

— Я не голодна.

— Я это уже слышал. Но голоден я.

Те блюда, что им приготовили, Алена не то что пробовала — видела впервые. Чувствуя себя дилетанткой и нищебродкой, затесавшейся на праздник жизни, она притронулась лишь к салату из морепродуктов.

Вино выпила все. От перенапряжения последних дней она не заметила, как делала один глоток за другим. В голову ударило мгновенно. По телу потекло приятное тепло.

— Давай так, — сказал Гордей, отрываясь от поедания мяса под каким-то замысловатым соусом. — Чтобы сгладить градус напряжения за ужином, предлагаю перемирие.

— Мы воюем?

— Хороший вопрос. Так мы воюем, Ален?

Куда она сунулась со своими дилетантскими навыками общения с мужчинами? Гордей не мальчик из соседнего двора.

Он взрослый мужчина. Такой, что может пригласить на ужин любую женщину, начиная от восемнадцати и заканчивая… э-э-э-э… Тут Алена не могла назвать диапазон.

Ей не нравилось, что он постоянно на нее смотрел. Тоже психологический ход? Есть мнение, что детей главенствующих в Каянске семей воспитывали по особой программе. Им давали знания, недоступные обычным смертным. Или это из разряда мирового правительства? Иногда Алена готова была поверить в любые небылицы.

— Почему мне уделяют столько внимания в университете?

Она ответила вопросом на вопрос. Не нашла, что сказать на выше озвученный от него.

— А твои мысли можно услышать?

Он лениво цедил вино. Играл с бокалом, иногда проворачивая ножку между пальцев.

— Можно. — Алена решила не отмалчиваться. Смысл? — Меня принимают за любовницу Харитона Валерьевича. Я говорила об этом минут десять назад.

— Я слышал.

В его движениях появилось нечто хищное. Разворот плеч иным стал, и в целом что-то изменилось. Или у нее разыгралось воображение, вино подействовало?

— Меня это нервирует.

— Тебя волнуют сплетни о тебе?

— Да. Мне они не нравятся.

— Хм… А почва для них есть?

— В смысле? — встрепенулась Алена, посылая в сторону Гордея гневный взгляд.

Он на что намекает? Что подразумевает?

Он откинулся на спинку кресла, скрыв часть лица.

Алена нахмурилась. И кто тут о перемирии говорит?

— Держись подальше от моего отца, Алена, и все у нас… хм… у тебя будет хорошо.

От его слов она опешила. То умиротворение, которое она испытывала минуту назад, растворилось. Она дважды наступила на одни и те же грабли! Вчера, при знакомстве, и сейчас.

Неужели она чувствовала себя настолько одинокой, что готова была поверить зарвавшемуся мажору, который играет с ней, как кошка с мышкой?

— Ты мне угрожаешь? — хрипло выдохнула она.

Внизу пропасть…

Самая что ни на есть настоящая.

Лицо Гордея окаменело.

Его губы растянулись в подобие улыбки.

— Это все, что способен выдать твой ротик?

Его рука взметнулась в воздух, и в следующую секунду большой палец коснулся губ Алены. Ее точно током прошибло. В груди зажгло. Голова закружилась сильнее.

— Не трогай меня.

— О нет, я еще и не начинал, Ален… Когда начну, у тебя не возникнет сомнений.