Глава 46

Я проспала весь день и всю ночь — тут Айгер был прав, словно наверстывая упущенное. И снились мне одни кошмары. То я снова висела над пропастью, то обнаруживала в теле Айгера Йоргиса — причем момент вселения неизменно оставался за скобками.

Проснувшись, я в полной мере прочувствовала все подзабытые «прелести» существования в теле. Ссадины и синяки, заложенный после холодного дождя нос, плюс до кучи дамские неприятности с дикой болью в животе. Хорошо хоть в багаже Юнии нашлись проклятущие панталоны. А вот мелиса взять было неоткуда, поэтому приходилось терпеть.

— Мне теперь даже не умереть спокойно, — мрачно сказала я, когда мы с Айгером вдвоем сидели за завтраком. — Потому что эта зараза опять займет мое место, а я буду болтаться рядом. И так вечно.

— Не думаю, — возразил Айгер, который после вчерашних злоключений тоже выглядел далеко не лучшим образом. — У тела есть свой предел.

— Мне от этого не легче.

Дождь так больше и не пошел, и жители деревни благополучно расчистили край завала, чтобы можно было пройти по одному. Делали они это очень просто — поддевали камни ломами и скидывали в пропасть. Промокшие, замерзшие и голодные лошади, разумеется, мало на что годились, но Айгер рассчитывал сменить их в ближайшей деревне, тем более, горная порода не подходила для путешествия по равнине. Впрочем, накормленные, напоенные и растертые, они стали намного бодрее.

Любопытно, подумала я, когда мы уже ехали по дороге вниз, как воспринимают гвардейцы и Агриф такую резкую перемену отношения ко мне Айгера. Со вчерашнего дня он не отходил от меня ни на шаг и сейчас тоже держался рядом. Брина знала больше или догадывалась, но помалкивала. Я собиралась поговорить с ней при первом же удобном случае, надеясь на ее поддержку.

Впрочем, эти мысли занимали меня не слишком сильно. После вчерашнего выхлопа эмоций я впала в какую-то прострацию. Все-таки переход из одной формы существования в другую не самая обычная вещь. Да и тело Юнии действовало на нервы. Оно раздражало меня и раньше — роскошное, великолепное, но похожее на одежду с чужого плеча. Однако сейчас все стало намного хуже. А уверенность в том, что хозяйка этого тела незримо находится рядом, и вовсе убивала.

Скарпис оказался небольшой страной, которую мы пересекли с севера на юг за двое суток, останавливаясь для ночлега на постоялых дворах. Может, это было и не по статусу, но Айгер сказал, что ему наплевать на условности. Семнадцать лет на границе отучили его от дворцовых привычек.

Ночевали мы с ним в разных комнатах, потому что оставаться наедине было непросто. Даже объятий и поцелуев мы старались избегать, хотя очень тянуло. Но легче не начинать, чем говорить себе: «стоп, дальше нельзя». К тому же незримое и недремлющее око отравляло все удовольствие. В дороге больше молчали. Это было такое концентрированное, мучительное ожидание. И, наверно, оба старательно гнали от себя мысли о том, что будем делать, если Борггрин не поможет.

На третий день мы пересекли границу Гвеннора. Скарпис, за исключением северной части и горной гряды, врезающейся в территорию соседних стран, был равнинным, с однообразным скучноватым пейзажем: поля, перелески, извилистые речки, небольшие городки и деревеньки. Гвеннор, напротив, оказался угрюмым и, в той части, которую мы пересекали, почти безлюдным. Непроходимые леса, болота, раскисшие от непогоды дороги.

Добравшись до расползшегося по берегу реки Каоны городка с непроизносимым названием, мы переночевали там, а утром наняли что-то вроде катера с паровым двигателем. Лошадей пришлось оставить с надеждой, что других удастся купить или одолжить в одной из предгорных деревень. Против течения, довольно быстрого, катер полз медленно, с натугой, выплевывая их трубы клубы вонючего черного дыма. Густой лес с плотным подшерстком подступал прямо к берегам.

Последняя наша ночевка была в прибрежной деревне у самых порогов. Выше катер подняться уже не мог. Там мы нашли проводника, который согласился довести нас до замка Эмфри.

— Только учтите, — предупредил он, ухмыляясь в дикую рыжую бороду. — Эти поганые колдуны могут вас и не впустить. У них там свои тайные дела, мы туда не мешаемся.

Айгер решил, что в замок мы с ним отправимся в сопровождении двух гвардейцев, остальные будут ждать нашего возвращения в деревне. Лошади нашлись, и на следующее утро проводник повел нас заброшенными разбитыми тропами к горному отрогу.

— Полдня до гор, — сказал он. — И еще полдня до замка. Если не впустят, будем ночевать в ущелье.

Когда начался подъем по узкой горной тропе, на меня навалилась какая-то душная апатия. И в голову вдруг пришел очень простой выход.

Если ничего не выйдет, прыгну в пропасть. Пока буду лететь, чертова воронка снова поменяет нас с Юнией местами. Она разобьется, цепь будет разорвана, и я останусь с Айгером. Призраком. Был в этом плане лишь один изъян. Юниа тоже станет призраком, и не факт, что ей захочется отправиться куда-нибудь попутешествовать.

Солнце уже садилось в зловещие багровые тучи, когда тропа нырнула за поворот и перед нами оказался замок. Я вздрогнула: он был похож на Леандро, как две капли воды. Типовой колдунский проект?

Мы подъехали к воротам, абсолютно гладким: ни ручки, ни молотка.

— Кто? — донесшийся откуда-то сверху голос был похож на хриплое воронье карканье.

— Тарис Илары, — назвал себя Айгер. — К Борггрину.

Ворота разошлись в стороны, даже не скрипнув. Мы въехали в первый широкий двор и спешились.

— Идите за мной, — высокий худощавый мужчина в черном балахоне словно материализовался из воздуха.

Гвардейцы и проводник остались с лошадьми, а мы с Айгером пошли за ним к высокому крыльцу. Тяжелая дверь открылась словно сама собой. Вслед за провожатым мы пересекли холл и оказались в просторном зале, где у камина сидел в массивном кресле кто-то скрытый высокой спинкой.

— Я ждал тебя, тарис Айгер. И тебя, женщина из другого мира.

Голос Борггрина обволакивал, зачаровывал — мягкий, глубокий, похожий на бархат ночи. Колдун медленно поднялся, повернулся к нам. Матово блеснуло черное одеяние. Длинные черные волосы, борода с проседью, бездонные черные глаза. Но этот черный цвет был неожиданно теплым, как еще не остывшие угли.

— Мы пришли, чтобы… — начал Айгер, но колдун остановил его повелительным жестом.

— Не трудись. Я знаю все. Даже то, что сейчас вас здесь трое. Вы ждете от меня помощи — и я могу кое-что сделать. То, что разорвет вашу связь с Морбрунгом.

— Это его настоящее имя? — спросила я.

— Да. Он был одним из нас. Давайте присядем, и я вам все расскажу.

Борггрин снова сел в кресло, мы с Айгером — на резную скамью с мягкими подушками. Слуга подал нам бокалы с горячим терпким напитком, приятно вяжущим язык.

— Нашему ордену не одна тысяча лет, — начал колдун. — Когда-то мы жили в Скарписе, но местные жители боялись нас и всячески вредили, поэтому пришлось перебраться сюда, в самые глухие, безлюдные места. Мы искали бессмертие, но оно невозможно в человеческих телах. Тогда мы научились с помощью заклинаний и колдовских трав переносить разум и чувства из одного тела в другое. То, что называют душой.

— Вы забираете тела других людей, — я не поняла, чего больше было в словах Айгера: вопроса или утверждения.

— Только тех, кто отдает их добровольно. К нам приходят утратившие смысл жизни, и мы дарим им покой. Ставим на грань смерти и спасаем в последнюю секунду, чтобы можно было войти в их тела. Их воспоминания и чувства остаются с нами. Я помню жизни всех, в чьих телах пребывал, так, словно сам прожил их. Но Морбрунгу этого было мало. Он хотел власти — в телах тех, кто облечен ею. Покинул нас и построил замок в горах Илары, чарами заставив пагримов помогать ему. Спустя некоторое время Морбрунг нашел способ использовать в своих целях женщин, входя в тела мужчин, с которыми те имели физическую близость. Мужчин, наделенных властью.

— Значит, Йоргис был не первым? — предположила я.

— Нет. Но мне удалось застать Морбрунга в тот момент, когда он остался без тела, и заточить его в башне замка Леандро.

— Жаль, что не навечно, — вздохнул Айгер. — Юниа нашла ключ.

— Я оставил его в таком месте, чтобы рано или поздно нашли. Дал Морбрунгу возможность одуматься. Сказал, что он будет находиться в башне, пока кто-нибудь не выпустит его. И что тогда он сможет вернуться к нам. Если захочет.

— Как… — я хотела сказать «наивно», но удержалась. — Как неосторожно.

— Да, ты права. Но я надеялся на лучшее. А он снова взялся за свое. Но не так давно вдруг появился здесь. Бесплотно. И попросил помощи. Вернуть душу его женщины, попавшую в другой мир.

— Но почему вы ему помогли?

— Покинув Эмфри, Морбрунг украл наши секретные записи. Некоторые формулы были утрачены, и мы не смогли их восстановить. Я помог в обмен на них.

— То есть фактически отдали ему меня? — усмехнулся Айгер.

— Если б ты оказался настолько глуп и слаб, чтобы снова связаться с той женщиной, значит, заслуживал такую участь, — отрезал Борггрин.

— А жители Илары? Они заслуживали такого правителя?

— Каждый народ заслуживает того правителя, которого имеет, — отпив глоток из своего бокала, колдун продолжил: — Мы знали о том, что рядом, невидимо для нас, существует еще один мир. И о том, что на их границе могут возникать воронки, как водовороты в месте столкновения двух течений. Но не представляли, как и где они образуются. Никому и в голову не приходило, что они могут быть связаны со смертью людей-двойников, живущих в разных мирах. Тех, чьи души словно половины одного целого. Морбрунг появился здесь, когда в Илару вернулась зарянка. Он как-то узнал или догадался о воронке смерти. И придумал хитрый план, как вернуть душу той женщины в ее тело и заставить тебя, тарис Айгер, жениться на ней. Заразить тебя зарянкой было несложно, но вот как эта женщина, — Борггрин показал на меня, — может отдать тебе свое тепло, он не знал, поэтому и пришел ко мне.

— Но он не знал, что она погибла в моем мире, — я зябко поежилась и придвинулась ближе к камину. — И что мне некуда возвращаться. Моя душа осталась здесь.

— А я подумал об этом, — покачал головой колдун. — Поэтому и ждал вас.

— И вы можете нам помочь? — Айгер привстал со скамьи.

— Не все так просто. Да, я могу сделать так, что связь этих женщин с Морбрунгом будет разорвана. И не позволить воронке смерти снова поменять их местами. Но для этого две половины должны стать единым целым.

— Что?! — мы с Айгером воскликнули это в один голос.

— Вы обе окажетесь в одном теле, которое изменится.

— То есть мы с Юнией будем жить в нем вдвоем? — я могла ожидать чего угодно, но только не этого. — Две души в одном теле?

— Не совсем так. Одна из вас поглотит другую. Более сильная — более слабую, от которой останутся воспоминания, мысли и чувства. И я не знаю, кому из вас придется раствориться в другой.