Глава 17

Ну что, Юнна, напросилась? Хотела его видеть — получи и распишись. Только не пожалей потом.

Каблуки выбили быструю дробь по каменному полу холла. Он вошел и остановился у двери. Волосы растрепало ветром, темно-зеленый, как еловая хвоя, плащ сбился набок. Расстегнув тускло поблескивающую пряжку, Айгер сбросил его на руки слуге.

Райна низко поклонилась и зависла в поклоне. А я замерла, лихорадочно размышляя, должна ли приветствовать его первой. В Иларе на этот счет была очень сложная система, мало чем уступающая японской: кто кому кланяется и как низко. Среди равных — первым мужчина женщине, но король-то уж явно выше всех, это понятно. А насколько выше?

Пока я размышляла, Айгер слегка наклонил голову.

— Приветствую вас, сола Юниа.

— Приветствую вас, тарис Айгер, — спохватилась я, поклонившись чуть ниже. — Надеюсь… вы пообедаете со мной?

Интересно, а что мне еще было сказать? Спросить: «Каким ветром тебя сюда занесло, дорогой бывший зять?» Да уж точно не потому заявился, что соскучился. А если бы вдруг нагрянула зарянка, он бы отправил за мной кого-то другого, а сам остался бы с сыном.

— Не откажусь, — Айгер подошел к окну и отвернулся.

Дежавю! Первый раз так было в воспоминаниях Юнии, второй — когда он приехал для разговора со мной в тюрьму. Вот только теперь за окном были не горы, а внутренний двор и стены замка.

— Я распоряжусь, — Райна снова поклонилась. — Ваших слуг, тарис Айгер, покормят на кухне.

Мы остались одни. Пауза затянулась. В его присутствии я не могла сесть первой, поэтому продолжала стоять, держась за спинку кресла. Напряжение было во всем. В его позе. В том, как он опирался руками в узкий подоконник. В тяжелом молчании. Напряжение разливалось по комнате, и мне показалось, что воздух стал плотным, густым. Мелкая дрожь, которая охватила меня, когда гвардеец объявил о появлении Айгера, превратилась в настоящее землетрясение, и мне пришлось прижаться к креслу, чтобы не так сильно подгибались колени.

— Надеюсь, у вас здесь есть все необходимое? — резко повернувшись, спросил он. Глядя при этом куда-то мне за спину.

— Да, спасибо, — я тоже избегала встречаться с ним глазами, опасаясь, что взгляд скажет слишком о многом. — Вы путешествуете без свиты, только со слугами?

— Я привык обходиться без компании.

Тон Айгера был колючим, раздраженным, но мне показалось, что он с готовностью ухватился за мой вопрос, который избавил его от необходимости искать тему для разговора. Я впилась ногтями в ладони, но это не помогло.

Ну что ж, если ты так хочешь…

— Неужели вы навестили Леандро только для того, что поинтересоваться условиями моей ссылки? — ядовито спросила я. — В такую погоду, по опасной дороге?

Его взгляд был похож на порез листом бумаги — тонкий, глубокий и болезненный.

— Не льстите себе, сола Юниа, — его ноздри едва заметно дрогнули. — Чтобы получить новости о вас, достаточно дождаться смены стражи. А если бы произошло что-то действительно важное, мне бы доложили в течение суток. Я просто проверял пограничные отряды. Если вы помните… ах, да, вы же не помните… Я проверяю их регулярно. Причем в то время, когда они, скорее всего, меня не ждут. В том числе и в самую плохую погоду.

А ведь ты врешь, братец кролик! Уж слишком много негодования в голосе: да как ты только могла подумать, что я поперся в такую даль ради тебя, зараза?! Господи, как же мне нравится вот этот твой прищур. И твоя мерзавская ухмылка. Которую я с таким удовольствием стерла бы с твоего лица. Ведь это так просто. Подойти, положить руки на плечи… глаза в глаза… Не так, как в тюрьме. Так, как когда-то давно. И неважно, что это была не я…

Нет, важно! Еще как важно!

Я стряхнула наваждение, отвернулась. Но, наверно, недостаточно быстро, потому что в его голосе что-то изменилось. Едва уловимо. Нет, почти неуловимо.

— Всего лишь небольшой крюк.

— Небольшой крюк? — усмехнулась я. — Насколько мне известно, пограничный перевал далеко отсюда, к востоку. А здесь тупик. Вам надо было спуститься к той деревне, не помню, как называется, у подножья. И снова подняться. День пути, не меньше. Или ночь?

— Вам мало что известно, сола Юниа, — его голос снова налился раздражением, как будто вспыхнула красная лампочка. — От перевала в эту сторону идет тропа. Она выходит к той, по которой вы поднимались от деревни, недалеко отсюда. Меньше двух часов пути — от перевала до замка.

— Все равно немало.

Что я делаю?! Чего добиваюсь? Хочу окончательно разозлить его, вывести из себя? Зачем?

— Вы забываете, сола Юниа, что все замки и земли в Иларе, которыми когда-либо были пожалованы ее подданные, принадлежат Короне. Это владения, которые даются в наследуемое пользование. А что дано, может быть легко взято обратно.

— Вы намекаете, тарис Айгер, что приехали выставить меня из замка коленом под зад? — улыбнулась я, хотя было ни капельки не смешно.

Он уже открыл рот, чтобы ответить, но запнулся и замолчал растерянно. В этот момент распахнулись двери и вошли слуги, несущие блюда с кушаньями и миски с водой для мытья рук. Накрыв на стол, они удалились. Я заметила мрачное выражение на лице Инура и успела подумать, что, похоже, ему снова не удалось расположить к себе Миру.

— Я хотел сказать, мне не нужно разрешение, чтобы приехать в какой-либо замок, — продолжил Айгер, когда мы принялись за еду. Тон его несколько смягчился, пожалуй, голос звучал даже немного виновато.

Может, ты был такой злющий, потому что голодный, хихикнула я про себя.

Какое-то время мы молча и сосредоточенно ели. Нам подали запеченных птичек с множеством мелких косточек, требовавших особого внимания, чтобы не пропороть язык и нёбо. Вопрос, зачем он приехал, так и остался открытым. Задавать его снова я не рискнула и вместо этого сказала:

— Я рада вас видеть.

И тут же поняла, что это было ошибкой. Лицо его моментально стало жестким, холодным. Айгер отшвырнул нож, которым разрезал птицу, и тот отлетел на край стола. Мы завороженно следили, как нож покачивается в шатком равновесии, пока ручка не перевесила и он не свалился на пол.

— Даже не думай, Юнна! — рявкнул он.

— О чем?

Мы смотрели друг другу в глаза, как будто играли в гляделки. Кто первый не выдержит, сморгнет. Казалось, что сердце проковыряет дыру в ребрах, прорвет платье и поскачет лягушкой по столу. Наконец он опустил веки.

— Ни о чем. Хочешь знать, зачем я приехал? Сказать тебе одну вещь. Я собираюсь снова жениться. Один сын — это слишком ненадежно. Благодарю за обед!

Он встал и быстро пошел к выходу. Я подкралась к окну — так, чтобы меня не было видно снаружи. Выйдя во двор, Айгер остановился, нетерпеливо постукивая носком сапога о ступеньку. Со стороны хозяйственных зданий бежали слуги, которые, наверно, толком не успели поесть. Один из них набросил ему на плечи плащ, другой подвел коня. Еще несколько минут, и стук копыт стих вдали.

Пока слуги убирали со стола, я по-прежнему стояла у окна, не оборачиваясь. И, лишь оставшись в одиночестве, вытерла слезы и села в кресло.

Значит, говоришь, приехал сказать мне, что женишься? В этом была такая необходимость?

— Райна!!! — заорала я, и она тут же появилась. Видимо, топталась под дверью, не решаясь войти.

— Юнна?

— Клан Кембро. Ты должна знать, ты же все знаешь. На ком Айгер может жениться?

Райна насмешливо выпятила губу.

— Сейчас? Только на тебе.

— Что?! — не поверила я.

— Да, это так. Уже после того как он женился на Эйре, несколько девочек доросли до брачного возраста, но они вышли замуж в прошлом и в этом году. Девушки из королевского рода недолго ходят в невестах. А другие подрастут года через два, не раньше. Если только кто-то овдовеет. Есть, конечно, и сейчас несколько вдовушек, но все они Айгеру в матери годятся.

Я смотрела куда-то сквозь нее и сквозь стену.

Он соврал, что завернул сюда случайно. Соврал, что приехал сказать о своей предстоящей женитьбе. Зачем? Элементарно, Ватсон.

Он просто хотел тебя увидеть, Юнна. И поэтому так злится — на тебя и на себя. Он ничего не забыл. Но все равно ненавидит тебя за предательство. За два предательства. Простить не может — но и забыть тоже. Хотя столько лет прошло.

Может, и хорошо… вот только ничего хорошего. Потому что это всего лишь память о прежних чувствах, которым нет места в настоящем. И Айгер это прекрасно понимает. Простить — значит, не уважать себя. Показать себе и всему королевству, что он безвольная тряпка, об которую можно вытирать ноги. К тому же эти чувства — они ведь не ко мне. И что сделать, чтобы он полюбил снова? Не прежнюю Юнию, а меня — настоящую? Я не представляла.

Взгляд сфокусировался — на Райне. Вышивка… моток зеленых лент… ключи…

— Ключи! — потребовала я, протянув руку.

— Какие ключи? — ее лицо испуганно дрогнуло.

— Все. Дай сюда!

Она нехотя достала тяжелую связку. Я встала, подошла к ней, запустила руку в кожаную сумочку и вытащила еще один. Тот самый, большой и ржавый. Взвесила на ладони и пошла по длинному коридору, в конце которого была лестница, ведущая в Западную башню. Райна следовала за мной, держась на расстоянии.

Долгий утомительный подъем — сколько тут, если по-нашему? Этажей десять — двенадцать, не меньше. Вот наконец и площадка. Ключ вошел в замок и легко повернулся, словно по маслу. Тяжелая дверь распахнулась, даже не скрипнув.

Здесь никого не было уже много месяцев. Солнечные лучи, льющиеся с трех сторон через огромные окна, серебрили пыль на полу и занавеси паутины. Мне показалось, что я уже была когда-то в этой комнате, только не днем, а ночью. Или это была не я?

Что-то чернело на широкой кровати, застеленной лиловым покрывалом. Я наклонилась и подобрала засохший лепесток. Он рассыпался у меня в пальцах, оставив знакомый маслянисто-душный запах…