Глава 37

Как только Айгеру стало лучше, он вернулся к своей привычке: начинать день встречей с Бартом. И мне было очень жаль, что я при этом не присутствовала. В детской всегда сидела Рехильда, а мне совсем не хотелось, чтобы Барт вдруг завопил: «Бабушка!». Зато на прогулках мы отрывались по полной.

Осень в Иларе — по крайней мере, в Мергисе — была теплее и суше питерской, но дождей тоже хватало. И тем больше радости доставлял каждый солнечный день. Теперь, когда Барт переболел зарянкой, уже не было необходимости держать его в дальнем безлюдном углу сада, но Айгер все равно гулял с ним там. Чтобы я тоже могла побыть с ним рядом. И поговорить.

Рехильда оставалась вязать на скамейке, Айгер брал Барта на руки, и мы уходили от нее подальше. Почувствовав мое присутствие, малыш расплывался в улыбке и начинал оглядываться. А когда я мысленно заговаривала с ним, отвечал, разумеется, вслух. Как-то раз он сказал: «другая бабушка не моя». С этим, конечно, можно было поспорить, потому что именно Юниа приходилась ему настоящей бабушкой, но… совершенно не хотелось.

Пытаясь под чутким руководством Йоргиса вылепить себе имидж белой и пушистой, Юниа несколько раз в неделю навещала Барта. Он уже не вопил, как резаный, завидев ее, но молчал, насупившись, и прятался от нее за Айгера или няню.

Бедный ребенок, думала я, когда Айгера не было рядом. Если мне удастся вернуть себе тело и у нас появятся дети, какая каша будет в голове у Барта, как только он подрастет. По отцу они будут приходиться ему братьями или сестрами, а по матери… дядями или тетями.

Однажды на прогулке Барт, обычно такой веселый, живой, начал капризничать, да и выглядел вялым.

— Кажется, его лихорадит, — Айгер прикоснулся губами ко лбу.

— У тебя болит что-то? — спросила я. — Покажи, где?

Барт показал рукой на рот.

— Может, зубы? У некоторых детей все зубы лезут так — с болью, жаром. А у него сейчас как раз должны клыки прорезаться.

— Я позову Норуна, — кивнул Айгер. — Пойдем во дворец.

Когда мы вернулись, я притаилась в детской в самом углу, хотя Барт совсем расклеился и вряд ли вдруг захотел бы со мной поболтать. Лекарь осмотрел его, заглянул в рот и озабоченно покачал головой:

— Пока я не могу ничего сказать, тарис Айгер.

— То есть это не зубы? — нахмурился тот.

— Не думаю. Что-то более серьезное. Я дам ему настой от боли и жара, будем наблюдать.

И вдруг я почувствовала что-то странное — исходящее от Норуна. За напускным беспокойством пряталась… нет, не радость, а что-то вроде удовольствия, удовлетворения. Как будто он получил нечто долгожданное.

— Побудь здесь, — шепнула я Айгеру, когда лекарь собрал свою сумку и направился к двери. — Я вернусь.

Норун долго шел по коридорам, поднялся по лестнице и постучал в дверь рабочего кабинета Йоргиса.

И почему я ни капли не удивлена?

— Ну что? — нетерпеливо спросил Йоргис.

— Ничего страшного, зубы режутся.

— Но вы сказали?..

— Разумеется, соль Йоргис, как и вы и просили. Что все серьезно, но пока ничего не ясно. Я оставил отвар, не опасный, но от него будет лихорадить. Все время, пока рису Барту будут его давать. А вы можете поставить вопрос перед советом.

Мне захотелось искусать и эту сволочь, но если б я сделала это и он вскрикнул, Йоргис сразу понял бы, что я здесь и все слышала. Поэтому я сдержалась и дождалась, пока Норун выйдет.

— Возьми незаметно бутылку с отваром и пойдем к тебе, — сказала я Айгеру, вернувшись в детскую, дверь которой он оставил приоткрытой, специально для меня.

Выслушав, он процедил сквозь зубы несколько крепких фраз и хотел швырнуть бутылку в камин, но я успела его остановить. По цвету отвар напоминал йарт — настой ароматных трав, который в этом мире пили вместо чая.

— Попроси йарта, налей в бутылку и отнеси обратно. Чтобы Рехильда не видела. Ты ничего не знаешь, понял?

— А что тут понимать? — поморщился Айгер. — Если они поймут, что я о чем-то догадываюсь, могут и на самом деле навредить Барту. А так… Йоргис вынесет на заседание совета вопрос о том, что наследник слаб здоровьем и в любой момент может умереть. Значит, тарис Айгер должен поскорее жениться и наделать еще десяток. С запасом. Один раз это получилось, почему бы снова не попробовать? А жениться-то и не на ком. Клан Кембро никогда не был богат невестами, уж не знаю, почему. И сейчас не замужем только совсем юные девочки, не вошедшие в брачный возраст. И пожилые вдовы, которые уже не могут рожать. Остается сола Юниа Леандра. Которая, к тому же, спасла тариса Айгера от неминуемой смерти и вправе рассчитывать на его благодарность.

— Ну да, все так, — подтвердила я. — Сола Юниа, конечно, тоже не первой свежести, но рожать еще вполне может. А помнишь, как ты заявил, что приехал в замок сообщить о своей предстоящей женитьбе? Тогда Райна мне и сказала, что в настоящее время ты можешь жениться только на мне.

— Это было первое, что пришло в голову, Юнна, — смущенно признался он. — Когда ты сказала, что рада меня видеть. А я вдруг понял, что тоже рад тебя видеть… Но самое интересное, я должен буду, как тупой осел, кивать и со всем соглашаться. Ради тебя. Ради нас с тобой. Чтобы потом, когда ты займешь ее место… я верю, что так будет, рано или поздно… Так вот, чтобы потом ничего никого не удивило. Если совет действительно попросит меня жениться…

— Ты хочешь сказать, потребует, чтобы ты женился? — перебила я.

— В их понимании это одно и то же, — усмехнулся Айгер. — Я соглашусь, и она станет моей невестой. Чтобы потом ты смогла стать моей женой. Надеюсь, не откажешься?

— Подумаю… — я поцеловала его и легонько укусила за ухо.

— Я даже не хочу привыкать к твоему настоящему имени, хотя с большим удовольствием звал бы тебя Ириной. Но ведь потом все равно придется называть Юнией.5ebdbc

— Юниа — это она, — возразила я. — Мне нравится, когда ты зовешь меня Юнной.

Мысль о том, что ее он тоже звал Юнной, мне пришлось срочно запеть шведской колыбельной.

— Опять подумала какую-то гадость, — вздохнул Айгер.

Мы угадали. Как будто наливным яблочком по блюдечку накатало.

Барту нездоровилось еще несколько дней, хотя, разумеется, не из-за зелья, которое Айгер подменил йартом. Четыре клыка наконец прорезались, и он сразу повеселел. Но Норун продолжал озабоченно качать головой и намекать, что болезнь очень серьезна. Возможно, даже неизлечима. Айгер горестно смотрел в пол, а когда мы оставались вдвоем, давал выход гневу.

По правде, я боялась, не навредит ли все-таки эта пара гнедых с Айболитом на подхвате Барту. Умерший наследник более веский аргумент, чем больной. Но тут Айгер сделал ход конем, поинтересовавшись, не могло ли повлиять на здоровье Барта переливание крови. Норун ожидаемо побледнел и галопом поскакал к Йоргису. Теперь мы были почти уверены, что с их стороны Барту ничего не грозит: ведь в противном случае Айгер обвинил бы во всем Юнию. Логики, конечно, тут не было никакой, но я уже стала привыкать, что она в этом мире вообще редкая гостья.

Через пару дней Тайный совет выкатил Айгеру категорическое требование немедленно жениться. Разумеется, звучало все это как мольба с прижатым к земле брюхом: «Милостивый тарис Айгер, Тайный совет осмеливается нижайше просить вас соблагоизволить…» В качестве главного и единственного аргумента фигурировало «слабое здоровье» риса Барта, вследствие чего во весь рост вставала необходимость иметь как минимум одного запасного наследника. То, что у Айгера был еще племянник Эугерд, сын покойного брата Веанора, в качестве возражения не принималось.

— Отдают ли члены Тайного совета себе отчет в том, что для исполнения этой просьбы я должен в ответ просить их изменить закон, разрешающий особам королевской крови брак только с членами клана Кембро? В противном случае я могу жениться лишь на соле Юнии Леандре, признанной государственной преступницей.

— Да, милостивый тарис Айгер, — ответил за всех Йоргис. — И не считаем нужным изменять древний закон. Мы полагаем, что сола Юниа Леандра искупила свою вину перед народом Илары и перед вами, когда спасла вашу жизнь, рискуя своей.

— Хорошо. Тайный совет выражает волю народа Илары, и я исполню ее. Сегодня вечером в присутствии двора я попрошу солу Юнию Леандру стать моей женой.

И хотя я понимала, что все это цирк-шапито на колхозном поле, что это делается, в первую очередь, ради меня, на душе — а я, собственно, вся и представляла собой эту самую душу — было пакостно и тягостно.

— Юнна, представь, что я делаю предложение тебе. При всем дворе. Да это так и есть.

Его глаза опасно блеснули, и я насторожилась:

— Айгер, что ты задумал?

— Увидишь. И услышишь. Не волнуйся.

Легко сказать! Я психовала так, как будто он должен был тут же жениться, а потом мне предстояло наблюдать их первую брачную ночь.

Вечером за ужином, едва все расселись по своим местам, Айгер встал. Шум голосов мгновенно стих.

— Сола Юниа, подойдите ко мне, — не то попросил, не то приказал он.

Она встала и медленно пошла к нему, позволяя заодно всем полюбоваться собой. Мне хотелось выть от злости, насколько она была красива. Ее бледно-сиреневое шелковое платье переливалось, как аметист, по щекам разлился румянец, глаза победно сияли из-под опущенных ресниц. Я заметила, как довольно ухмыльнулся Йоргис. Айгер вышел из-за стола, встал рядом с ней посреди зала.

— Сола Юниа Леандра, в присутствии самых знатных и родовитых жителей Илары я спрашиваю: согласны ли вы стать моей супругой?

— Да, милостивый тарис Айгер, — Юниа наклонила голову, — согласна.

Зал взорвался восторженными криками, но Айгер жестом заставил всех замолчать.

— С этого момента сола Юниа — моя невеста. Однако свадьба откладывается на неопределенный срок, — тем же взмахом руки он остановил разочарованный гул. — Во-первых, болезнь еще не отступила, в Иларе умирают люди. Мы не можем устраивать праздник в дни скорби. А во-вторых…

Подчиняясь еще одному повелительному жесту, из угла выкатился похожий на паука старик в синем балахоне. В руках он держал огромную книгу в черном кожаном переплете. Положив ее на стол, библиотекарь открыл нужную страницу и с поклоном отошел в сторону.

— Наверно, всем известно о существовании обычая, согласно которому исцелившийся от зарянки без переливания крови должен принести жертву в храме всех богов. По моей просьбе соль Тиберт нашел этому подтверждение в летописи. Здесь, — Айгер указал на книгу, — рассказывается, как шестьсот лет назад тарис Илгар совершил такое паломничество в Полуденные земли, в страну Альбигерну, где на берегу озера Немаро находится храм. Я намерен сделать то же самое. И вы, сола Юниа, как моя невеста, отправитесь со мной.