Глава 34

— Спросить можете, соль Йоргис, — Айгер пожал плечами. — Только это не значит, что я вам отвечу. Или вы думаете, я все забыл за эти пять дней?

— Прошу прощения… — Йоргис поджал губы и опустил глаза. — Я пришел с печальной новостью, тарис Айгер. Соль Бертим и соль Ингар погибли в Южных горах, недалеко от Бины. Дождь, оползень…

Волна ярости, исходящая от Айгера, была такой мощной, что мне стало жутко. Под бородой проступили желваки, костяшки пальцев, стиснутых в кулаки, побелели.

— Когда? — процедил он.

— Вчера днем.

— Что они делали в Южных горах?

— Никому не известно. Они отправились туда в тот день, когда вы заболели.

— Распорядитесь насчет похорон и проследите, чтобы их семьи ни в чем не нуждались. У вас все?

— Да, тарис Айгер. На сегодня было намечено заседание Тайного совета, но мы перенесем его, чтобы дать вам полностью поправиться.

Айгер не ответил, жестом дав понять, что Йоргис может идти. Когда дверь за ним закрылась, он долго молчал, потом спросил:

— Что скажешь?

— Хотела бы поверить, что это несчастный случай, но… Колдун наверняка знал, что они были у тебя в тот день и сразу отправились в Леандро. В Леандро — я правильно поняла?

— Да, но не сразу. Сначала в Верто. Так что до замка они не доехали. И я не верю в несчастный случай. Послушай, Юнна, а ты чувствуешь, когда Йоргис с колдуном, а когда нет?

— Чувствую. А ты нет?

— Нет. Это ведь у вас с ним любовь и дружба.

— Я тебе сейчас тоже нос откушу, — обиделась я. — Не у меня, а у твоей подруги детства. И юности. Сейчас он был с колдуном. И вчера. А вот до этого ни разу. В смысле, во дворце все это время, как я приехала, он был сам по себе. Наверно, колдун еще не вернулся от того другого колдуна. Никак не могу вспомнить имя.

— Извини, Юнна, — Айгер запустил пальцы в волосы и превратил их в воронье гнездо. — Я просто сейчас в таком бешенстве. Сначала Юниа, потом это… А еще интереснее, знает ли он, что ты рядом. Юниа-то вряд ли. Если б она могла слышать, что ты о ней говорила… или даже просто чувствовать, что ты рядом, вряд ли была бы так спокойна.

— Я как раз об этом подумала, что она меня не слышит. А вот Йоргис-колдун… не знаю. Может быть. Это было бы здорово неприятно.

— А что, если он и сейчас здесь? Йоргис ушел, а призрак остался?

— Нет, — возразила я уверенно. — Я бы почувствовала. Слушай, у себя я была такая вполне серьезная женщина, занималась наукой. Сравнивала между собой всякие сказки и песни разных народов. Ты спрашивал, кто такие тролли — так вот про них. Это злые горные существа.

— Как наши пагримы? — наморщил лоб Айгер. — Они тоже злые горные духи.

— Ну… не знаю, может быть. Они превращаются на солнце в камень?

— Нет, рождаются из скал.

— Ну, значит, что-то общее есть. Но я не о том. Я привыкла все выстраивать в систему и анализировать. Если так — то так, а если вот так — значит, эдак. И сейчас мне интересны три вещи. Во-первых, слышат ли меня другие люди, если я мысленно обращаюсь к ним. Во-вторых, слышит ли меня колдун. А в-третьих, если слышит, догадывается ли, что ты слышишь меня и можешь со мной разговаривать. Иными словами, догадывается ли, что ты все о нем знаешь.

— Юниа-то тебя не услышала, — с сомнением сказал Айгер. — А вот Барт сразу понял, что ты рядом.

— Юниа и Барт — это вообще ни о чем не говорит. Я хочу проверить. Чтобы знать наверняка.

— Юнна, ты уверена?

— Айгер, хуже не будет. Если колдун знает, он и так знает. Нам надо быть с ним на равных, а пока он на шаг впереди.

— Хорошо, — он вынужден был согласиться. — Возвращайся быстрее.

Дернув шнур звонка, Айгер вызвал Агрифа и дал ему какое-то пустяковое поручение. Я проскользнула в открывшуюся дверь и зависла в коридоре, думая, куда для начала отправиться. И вдруг услышала в отдалении голос Юнии:

— Я за чем тебя послала, дрянь такая?

Подобравшись поближе, я увидела Брину, которая стояла перед ней, виновато опустив голову.

— Юниа, да заткнись ты уже, сучка! Хватит орать! — посоветовала я, стараясь думать направленно, словно посылая ей лучи мыслей.

Ноль эмоций, даже не дрогнула.

— Брина, пошли ты эту жабу… — куда именно, я подумала по-русски, все равно язык значения не имел.

Тот же результат.

Ага, понятно. Напротив первого пункта я могла поставить галочку: слышал мои мысли только Айгер. То ли дело было в чувствах, то ли в том, что я отдала ему часть себя. Возможно, и Барт услышал бы, ведь я дала ему не только свою кровь. Но проверять мне не хотелось. Не хватало еще, чтобы он ответил: «Бабушка, ты где?»

Теперь оставался Йоргис. Уж он-то точно, будучи призраком, мог разговаривать с другими людьми. Я прекрасно помнила это жуткое: «Юниа…» на постоялом дворе. Не голос, а что-то такое внутри. Знание — кто-то позвал по имени. И с Райной он разговаривал без тела. Да и с Юнией должен был объясняться, когда она забрела в башню. А вот как насчет наоборот — услышит ли он меня?

Я перемещалась туда-сюда, пока не поняла, что это дохлый номер. Дворец огромный, а где может быть Йоргис, я понятия не имела. Пришлось вернуться к Айгеру, да еще под дверью торчать долго-долго, пока Агриф не принес ему обед.

Выслушав мой доклад по первой части эксперимента, Айгер позвал слугу и приказал ему разыскать Йоргиса.

Я с легкой завистью смотрела, как он обгладывает птичью косточку. Мне еда была не нужна, но я скучала по процессу. И по удовольствию от еды. Может, конечно, духовные и душевные радости — это более возвышенно и тонко, но без весомо-телесного выходило как-то бледно. А еще почему-то вспомнила, как в замке нам на обед подали запеченную птичью мелочь с множеством тонких косточек. И как мы смотрели на зависший на краю стола нож. Как давно это было…

— Я к вашим услугам, тарис Айгер, — Йоргис вошел и замер в поклоне.

— У вас не появилось предположений, зачем соль Бертим и соль Ингар могли отправиться на юг?

— Боюсь, что нет.

— Ну хватит уже врать, колдун долбанный! — злобно потребовала я. — Прекрасно ведь знаешь, куда и зачем они поехали.

Лицо Йоргиса дрогнуло, но ответа я не дождалась. Айгер напротив изображал полнейшую невозмутимость.

— Хорошо, можете идти.

Я пристроилась у Йоргиса на плече и, как только мы оказались в коридоре, продолжила:

— Ну, и что ты скажешь, морда твоя колдунская?

Он остановился, посмотрел в одну сторону, в другую.

— Ирина? — спросил он тихо. — Это ты? Ты здесь?

— Здесь. Так что можешь не надеяться выдать свою подстилку замуж за Айгера.

Он не ответил, из чего я сделала вывод: присутствие мое он чувствует, но мысли не слышит. И даже если догадывается, что точно так же мое присутствие чувствует Айгер, твердой уверенности у него нет. А не поделится ли он своими подозрениями с Юнией?

Я угадала. Йоргис прямиком направился к ее комнатам.

— Выйди! — резко приказала Юниа Брине, которая, стоя на коленях, подворачивала подол ее нового платья.

Ну и дура же ты, дорогая моя! Если уж хочешь стать королевой, не стоит гавкать на служанку, которая слишком много о тебе знает. Может, она терпела тебя раньше, но вряд ли ей нравится, что ты снова стала стервой, побыв какое-то время белой и пушистой. Однажды тебя уже заложили слуги, но это ничему не научило. Хотя… ты же об этом не знаешь.

— У меня есть подозрение, Юниа, что та, которая занимала твое место, тоже здесь. Где-то рядом. Ты сказала, что погибла в том мире, значит, ей некуда было возвращаться.

Юниа испуганно оглянулась, словно ожидая увидеть за спиной какое-то чудище.

— Почему ты так думаешь?

— Я чувствую. Присутствие бестелесной сущности. Не забывай, я связан с ней твоим телом. Так же, как и с тобой.

— Вы были с ней близки? — взвилась она. — Пока я была там?

— Не говори глупости! — возмутился Йоргис. — Конечно, нет. Связаны наши души: твоя и ее между собой, а моя — с вашими. Разве кто-то думал, что такое может произойти? Но так случилось. Вы двойники, и воронка на границе миров затянула вас, когда вы стояли на пороге смерти.

— Почему мы с ней двойники? — капризно спросила Юниа и прижала к груди руки, переплетя длинные тонкие пальцы, унизанные кольцами. — Чем мы так похожи?

Мне тоже очень хотелось это узнать, но увы. Йоргис с досадой поморщился и сел в кресло, переложив на стол начатую вышивку.

— Не знаю, Юниа. Наверно, что-то общее в ваших душах, в судьбе.

— Но ведь ты не уверен? — с надеждой спросила она. — Что она здесь? Ты сказал, что у тебя есть подозрение. Может, тебе померещилось? Мне бы не хотелось, чтобы она болталась рядом.

Смешно, но я испытывала самое настоящее разочарование. Все это время мне казалось, что Юниа хоть и совершенно бессовестная, но все-таки умная и хитрая. Однако чем больше узнавала, тем отчетливее понимала: это самая обыкновенная тупая самка, которая, тем не менее, нутром чует выгоду и привлекает мужчин красивым лицом и телом. Неужели я такая же… была такой же? И как только Айгер мог в нее влюбиться? Хотя, конечно, совместные кражи сладостей с дворцовой кухни сильно сближают. Особенно если старшие братья считают тебя слишком маленьким и нет другой компании для игр, кроме девчонки-ровесницы. Привычка, привязанность. Или, может, в детстве она еще не была такой гадиной.

— Мне придется выйти из тела, — вздохнул Йоргис. — Потерпи немного.

— Прямо здесь? — вытаращила глаза Юниа. — Ты хочешь сказать, она может быть здесь?

— Не знаю! — рявкнул он. — Сейчас проверим.

По его телу словно рябь пробежала. В кресле сидел тот самый Йоргис, который пытался угрожать мне под лестницей, когда я только приехала во дворец. Шакал — трусливый, наглый, коварный. Но сейчас он явно был в растерянности, не понимая, как оказался в комнате Юнии.

— Вам лучше, соль Йоргис? — приторно улыбнулась она. — Вы шли по коридору, и вам стало дурно. Я предложила вам посидеть у меня, прийти в себя.

— Благодарю, — Йоргис провел рукой по лбу. — Да, мне лучше. Я пойду.

Едва он вышел, Юниа, бледная, съежившаяся, опустилась на его место и закрыла лицо руками. А я почувствовала тот же черный ужас, что и на постоялом дворе. Страх, отчаяние, тоска, безнадежность…

— Ирина…

И хотя у меня не было тела, показалось, что имя звучит так же, как когда-то «Юниа»: словно внутри, под кожей, растекаясь с кровью по венам.