Глава 22

Ворона ты, Юнна. Вот и думай теперь, кто там на тебя пялился. Может, Айгер. Может, разноглазый, чтоб ему повылазило. Или еще кто-нибудь. Но вряд ли колдун, уже песня.

Я села и огляделась.

Комната, куда меня принесли, была, прямо скажем, не шикарная. Помещались там впритык кровать, шкаф, небольшой стол и пара табуретов. Под узким окном, задернутым бежевой шторой, стоял мой дорожный мешок, куда с трудом влезло пара платьев, несколько рубашек и пар чулок и еще кое-какие необходимые мелочи. Наверняка, все жеванное. Надо хоть платья в шкаф повесить. Интересно, дадут мне служанку или придется самой чулки стирать? Ну не страшно, не разучилась пока, надеюсь.

Дни в конце лета стояли еще теплые, но по ночам заметно холодало. И в комнате, несмотря на горящий в камине огонь, было не жарко. Я подошла поближе, чтобы согреться, и заметила в углу за драпировкой дверь. Крохотная ванная: мраморная лохань, в которую можно поместиться только сидя, раковина с зеркалом над ней и знакомый деревянный трон с ведром внутри. Вот и все удобства.

В нашем мире средневековые королевские дворцы, да и феодальные замки попроще, представляли собой многолюдные общежития. Придворные, в зависимости от статуса, жили кто в отдельных апартаментах, кто по двое-трое в тесных каморках. Судя по всему, здесь было то же самое. Только мне сейчас отвели явно не те покои, которые я занимала, будучи тещей короля.

Я почти не сомневалась, что дверь в коридор окажется запертой, но на всякий случай дернула за ручку. Разумеется, закрыто. Мне казалось, что в замке я как в тюрьме? Можно было посмеяться. Но не хотелось. И что, интересно, здесь делать целыми днями? Лежать на кровати и смотреть в потолок? Бродить из угла в угол? Именно этим я и занималась в настоящей тюремной камере.

Окно выходило в глухой двор. Стражник, перед тем как напоить меня отваром, сказал, что я просплю сутки. Значит, сейчас должно было быть утро, но по сумраку определить время не получилось. Может, утро, а может, и вечер. Какая, собственно, разница?

Я завалилась на кровать и попыталась думать на единственную приятную тему, которая всегда была в моем распоряжении. Но и это не получалось. Попробуй страстно мечтать о мужчине, по приказу которого тебя заперли в клетку. Даже если влюблена в него по уши. Поэтому оставался последний вариант — беседовать со всеми своими сорока восемью троллями различных национальностей, оставшимися в другом мире. На шести языках. Нет, даже на семи, хотя вряд ли они понимали язык Илары.

Трудно сказать, сколько прошло времени. Наконец дверь открылась, вошел молодой слуга с подносом. Молча составил на стол тарелку, кружку и кувшин и уже собрался выйти, но я его остановила:

— Как твое имя?

— Эртис.

— Ты ничего не забыл? — возмутилась я его откровенным хамством.

Презрительно хмыкнув, он закрыл за собой дверь. Замок ехидно щелкнул.

Нормальное кино. Ни один слуга не осмелился бы так себя вести с женщиной из высшего сословия — если только не знал, что за подобное ему ничего не будет. Ну да, изменница, заговорщица, с ней так можно. И нужно.

Обед — или ужин? — был, конечно, получше тюремного, но явно не с дворцовой кухни. То есть с дворцовой, но из одного котла со слугами. Тушеные овощи с крохотными кусочками мяса. В Леандро прислуга питалась лучше.

Когда Эртис вернулся за посудой, я потребовала пригласить ко мне… нет, не Айгера, конечно, а кого-нибудь из управляющих. Он снова презрительно хмыкнул, и я думала, что мое требование уйдет в игнор. Однако спустя некоторое время в комнату вошел полный мужчина с проседью в темных волосах, одетый в серый гирм без рукавов.

— Приветствую вас, сола Юниа, — поклонился он.

— Приветствую вас, соль?.. — это была обычная формула знакомства. Мужчина не мог назвать свое имя, пока женщина не подавала ему вот такой вопросительный сигнал.

— Харген, — он слегка поморщился: надо думать, раньше мы были хорошо знакомы. — Дворцовый управляющий.

— Скажите, соль Харген, слугам позволено обращаться со мной так, как будто я ниже их по положению? Кажется, суд не лишил меня привилегий высшего сословия.

— Прошу прощения, — его серые глаза холодно блеснули. — Я приму меры.

Ну ясное дело, примешь. Предупредишь, чтобы не борзели, но Эртис уж точно наказан не будет.

— Я хотела бы видеть тариса Айгера. Мне нужно с ним поговорить.

О чем с ним говорить, я совершенно не представляла. Разве что спросить, собирается ли он держать меня как крысу в клетке, пока не понадобится моя кровь. Или пока не закончится эпидемия.

— Я передам ему, сола Юниа. Возможно, у вас есть какие-то пожелания?

— Пожелания?! — я взвилась, как будто муравей в задницу укусил. — У меня одно пожелание. Узнать, представляет ли моя особа хоть какую-то ценность, когда принц может заболеть в любой момент. Если да, то почему меня заперли в какой-то конуре и кормят объедками? И еще: положена ли мне служанка, или я сама должна выносить ночной горшок?

— Я пришлю вам Брину, — подумав, пообещал Харген. — Вашу прежнюю служанку.

— Я бы предпочла Герту из тюрьмы.

— Вряд ли это возможно. Спокойной ночи, сола Юниа.

Спокойной ночи? Выходит, Эртис приносил мне ужин. За окном действительно стемнело, и я насыпала углей из камина в светильник. Ну и как мне теперь спать, если день перепутался с ночью?

Легкие шаги в коридоре приблизились, дверь открылась. Судя по тому, что я не слышала скрежет ключа в замке, с той стороны была задвижка. Вошла молодая женщина в сером платье, пухленькая, курносая, с россыпью веснушек на лице. Ее волосы были спрятаны под белую косынку, но я не сомневалась, что они рыжие. Брина показалась мне симпатичной. Как, впрочем, и Мира с Инуром — поэтому я решила, что доверять больше не буду никому.

— Сола Юниа, — она низко поклонилась, — позвольте вам помочь.

Пока я смывала дорожную грязь в мраморном корыте, Брина убрала в шкаф мои вещи и расстелила постель. Потом помогла вытереться, расчесала мне волосы и заплела косу.

— Могу я идти? — спросила она, когда я забралась под одеяло.

— Подожди. Сядь рядом. И расскажи, что происходит во дворце. Кто-нибудь уже заболел?

Брина подтащила табурет и села у кровати.

— Нет, сола Юниа, пока все спокойно. Но тарис Айгер запретил мужчинам, живущим во дворце, выходить за ворота. И входить кому-то из города, если нет крайней необходимости. Но всех, кто входит, на сутки запирают в комнате рядом с лестницей.

Разумно, одобрила я про себя. Карантин. Наверно, и моих гвардейцев заперли.

— А как рис Барт?

— К нему пускают только няню и лекаря вира Норуна. Ну и самого тариса, конечно.

— А лекаря зачем?

— Чтобы не пропустить начало болезни, если вдруг это случится. У взрослых сыпь яркая и появляется на лице, а у детей бледная и на ножках, в первый день можно не заметить.

— Скажи, Брина, а как зарянка проявляется у женщин?

— Как легкая простуда. Боль в горле, озноб. За сутки все проходит. И уже на следующий день кровь можно брать для лечения родственников.

— А женщины точно не заразны, когда больны?

— Нет. Вир Норун говорит, все дело в сыпи. Если вдохнуть частичку кожи с нее, женщина обязательно заболеет, а мужчина — как повезет. Но у самих женщин сыпи нет, поэтому они не заразны.

На следующее утро после завтрака, уже вполне приличного, снова появился Харген.

— Тарис Айгер ответил, сола Юниа, — с легким налетом злорадства сказал он после обычного приветствия, — что все свои просьбы и вопросы вы можете передать ему через меня. Кроме того для вас подготовили ваши прежние комнаты. И вы свободны в перемещениях по дворцу, однако не можете выходить за ворота.

— Благодарю вас. Спросите, пожалуйста, могу ли я навестить риса Барта.

Вот так, красота. С одной стороны, Айгер видеть меня не захотел. С другой — выпустил из-под замка и вернул все, что полагалось мне по положению. Хотя тут еще надо было крепко подумать, хорошо это или нет. Общаться с людьми, которых я не знала, но которые знали меня и относились ко мне не лучшим образом… Да, удовольствие то еще.

Брина быстро сложила обратно в мешок мои платья и рубашки и потащила по коридору. Я шла за ней, глазея по сторонам. А посмотреть было на что: королевский дворец оказался огромным и потрясающе красивым. Одна сверкающая белым мрамором лестница чего стоила — колонны, резьба, позолота. Мы поднялись на второй этаж, прошли еще немного, и Брина открыла дверь большой комнаты, обставленной роскошно, но в то же время изящно и со вкусом. Дальше за гостиной находилась такая же великолепная спальня, а еще ванная и гардеробная с большими шкафами и зеркалом на полстены.

— Все ваши вещи здесь, сола Юниа, — Брина открыла один из шкафов, набитый платьями.

— А если б я никогда не вернулась? — удивилась я.

— Если бы комнаты кому-то понадобились, их бы освободили. Но во дворце всем хватает места.

Первым делом я приказала ей отвести меня в библиотеку и нагрузила книгами аж трех слуг. Ну хоть какое-то занятие. А после обеда мне передали разрешение увидеть Барта.

По пути в детскую меня грызло очень странное, неприятное чувство. Внук Юнии — сын Айгера и Эйры… Я невольно представляла их в постели, гнала от себя эти мысли, а внутри все равно все сжималось. И самым подлым было то, что именно я… именно Юниа устроила этот брак.

Впрочем, мальчик оказался полной копией Эйры: кудрявый, рыжеволосый, белокожий. Только глаза не зеленые, а серо-голубые. Внешне в Барте не было ничего от Айгера, и это странным образом примирило меня с его существованием. Кормилица-няня Рехильда дала мне подержать Барта на руках. Что я при этом почувствовала? Да, собственно, ничего. Ребенок и ребенок. Конечно, он был родным мне… Юнии по крови, но это не могло заставить меня испытывать к нему какие-либо чувства.

Вечером Брина спросила:

— Какое платье вы наденете, сола Юниа? На ужин?

Видя мое недоумение, она пояснила, что ежевечерняя обязанность придворных — составить тарису компанию за ужином. Если, конечно, он не желает остаться в одиночестве или в более узком кругу.

— Не думаю, чтобы меня хотели там видеть, — усмехнулась я.

— Нет, — возразила Брина. — Тогда вас предупредили бы. А если нет, вы обязаны быть там. Если, конечно, не больны. Иначе это расценят как неуважение.

Я выбрала узкое платье цвета переспевшей, уже пьяной вишни. Брина помогла одеться и заколоть волосы, застегнула на шее тяжелое ожерелье из темно-красных камней.

— Я провожу вас, — сказала она.

С трудом оторвавшись от созерцания своего отражения в зеркале, я пошла вслед за Бриной. Вниз по лестнице, коридор, еще один. У призывно распахнутых дверей я остановилась, глубоко вдохнула…

Именно в этом зале Айгер разговаривал с Юнией и отказался сделать ее своей любовницей. Я узнала по ее воспоминанию огромные окна с видом на заснеженные горные пики. Сейчас зал был полон придворных, которые группками стояли меж двумя рядами накрытых столов и разговаривали. Видимо, ждали Айгера.

Жужжание голосов смолкло, как только я вошла. Все повернулись в мою сторону. Бледные пятна незнакомых лиц. Возмущение, неприязнь, насмешка. Ни малейшей тени доброжелательности.

Высокий мужчина в черном замшевом гирме сделал шаг вперед. Темные коротко подстриженные волосы, чуть тронутые сединой на висках. Нос с горбинкой. Один глаз голубой, другой карий.

— Приветствую вас, сола Юниа, — сказал он резким, неприятным голосом и едва заметно наклонил голову.