Глава 44

— Я не уверена. Что будет…

Есть слова, после которых обратного пути нет. Если червяки полезли из банки, снова их туда уже не запихнешь.

— Я знаю, о чем ты думаешь… Ирина, — вздохнул Айгер.

Он впервые назвал меня настоящим именем, и это сказало о многом. Например, о том, что не только в своих глазах я больше не Юнна.

— Я научился понимать твои мысли сквозь песни о пагримах и воспоминания о статуе, которой гладят уши. И ты зря думаешь, что я смотрю на все иначе. И не понимаю, что ты чувствуешь, — он дернул подбородком в сторону Юнии. — Насколько это отвратительно. Как будто корову везем на бойню. Я убеждал себя так же, как и ты. Что она преступница. Что сделала то же самое с Йоргисом и хотела сделать со мной. Это правда, я бы, не задумываясь, передал ее суду и утвердил смертный приговор. Без сожалений. Но то, что мы собираемся сделать…

— Я не могу, Айгер… Если б я была прежней, наверно, тоже не задумалась бы. Каждый сам за себя, в любви все средства хороши…

— Я думал об этом ночью. Когда сидел рядом с ней. До того как ты вернулась. Совесть опасная штука, не так ли? Убийца счастья.

Ответить я не успела: от группы гвардейцев отделился один и подъехал к Айгеру.

— Тарис Айгер, надвигается буря. Мы не успеем спуститься в долину. А здесь нет никакого укрытия. Может, повернуть обратно в деревню?

Погруженная в свои переживания, я даже не заметила, как сильно потемнело. Было еще раннее утро, но казалось, что наступил вечер. В ущельях свистел и завывал ветер, с низкого неба срывались пока еще редкие, но крупные капли дождя. Гвардеец был прав: укрыться негде. Ни деревьев, ни пещер, ни нависающих скал. Только отвесные стены, уходящие от дороги вверх и вниз. Когда мы выезжали, было пасмурно, но ничто не предвещало такого резкого ухудшения погоды.

— Вернуться мы тоже не успеем, — покачал головой Айгер. — Спускались где-то полчаса, вверх будет дольше. Но хотя бы согреемся и высушим одежду. И переждем в тепле. Поворачиваем.

— Что плохо, — сказал он, когда мы с ним снова отстали, пропустив наш отряд вперед, — осенью в горах трудно угадать, как переменится погода. Тучи могут висеть неделю, но не упадет ни капли. А может полить почти с ясного неба.

— Что мы будем делать? — спросила я, прекрасно зная: ответа на этот вопрос нет.

— Если пойдет дождь?

— Нет…

— Наверно, самым разумным было бы отпустить Юнию на все четыре стороны, — ответил Айгер после долго молчания, заполненного мучительной тоской. — Запретить ей въезд в Илару, отдать распоряжение на этот счет всем пограничным постам. А нам с тобой… вернуться в Мергис.

— Нам с тобой? Айгер, я…

— Ирина… как странно называть тебя так! Ты же понимаешь, что из этой ситуации нет выхода? Мы оба пытались себя убедить, что сможем быть счастливы вместе, если удастся вернуть тебе тело Юнии. Но ведь это не так, правда? И мы оба это поняли. Какой теперь смысл ехать к Борггрину? Сможет он помочь, не сможет — какая разница?

— Тебе надо жениться. И чтобы жена родила тебе еще сыновей.

— Мне не на ком жениться. В ближайшие несколько лет точно. К тому же я не собираюсь. У меня есть Барт, есть племянник. И я хочу, чтобы ты была со мной рядом. А ты — нет?

— Айгер… — простонала я. — Я очень хотела быть с тобой. Но не так. Мы только будем мучить друг друга.

— Скажи, ты… любишь меня?

— Да! Но какое это имеет?..

— Это имеет значение! — перебил Айгер. — Лучше, когда рядом душа без тела, которая тебя любит, чем тело, душа которого тебя ненавидит. Глупо звучит, но это так. Если ты помнишь, я был женат на женщине, которая меня терпеть не могла. Хотя ничего плохого я ей не сделал, если подумать. Разговаривал с ней, сидел за столом… ложился с ней в постель.

— Айгер, но это…

— Подожди, Ирина, дай мне сказать. Ты мне нужна. Даже такая. Я могу разговаривать с тобой, думать о тебе. Чувствовать твои прикосновения. Вечером, когда ложусь спать, закрываю глаза и представляю, что ты лежишь рядом со мной. И на самом деле чувствую, что ты рядом. Если ты мне расскажешь, как выглядела в своем мире, я буду представлять тебя… настоящей. Привыкну к твоему имени. В конце концов, жизнь так коротка, и…

— В том-то и дело! — от его слов мое отчаяние выросло до неба. — Жизнь коротка. Ты еще молодой мужчина, и тебе нужна женщина — настоящая, живая, а не призрак.

— Ты так хорошо знаешь, что мне нужно? — язвительно усмехнулся он. — Я не двадцатилетний мальчишка, который жить не может без женщины. Все равно какой, лишь бы была. Да и женщина, по правде, не единственный способ снять напряжение. Было бы о ком в этот момент думать. Послушай… давай поговорим, когда вернемся в деревню. Когда будем одни.

— Хорошо, — обреченно согласилась я.

Мы не преодолели и трети пути, когда начался ливень. Он обрушился резко, стеной, как будто у черной тучи, скрывающей вершины гор, лопнуло брюхо. И дорога моментально превратилась в бурлящий водный поток, который несся нам навстречу. Сверху по расщелинам бежали, вливаясь в него, мощные струи. Кони с трудом переставляли ноги, то и дело задирали головы и ржали, словно жаловались.

— Как ты? — спросил Айгер.

— Да мне-то что? Я просто знаю, что холодно и мокро, но не чувствую. За тебя беспокоюсь. Ты только после болезни оправился.

Выглядел он так, как будто вынырнул из реки или моря, где купался в одежде. Мокрые волосы падали на лицо, плащ облепил гирм, свисая тяжелыми складками. Юниа и вовсе была похожа на насквозь промокшую крысу, но уж ей-то я точно ни капли не сочувствовала. После нашего с Айгером разговора она стала мне абсолютно безразлична. Хоть бы ее и вовсе водой унесло.

Мне казалось, мы давно должны были упереться в деревню, но дорога снова и снова ныряла за повороты. А поскольку сбиться с пути мы не могли, оставалось только думать, что деревню смыло в пропасть. Или что я ошибалась. Всадники пытались держаться подальше от края, но со скал хлестала вода, и лошади шарахались в сторону обрыва.

— Если не ошибаюсь, до деревни осталось совсем немного, — сказал Айгер, и в этот момент раздался грохот.

Со скалы на дорогу посыпались камни.

— Спешьтесь! — Айгеру с трудом удалось перекрыть шум обвала и плеск воды. — Назад! Прижмитесь к скалам!

Огромные булыжники летели сверху, перескакивали дорогу, обрушивались вниз. Через несколько минут наш путь оказался полностью прегражденным. Я поднялась над дорогой и увидела, что завал выше человеческого роста тянется метров. на пять. Разобрать его вручную было невозможно, перебраться через него под дождем — скорее всего, тоже.

Мы остались под холодным осенним ливнем без убежища, и не похоже было на то, что он скоро закончится. Я могла только представить, как пробирает до костей порывистый ветер. Нигде не спрятаться, не развести огонь.

— Сюда! — крикнул один из гвардейцев, подойдя ближе к завалу.

В скале обнаружилась небольшая пещерка, невидимая с дороги из-за широкого выступа. Протиснувшись один за другим через узкую щель, спутники Айгера оказались в каменном мешке, где могли только стоять, прижавшись друг к другу вплотную. Но там хотя бы было сухо и не дуло.

С одной стороны от Айгера мелко дрожала от холода Брина, с другой к нему прижалась Юниа. Я смотрела на нее и понимала, что больше не ревную к прошлому. Хотя бы уже только потому, что у нас с Айгером нет будущего. Нормального человеческого будущего, о котором я мечтала. Даже если я останусь с ним и просижу до конца его дней на плече, как ведьмин кот-призрак, Юниа уже не будет иметь никакого значения. Да, я хотела избавиться от нее — но такой ли ценой?

Я совсем потеряла счет времени, однако плеск воды снаружи постепенно начал затихать. Гвардеец, который стоял ближе к щели, выглянул и сказал, что дождь почти прекратился. Когда все выбрались на дорогу, было решено оставить лошадей, перебраться через камни и дойти до деревни, чтобы отправить людей на расчистку завала.

Пока гвардейцы закрепляли поводья, Айгер осторожно поднялся по каменным глыбам проверить, можно ли пройти на другую сторону. Я летела впереди и подсказывала, где лежат опасные — «живые» — камни. Добравшись до края завала, он посмотрел вниз и вернулся обратно. Спустился, подал руку Юнии и начал подниматься с ней.

В одном месте пройти можно было лишь над самым обрывом, по шатающимся под ногами булыжникам.

— Осторожнее, — сказал Айгер. — Смотри под ноги. Подол подбери.

Юниа обернулась, взглянула на него с дикой ненавистью и внезапно резким движением толкнула к краю. Айгер сумел удержаться, но тут камень выскользнул из-под ноги, и он поехал вниз, обдирая в кровь руки. Юниа споткнулась, наступила на подол и поползла вслед за Айгером, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться.

Если б я могла орать в голос, наверно случился бы еще один обвал.

Засыпав дорогу, обломки оставили с краю узенький, не шире ладони, карниз. Айгеру каким-то чудом удалось зацепиться за выступ. Он стоял, прижимаясь к глыбам, и малейшее движение грозило ему падением в пропасть. Рядом с ним, так же прижавшись к камням, на самом краю балансировала Юниа и изо всех сил пыталась столкнуть его вниз. Было очевидно, что если ей удастся, она и сама не удержится, но это ее не останавливало.

Добраться до них с дороги никому не удалось бы. И я видела, что силы Айгера на исходе.