Глава 38

— Знаешь, Айгер, — сказала я, пристроившись рядом с ним на подушке, вполне по-супружески, — ты все-таки тролль.

— Пагрим? — удивился он. — Почему?

— Нет, не в том смысле. Так у нас называют людей, которые провоцируют других на какие-то слова или действия, — разумеется, я не стала объяснять ему, что такое интернет, и прочие тонкости троллинга. — Это от другого слова, просто звучит одинаково. Если еще проще, это тот, кто заставляет собеседника беситься. У тебя сегодня это отлично получилось.

Когда Айгер сделал Юнии предложение, единственным ее чувством в тот момент было торжество. Ну как же, добилась своего. Считай, захапала этого лопоухого дурака, все теперь получится. Осталось чуть-чуть подождать, а если приложить капельку усилий, то и свадьбы не обязательно дожидаться. Она ведь теперь невеста, к чему тянуть, можно и до официальной церемонии… эээ… предаться страсти. Со всеми вытекающими последствиями.

На секунду мне даже стало ее жаль. Все равно ведь ничего не выйдет. А если бы и вышло? Спать с нелюбимым мужчиной ради власти, рожать от него детей… То же, что Юниа заставила сделать свою дочь. Любила ли она Айгера в юности — хоть немного? Я снова вспомнила то, что досталось мне от нее. Желание, страсть — да, это было, но любовь ли?

И тут же всплыло в памяти уже мое. Наше со Славкой. Как он сел рядом со мной на лекции по истории Дании. Как мы кормили ректорских уток на Университетской набережной и первый раз поцеловались. Как однажды летом выбрались на крышу общаги и встречали там рассвет, а потом занимались любовью. Такие теплые, светлые воспоминания… Потом я больше уже никого не любила — не считая, конечно, Айгера. Я бы попыталась исправить свою ошибку, глупую, подлую, если бы Славка не погиб. Если бы смог меня простить. Юниа действительно мой темный двойник. У нее была возможность, но не было желания что-то исправить.

А еще я снова подумала о ехидстве судьбы. Не только по отношению ко мне, но и в целом. Если вдруг Юнии удастся переспать с Айгером и предоставить его тело в пользование колдуну, ей придется терпеть своего драгоценного в облике мужчины, с которым когда-то ее связывала если не любовь, то хотя бы секс. Но если получится иначе, ведь и Айгеру придется терпеть меня в теле женщины, которую он когда-то любил.

Юниа стояла рядом с Айгером и сияла, наслаждаясь своим триумфом. И то же самое исходило от Йоргиса. Но торжество было недолгим. Как только Айгер объявил, что свадьба откладывается и что Юниа отправится с ним в паломничество, ее общее с Йоргисом моночувство сменилось целым фейерверком негатива. Гнев, досада, разочарование. Короче, я получила массу удовольствия. Хотя Юниа в качестве невесты Айгера нравилась мне еще меньше, чем раньше.

У него был вполне довольный вид, а вот Юниа до конца ужина сидела рядом и изо всех сил пыталась улыбаться. Но получалось как-то кривовато. Видимо, обдумывала перспективу. И ехать не хочется, и не откажешься. Время от времени она бросала взгляды в сторону Йоргиса, но тот, видимо, решил, что лучше от греха подальше спрятаться в тину, и упорно смотрел в тарелку.

После ужина Айгер подал Юнии руку, за которую та с готовностью уцепилась. Возможно, на что-то рассчитывала, но все ограничилось целомудренным поцелуем в щеку и пожеланием спокойной ночи у двери ее покоев.

— Почему ты больше не зовешь меня Юнной? — игриво спросила она.

— Потому что Юнна осталась в прошлом, — холодно усмехнулся Айгер. — Надеюсь, ты не рассчитывала, что я буду любить тебя снова? Сначала по требованию Тайного совета я женился на твоей дочери, теперь… женюсь на тебе. Что ж, тарис — самое бесправное существо в этой стране, ему приходится жертвовать собой ради общего блага. Не я первый, не я последний. Да, я благодарен тебе за спасение моей жизни, хотя не думаю, что ты сделала это для меня. Скорее, как обычно, преследуя свою выгоду. Но моя благодарность вовсе не равносильна любви. Да и не думаю, что она тебе нужна. Ни любовь, ни благодарность.

Юниа молчала, надув губы, а я готова была аплодировать стоя. Если бы, конечно, могла стоять и аплодировать. Чем больше я узнавала Айгера, тем больше восхищалась им. И понимала, насколько тяжело ему было до того самого момента, пока не узнал, что тянуло его совсем к другой Юнне — не той, что прежде.

— Оставь мне щель, — шепнула я Айгеру, когда он повернулся, чтобы уйти. — Я тут немного понаблюдаю.

Юниа злобно хлопнула дверью, а я повисла под потолком, ожидая, не появится ли Йоргис. Но он, видимо, решил, что теперь осторожность нужна как никогда. Если уж в замке было полно любопытных глаз и ушей, то во дворце и подавно. Заметь кто-нибудь его входящим ночью в комнату невесты тариса… Не только в нашем средневековье супружеская измена королевы приравнивалась к государственной, а невеста — это, считай, уже почти жена.

Я заскучала и вернулась к Айгеру, просочившись в узкую щелочку. Он лежал в постели, но еще не спал.

— Мне без тебя не уснуть, — пожаловался он.

— Я бы спела колыбельную, но ты ведь все равно поймешь только смысл, а не услышишь саму песню.

— Мне так спокойно, когда ты со мной. Закрываю глаза и представляю тебя рядом. Нет, не ту, которую пришлось объявить своей невестой, — предупредил он мою очередную горькую мысль. — Ту, которая была рядом те четыре дня. Скажи, ты ведь смотрела на себя в зеркало, неужели не заметила разницу между собою и Юнией?

— Знаешь, когда она встала с постели, голая, и вы с Йоргисом на нее таращились, я как раз подумала, что она невероятно красива. И что я в зеркале видела себя как-то иначе.

— Юнна, не знаю, на что там смотрел Йоргис, но я — на ее лицо. И удивлялся, что она стала прежней. Тебе не показалось. Видимо, душа как-то влияет и на лицо. Когда все говорили, что ты изменилась после того, как чуть не погибла в горах, имели в виду не только твое поведение. Помнишь, я сказал о близнецах? Иногда они могут иметь абсолютно одинаковые черты, и все же никто их не перепутает. Юниа — жесткая, холодная и ослепительно красивая. Ну что я говорю, сама знаешь. А ты была… может, не такая безупречная, но мягче и привлекательнее. Намного. И когда я думаю о тебе, представляю именно эту Юнну.

— Скажи, — пока он не уснул, мне хотелось спросить о том, что было для меня очень важно, — если бы она пришла к тебе… ну, когда ты только стал тарисом… и ты бы понял, что она все-таки любит тебя, что сделала ошибку, но хочет ее исправить, ты смог бы ее простить?

Айгер молчал долго, и я уже подумала, что он все-таки заснул. Но, вздохнув тяжело, он ответил:

— Не знаю, Юнна. Может быть. Старая любовь — она как огонь. Тлеет очень долго. И если подбросить дров… Если бы тогда что-то почувствовал… Но нет, ничего. И теперь остались только угли. Мне даже вспоминать не хочется, что когда-то ее любил. Знаю, ты удивляешься, как я вообще мог любить ее — такую. Но мы с ней выросли. К тому же тогда она еще не была такой, как сейчас…

Когда он уснул, я все-таки спела ему самые красивые колыбельные. Хотя он их и не слышал. Может быть, когда-нибудь у нас и правда будут дети. И я спою эти песни им. И многие другие. На семи языках.

На следующий день Айгер позвал к себе в рабочий кабинет Йоргиса и Юнию. Чтобы, как он сказал, обсудить практические моменты. С утра я наблюдала за колдуном, но они с Юнией так и не встретились. И сейчас сидели с довольно кислыми физиономиями.

— Не уверен, милостивый тарис Айгер, что отправляться в путешествие осенью — хорошая мысль. Дожди, распутица… — осторожно начал Йоргис.

— Вы предлагаете отложить свадьбу на полгода? Или даже больше? — Айгер коварно усмехнулся.

— Нет, но…

— Погода установилась теплая и ясная. И вряд ли испортится в ближайшую неделю. Главное — перебраться через перевал. В Скарписе и Полуденных землях намного теплее. Мы поедем верхом, не думаю, что паломничество затянется.

— Верхом? Без свиты? — лицо Юнии вытянулось.

— Немного охраны, мой слуга и ваша служанка, сола Юниа. Этого вполне достаточно. Прикажите, чтобы вам собрали все необходимое. Соль Йоргис, как обычно, останется наместником. Отправимся, как только все будет готово.

Когда Айгер отпустил их, я выбралась из кабинета за ними.

— Что скажешь? — чуть слышно спросила Юниа, едва они свернули в безлюдный коридор. — Что, если они как-то узнали и паломничество всего лишь предлог? Вдруг на самом деле они собираются искать Борггрина?

— Замолчи! — прошипел Йоргис. — Не смей упоминать здесь его имя. Я это проверю.

— Но как? Ведь люди чувствуют, когда твой призрак рядом. Даже я не могу вынести это долго. Айгер тоже почувствует, и она…

— Я сказал, замолчи! — Йоргис повысил голос. — Откуда нам знать, может она рядом и нас слышит.

Юниа испуганно ойкнула и прижала руку к губам.

— Запомни, больше мы с тобой не разговариваем. Наедине — ни о чем. Пока не… Ты поняла?

Она кивнула и свернула к лестнице, а Йоргис пошел по коридору дальше. Я подумала секунду, не последовать ли за ним, но решила все-таки вернуться к Айгеру.

— Конечно, это могло быть предназначено специально для тебя. На тот случай, если ты слушаешь, — задумчиво сказал он, когда я передала ему разговор. — А может, и нет. Но я как раз думал об этом. Призрак, разумеется, за нами не отправится. Ему достаточно будет догнать нас, выяснить, там ли ты, и шепнуть об этом Юнии. Возможно, на этот случай у них есть какой-то план. Сделаем иначе. Мы с ней поедем без тебя.