Глава 45

Первой мыслью было вцепиться Юнии в физиономию, но, дернувшись, она, скорее всего, не удержалась бы на карнизе и полетела вниз. Да и черт бы с ней, но она неизбежно утащила бы за собой и Айгера.

Но если… если я могу представить, что кусаю ее за нос или целую Айгера, может, смогу так же ощутимо представить и что-то другое? Не вытащить его, разумеется, но хотя бы попробовать поддержать, пока ему как-нибудь помогут? Или пока Юниа не свалится в пропасть?

Гвардейцы и слуги голосили и суетились в двух шагах, пытаясь сообразить, что делать, а мне казалось, они в сотне метров от нас. Узкий неровный карниз был скользким, мокрый тяжелый плащ тянул Айгера вниз. Его лицо исказилось от напряжения. Прижимаясь спиной к осыпи, он обеими руками держался за камни. Юниа, стоя лицом к скале, правой уцепилась за острый выступ, а левой упиралась в плечо Айгера, пытаясь столкнуть его с карниза. Они застыли в шатком равновесии, и я снова вспомнила нож на краю стола в Леандро.

Как жаль, что я не могла закрыть глаза и вообразить, что у меня есть руки, которыми я изо всех сил прижимаю Айгера к камням. Наверно, так было бы проще. И все же у меня получилось. Я не чувствовала это, а знала точно так же, как и все остальное. И точно так же знала, что надолго меня не хватит. Это были не физические силы, а что-то совсем другое, чему не имелось названия ни в одном из известных мне языков. Быть может, некая энергия мысли, воображения, она действовала, лишь пока я верила, что смогу, что спасу его. Но ей мешали страх, сомнение и отчаяние.

Юниа, видимо, почувствовала, что какая-то сила не дает ей расправиться с Айгером. Она выглядела совершенно безумной, похожей на разъяренную ведьму. То ли забыв об осторожности, то ли ей было уже все равно, Юниа резко толкнула Айгера. Последним усилием, словно выплеснувшись без остатка, я смогла удержать его, а она потеряла опору. Край обрыва обвалился под ее ногой, рука соскользнула с мокрого камня…

Я почувствовала, как меня затягивает в воронку, в чудовищный бурлящий водоворот. Крутит, сминает, как бумажный кораблик, захлестывает. На мгновение я окунулась в непроглядную черноту — и тут же снова стало светло…

Я висела над пропастью, цепляясь замерзшими онемевшими пальцами за край карниза. Мокрое платье облепило ноги, плащ весил, наверно, целую тонну. Слипшиеся пряди волос падали на глаза, и я не могла их ни убрать, ни стряхнуть. Колючий воздух царапал горло, раздирал грудь.

— Сола Юниа, держитесь за поводья, — услышала я крик сверху.

На карниз опустилась петля, прямо к самым моим пальцам. Мне надо было всего-навсего сдвинуть их и уцепиться за ремень. Всего-навсего — легко сказать! Оторвать руку от скользкого ледяного камня — это могло стоить мне жизни.

Мне? Кому — мне?!

Ломая и сдирая ногти, изо всех сил напрягая мышцы, я ухватилось правой рукой за камни, так крепко, как только могла. Упираясь запястьем левой, приподняла пальцы и схватила поводья. И тут же присоединила к ней правую. Меня тащили вверх, острые края каменных обломков сквозь платье царапали живот и ноги, ремни резали руки.

Наконец я очутилась наверху завала. Двое гвардейцев усадили меня на холодные булыжники, которые показались удобнее и приятнее любого дворцового дивана. Точно также, с помощью связанных поводьев, вытащили Айгера. Судя по всему, никто не понял, что произошло — что Юниа столкнула его вниз. С дороги все выглядело так, как будто они поскользнулись на мокрых камнях.

С трудом поднявшись на дрожащие ноги, оступаясь и едва не падая, я бросилась к Айгеру, обняла его. В первый момент он отшатнулся, попытался меня оттолкнуть, но взглянул в лицо, и глаза его расширились.

— Ирина? — не веря себе, прошептал он. — Но как?..

Теперь я могла только догадываться о его чувствах. Точно так же, как и он не мог слышать мои мысли. Не знаю, сколько времени мы просидели, обнявшись, пока я не почувствовала, что меня трясет от холода. Ободранные руки и ноги саднило, кружилась голова, сильно знобило, и я еще крепче прижималась к Айгеру.

— Тарис Айгер, — старший из гвардейцев почтительно поклонился, — нам надо скорее вернуться в деревню, пока вы совсем не замерзли. К тому же дождь может пойти снова, а нам надо поскорее отправить людей на разбор завала. Иначе мы потеряем лошадей.

— Его и за неделю будет не разобрать, — я покачала головой.

— Нет, — возразил Айгер. — Жителям этих мест не привыкать, они постоянно расчищают дорогу. Думаю, к вечеру если не разберут, то хотя бы пробьют проход.

Он встал и подал мне руку. Точно так же, как совсем недавно Юнии.

Я все еще не могла до конца осознать, что произошло.

Я опять стала ею. Именно тогда, когда мы поняли, что это не нужно.

Теперь в самом опасном месте нас страховали двое гвардейцев. Спустившись с завала на дорогу, наш отряд через десять минут оказался в деревне. Айгер так и держал меня за руку, и я спиной чувствовала недоумевающие взгляды.

Мы вернулись в тот же дом, где ночевали. Вся наша поклажа, включая запасную одежду, вымокла насквозь. Нам принесли чистое крестьянское платье, одеяла, горячее пиво. Какое же это было блаженство — оказаться в тепле. Не меньшее, чем снова оказаться в человеческом теле. Если бы только это не было тело Юнии!

Брина в мрачном молчании полотенцем сушила мне волосы перед камином, когда в комнату вошел Айгер.

— Брина, оставь нас! — приказал он.

— Но, тарис Айгер…

Она с недоумением переводила взгляд с меня на него и снова на меня. И вдруг брови ее взлетели к границе лба.

— Это ведь не она?..

Айгер медленно опустил веки, подтверждая ее слова, и коротким кивком указал ей на дверь. Когда мы остались одни, он подошел к креслу, где я сидела, опустился передо мной на колени, обнял.

— Ирина… ты можешь объяснить, что произошло? Когда Юниа попыталась столкнуть меня вниз, я вдруг почувствовал, как будто что-то прижало к камням. С огромной силой. Я даже шевельнуться не мог. А потом она не удержалась и упала, но успела ухватиться за край. Как ты оказалась в ее теле?

— Не знаю, Айгер, — я уткнулась носом в его макушку. — Я просто представила, что пытаюсь тебя удержать. Если бы попыталась столкнуть ее, Юниа утащила бы и тебя. А когда она уже почти падала, что-то произошло. Как будто меня затянуло в водоворот. В воронку. Все исчезло, а потом я поняла, что вишу над пропастью и вот-вот сорвусь.

— Выходит, ты спасла меня, — его рука на моей талии дрогнула. — Снова. Воронка?..

— Йоргис говорил о воронке между двумя мирами. Только он думал, что она находится в каком-то определенном месте. Может, там, где ты меня нашел в горах. Но, мне кажется, она может появиться в любом. Дело не в ней, а…

— В тебе. И в Юнии. Двойники!

— Еще он говорил о силе смерти. И ведь правда. В самом начале мы обе должны были погибнуть. Я разбиться в самолете, она — замерзнуть в снегу. Мне оставалось до смерти несколько минут, ей чуть больше, но это неважно. Совпадение или нет, но эта сила уже начала высвобождаться, и между нашими мирами образовалась та самая воронка, которая поменяла нас местами. Юниа в моем теле погибла, и я тоже должна была, но ты меня спас.

— Ты хочешь сказать, это как-то связало нас с тобой? — Айгер наморщил лоб.

— Может быть. Почему ты тогда поцеловал меня? То есть ее — ведь ты же не знал, что это не она.

— Не представляю. Я сам не мог понять. Думал, наверно, всплыли воспоминания о том, как любил ее. Когда показалось, что ты… она умерла.

— Когда я согревала тебя, тоже почти умерла. Видимо, смерть снова закрутила воронку. Юниа вернулась в свое тело и этим заставила его ожить. А мне деваться было некуда, и я осталась рядом. И сейчас все повторилось. Я спасла тебя, а Юниа оказалась на грани смерти.

— И воронка на этот раз вернула в ее тело тебя? Не понимаю, ведь ты же спасла меня, не она.

— Наверно, это неважно. Мы связаны между собой — все трое. Ты и мы с ней в одном теле. Точно так же, как мы с ней связаны ее телом с Йоргисом. Секс и смерть — как две стороны единого целого. Начало и конец жизни.

— Смерть и что? — не понял Айгер.

— Прости, я забыла, что ты больше не понимаешь мои мысли. Так в моем мире называют близость — более энергично и емко.

Я говорила и чувствовала, как подступают слезы. Нет, водопад слез, цунами слез. Все те слезы, которые я не могла выплакать с тех пор, как стала бесплотным призраком. И они обрушились — куда там дождю, заставившему нас повернуть обратно.

Айгер взял меня на руки, отнес на кровать, лег рядом и снова обнял. Он не утешал, не уговаривал успокоиться. Просто был со мной.

— Я не хочу! — рыдала я. — Не хочу! Не хочу снова быть ею.

— Ты не она.

— Нет! Я не хочу смотреть в зеркало и видеть ее тело. Не хочу, чтобы ты любил меня в нем. Ну почему это случилось, когда мы оба поняли, что так не должно быть? Все стало только еще хуже. Айгер, мы все равно не сможем по-настоящему быть вместе. Из-за Йоргиса. И из-за Юнии, которая наверняка сейчас болтается где-то рядом. Как я раньше.

Словно в ответ на это что-то больно впилось в мочку уха. Как будто овод укусил.

— Ирина, — Айгер наклонился и поцеловал в то же самое место, — давай не будем ее радовать. Если бы она не попыталась меня убить, уже завтра отправилась бы в любое место, кроме Илары. В своем собственном теле. В том, что произошло, нет твоей вины.

— Ты думаешь, мне от этого легче? От того, что не мы его у нее отобрали, а все получилось помимо нашей воли? Если и легче, то лишь самую каплю. Но это ничего не меняет.

— Ты права, — Айгер встал и укрыл меня одеялом. — Не меняет. Поэтому завтра, когда расчистят завал, мы поедем туда, куда и собирались. К Борггрину. А теперь спи. Тебе надо выспаться — за все то время, которое ты провела без сна.