Глава 20

До этого я думала, не оставить ли Миру ночевать в своей спальне на скамье. Все не так страшно. Хотя… на постоялом дворе та служанка — как ее звали-то? — тоже спала рядом, и это не слишком помогло. Но теперь мне и с Мирой было не особо уютно. И ведь не спросишь же, чем таким ей насолила. Инур? То, что я назначила его старшим? Может, за такой карьерный рост слуги раньше расплачивались в постели, откуда мне знать.

Или все-таки спросить? На потерю памяти я что только уже не списывала. И так все плохо, вряд ли станет еще хуже.

— Мира, подойди сюда, — приказала я, забравшись под одеяло. — Скажи мне вот что, чем я тебя обидела? Сейчас или раньше? Я ведь правда ничего не помню.

Она стояла, потупившись, и молча теребила оборку на платье. И отвечать, похоже, не собиралась.

— Надеюсь, это не связано с Инуром? Я заметила твое выражение лица… — тут я намеренно сделала паузу. — Когда назначила его старшим над слугами. Могу сказать только одно: он нисколько меня не интересует… как мужчина.

Замечательно, Юнна, давай мы еще будем перед прислугой оправдываться!

— Меня тоже, сола Юниа, — Мира упрямо сдвинула брови. — Вы ничем меня не обидели. Я могу идти?

— Иди, — я махнула рукой.

Надо ли говорить, что уснуть мне этой ночью так и не удалось. Несколько раз я вставала и специальной лопаткой подкладывала в светильник горячих углей из камина, чтобы он не погас. От любого шороха внутри все обрывалось. А если учесть, что в старом замке шорохов хватало, то обрыв был такой… как будто на американских горках каталась. К рассвету удалось вздремнуть в полглаза, но настоящим сном это вряд ли можно было назвать.

С утра Мира держалась так, словно накануне ничего не произошло. Оставалось только радоваться, что я не поторопилась приблизить ее к себе. Конечно, иметь рядом человека, который тебя тайно ненавидит, не слишком приятно, но раз уж она меня до сих пор не отравила и не утопила в ванне, я надеялась, что и дальше ничего ужасного не произойдет. И в то же время попросила старшего из гвардейцев передать во дворец мою просьбу: прислать мне в качестве личной… эээ… тюремщицы Герту.

Если что-то и отвлекало от мрачных мыслей, так это занятия в библиотеке. Я читала и писала, отрываясь, только чтобы поесть и размять ноги — прогуляться часок по тропе, если погода позволяла. Глаза, наверно, стали красными, как у кролика, но мне было наплевать. Погружаясь в учебу, я не думала ни о колдуне Йоргисе, ни об Айгере. По вечерам засиживалась, пока не начинала видеть сны сквозь страницы. Шла к себе, сама раздевалась, путаясь в крючках и шнуровках, и падала на кровать. И засыпала, наверно, раньше, чем голова касалась подушки.

На третий вечер после смерти Райны приключился небольшой цирк, подтвердивший мою версию. В библиотеку пришел Инур. Отчаянно смущаясь и краснея, он заявил, что не может быть старшим над слугами, поскольку любит Миру. С трудом пряча ухмылку, я сделала вид, что не поняла, какая связь между этими двумя пунктами. Инур смутился еще больше.

— Послушай, — я встала и дотронулась до его плеча, заставив вздрогнуть. — Ты хочешь сказать, что не можешь расплачиваться за эту должность… собой?

Он покраснел так, что его затылок превратился в свеклу, покрытую светлыми волосами.

— Ты мне не нужен. В постели. Работай спокойно.

Инур выдохнул, но по лицу пробежала тень.

Ну конечно, укол самолюбия. Возможно, он оказался первым, кого Юниа отвергла. Неужели так плох?

— Инур, это никак не связано с тобой лично, — черт, опять я вела себя совсем не так, как вела бы себя она. — Ты очень привлекательный мужчина, но… мое сердце занято.

Фу, сколько пафоса! И при чем здесь, спрашивается, сердце? Хотя все это чистая правда. Только для меня, а не для нее. Интересно, добавило ли мне очки в глазах Инура то, что я не захотела с ним переспать, или наоборот — заставило возненавидеть?

Через месяц я читала уже более-менее бегло. Главным было запомнить четыре десятка букв, а остальное зависело только от практики. Дочитав до конца ту самую первую книгу, в которой рассказывалось о похождениях хитрого придворного шута, я подошла к полкам найти что-нибудь еще. Под руку попался толстый том, переплетенный в тисненую кожу.

Это была книга о растениях Илары с большими цветными рисунками. Мне стало любопытно, как выглядит мелис, и я начала перелистывать страницы. Не нашла, но в самом конце наткнулась на цветок под названием черная агелла. Она была похожа на пион с действительно черными — не черно-красными, какие бывают у роз, а угольными — лепестками. Те самые, что на постели в башне? По очертаниям и цвету было похоже.

Писали об этой самой агелле, что запах цветка одурманивает и вызывает видения, поэтому ее используют в своих ритуалах черные маги.

Вот как! А может, и не было ничего? Ни колдуна Йоргиса, ни мужика с разными глазами? Может, Юниа запиралась одна в башне, лежала на постели, засыпанной лепестками, и представляла себе всякие непотребства? А запах позволял ей почувствовать все как наяву?

Нет, не получается. Разноглазого видели Райна и Мира. Конечно, они могли сговориться, чтобы с какой-то своей целью заморочить мне голову. Не буду же я к каждому слуге приставать, знают ли такого или нет. Но испуг Райны был самым настоящим. Да и мне черное чудо-юдо на постоялом дворе не померещилось. Сказано, что использовали агеллу колдуны — почему бы и нет? Короче, это была еще одна загадка в общую копилку. И от их количества мне уже хотелось визжать.

Незаметно началось и так же незаметно подошло к концу лето. Человек, которому казнь заменили пожизненным заключением, сначала радуется: жизнь всегда лучше смерти, хоть какая. Но со временем он уже перестает быть настолько в этом уверен. Иногда подкрадывалось крамольное: если я выйду отсюда лишь с появлением зарянки, так, может, пусть она поскорее вернется? Мысль эту приходилось гнать пинками.

Юнна, это же эпидемия, люди умрут. Не у всех же есть родственницы, которые могут дать свою кровь. У Айгера, кстати, тоже нет.

Я изнывала от скуки, и даже чтение с ней уже не справлялось, тем более, книги в библиотеке были не слишком интересные. Конечно, я кое-что узнала об Иларе и о своем новом мире в целом. Но как только первое любопытство было удовлетворено, стало ясно, что знания эти мне, по большому счету, ни к чему. Так уж я привыкла — использовать полученную информацию, а не копить мертвым грузом. А использовать-то ее было и не для чего.

Страх понемногу улегся — человек не в состоянии долго жить в напряжении. Я убедила себя, что Райна умерла потому, что слишком сильно понервничала. Может, у нее сердце было больное. Или еще что-нибудь. А может, действительно к ней заглянул маг, а потом убрался восвояси. Если за несколько месяцев он так и не удосужился меня навестить, значит, я ему больше не нужна. Ну и слава богу!

В общем, о Йоргисе я не думала, зато об Айгере — постоянно. Это уже напоминало одержимость. Не было, наверно, такого оттенка чувств, который я бы не испытала. От самых светлых, акварельных — до самых черных. От нежных — до яростно-злобных. От надежды — до тоски и отчаяния.

Герту мне не прислали, другую служанку я так и не подыскала, поэтому пришлось терпеть Миру. Впрочем, своих чувств ко мне она не демонстрировала, все, что нужно, выполняла, а остальное я постаралась вынести за скобки. А вот Инур, напротив, стал относиться ко мне намного теплее. Видимо, мои слова произвели на него впечатление. Начальником над прислугой он оказался превосходным, и я радовалась, что не ошиблась с выбором.

Мира, похоже, продолжала его злостно динамить, отталкивая одной рукой и придерживая другой. Как настоящая собака на сене. И потихоньку Инуру это начало надоедать. Пару раз я заставала их за разговором на повышенных тонах, и выражением лица он мало напоминал влюбленного. Я тихо злорадничала и надеялась, что Инур найдет себе кого-нибудь поприятнее.

Подходил к концу четвертый месяц лета, стало заметно холоднее. Солнце еще светило ярко, но вот-вот должны были начаться осенние ливни. Как-то раз после обеда я поднялась на галерею, которая опоясывала замок по периметру. Это была альтернатива прогулке по тропе: размять ноги и полюбоваться на горы, причем без сопящего за спиной стражника.

Пройдя уже половину галереи, я услышала голоса оттуда, где она сворачивала за угол.

— И ты еще ее защищаешь?! — интонация Миры была точь в точь, как у вокзальной хабалки. — Эту гадину?! Она тебя сделала старшим, и теперь ты готов ей задницу лизать?

Ну-ка, ну-ка, интересно. Продолжай.

Я остановилась, прижавшись к стене и навострив уши. Но все-таки не смогла расслышать ответ Инура, который Миру взбесил окончательно.

— Даже так? — взвизгнула она. — Интересно, что скажет любезная сола Юниа, если узнает, кто донес на нее и солу Эйру?

Что?! Инур?! Нет…

— А что она скажет, если узнает?..

Но что именно еще должна была узнать, я так и не услышала. Из-за поворота тропы донесся стук копыт и звук рога. Лязгнули, открываясь ворота. Мужские шаги по настилу галереи — Инур поспешил к лестнице. За ним — Мира. Выждав немного, я тоже спустилась вниз и вышла во двор.