16.5

Домище господина Рябинина встречает меня тёмными окнами. Всё же мне следовало его предупредить.

— Аюшка, детка! — встречает меня домработница Люся. — Как хорошо, что я не успела уйти! Пойдём я покормлю тебя.

— Ой, да я не голодная, Люсь, — нагло вру, не желая отвлекаться от главного. — А Пал Ильич где?

— Да у себя он, — заговорщически шепчет Люся. — Но ты к нему сегодня лучше не лезь, он что-то сильно не в духе. Нервный какой-то, даже ужинать не стал.

Как это «не лезь»?! А за каким хреном я сюда припёрлась? Ещё как полезу!

Эх, слышал бы меня Вадька!

С тяжелым чувством легкого голода я выдерживаю экскурсию по кухне, с терпеливым нетерпением выслушиваю Люсины указания и с великим облегчением провожаю её за ворота.

Пал Ильич обнаружился у себя. Но не в себе.

— О-о-о, Айчик… Ик!.. Пардон… — выставляет ладонь вперёд, из которой едва не выскальзывает зажатая меж пальцев бутылка. С грустью отмечаю, что она пустая. А я думала, что он не пьёт…

Что за непруха?!

— А я думал, ты не приедешь, — Рябинин пьяно улыбается.

Кажется, мы оба ошиблись…

— Я тебе звонил… раз… много.

Раз сто! И что?! Я же вот! А ты… Эх, ты!

— Хотел… искать… опять…

— Вижу, что нашёл! — киваю на бутылку и, развернувшись, покидаю комнату.

— Ай! Айка!

В обе руки балалайка!

Не, ну что — честь на месте… всё по чести!

Вот же козёл! Как ловко соскочил… Ну и пошёл ты… На сук!

Эта мысль настойчиво сверлит мой мозг, когда я тупо и свирепо набиваю желудок остывшими шедеврами доброй Люси…

«На сук!» — мысленно, но яростно скандирую, пытаясь забыться сном… И, наверное, даже во сне.

«Козёл!» — первое, что приходит в голову, когда я просыпаюсь. В четыре утра. А второе — «Козёл наверняка протрезвел! Если, конечно, не догнался…»

«Попытка… Ещё какая пытка!» — это третье, но на решение уже не влияющее.

После душа я долго рассматриваю себя в зеркале и с тяжёлым вздохом напяливаю нижнее бельё. А ещё подумав, заматываюсь в простыню.

Ну! Пошла! С честью!..

Долго же я собиралась! Чёрт, уже светает, а я без сисек…

А как лучше сделать-то — позвать его сразу или молча рядом прилечь? Ну и чего — так и моргать рядом, пока он сам не проснётся? А если он проснётся и испугается? Как зарядит мне с перепугу по хрюнделю!..

Так и не договорившись с собой, я добрела до спальни.

Сейчас или никогда! Сейчас!

А запах в спальне совсем не рябиновый… Как из бутылки!

— Айя? — совершенно не сонный голос.

Этот вариант я как-то не продумала…

Павлик?

Не — бред! Лучше молчать.

— Айка, что случилось?

Была-не была!

Я отважно сбрасываю на пол простыню… И первое желание — удрать. Потому что Рябинин мгновенно катапультируется из постели и, путаясь в одеяле, летит на меня.

Неужели так возбудился?

Я растерянно отступаю назад, но в тот же миг поймана в крепкие и жаркие объятия… одеяла.

— Айка, ну зачем? — бормочет мужчина моей мечты, кутая меня до самого носа. Лишь бы не видеть… — Маленькая моя…

— Вы из-звините, дядь Паш, — выдавливаю из себя, не в силах победить стук зубов. — Я подумала… что нужна Вам…

Я резко дёргаюсь, пытаясь вырваться из его рук.

Бежать! Бежать отсюда!

— Айка… Айка, девочка моя, погоди… — он обхватывает меня поверх одеяла и бормочет в макушку: — Ты всё не так поняла… Ты нужна… Очень мне нужна! Больше всех на свете!.. Я же твой отец… Папа твой!

Папа…

Мозги навылет!

И лишь одна чудом зацепившаяся за ухо мысль обидно нашёптывает:

«Это стоп-слово, что ль такое, чтоб я на его честь не покусилась?..»