Глава 14 — “Ручник”

Глава 14 — “Ручник”

Солнце бьёт прямо ей в лобовое. Юля заполняет документы, которые ей подает страховой агент.

— Сдайте назад, я сфотаю крыло, — просит он.

Отъезжаю на полметра. Достаю сигарету, выхожу из тачки.

Прилипнув к окну, Стёпка корчит мне рожицы.

Подмигиваю ему.

Заскучав, снова высовывается из машины, бесшумно открывая дверь.

— Стёпа… — не глядя на него и не отрываясь от процесса. — Сядь на место.

— Жарко!

— Да пусть выйдет, я за ним присмотрю.

— Он за мной присмотрит, — шустрее выбирается Стёпа.

— Я сама присмотрю за своим ребенком, — рычит Юля. — Черт! Извините, я не там подпись поставила, — протягивает агенту.

Агент уходит за новым бланком.

Юля пытается перехватить сына, но ее отвлекает телефонный звонок. Степка успевает прошмыгнуть ко мне.

— Давай, за руль, — открываю свою дверь пацанчику.

— Можно?!

— Давай-давай…

— Ух ты!

— … Машину поцарапала на парковке… Ну вот так! — подслушиваю ее разговор. — Я тебе перезвоню, ладно? Ну после того, как приземлишься перезвоню… — терпеливо, но раздражение просачивается. — Да нет же… Я просто расстроена. Виновата я, да.

Заметив мой внимательный взгляд, отворачивается.

Слушая вполуха, поднимаю с капота испорченные бланки. Бросаю взгляд на прописку. Они переехали после… По старому адресу я ее не нашел.

Запоминаю новый адрес.

Юля, возмущённо выдергивает из моих рук бланки. Отходит на несколько шагов.

Пальцы Степана тыкают в кнопки. Дёргают рычажки.

— А это можно? — периодически уточняет он.

Стоя напротив киваю, докуривая сигарету.

— Лобовуху помой мне.

— Как?

Объясняю ему, как включить дворники.

Прикусив язык, Степаха, довольный как слон, играется с тачкой. Фонтаны воды бегут по лобовому стеклу, дворники то ускоряются, то замедляются. Музыка переключается каждые десять секунд.

Юля недовольно и тревожно смотрит в нашу сторону, разговаривая со страховым агентом.

Хочется демонстративно доказывать ей, что мы бы поладили с ее сыном. Чтобы она сейчас увидела это. И пожалела о том, что приняла тогда такое решение.

Глупо? Глупо…

Беда в том, что ни одного содержательного разговора у нас тогда не состоялось. Я был оскорблен! Мне хотелось ее срочно кем-то стереть. Так же как внезапно и глубоко я утонул в ней, также хотелось и вынырнуть. Даже вспоминать не хочу тот период. Гадкое удушающее чувство. Измены отвратительны, по какую сторону баррикад не стой. Но у нас всё было красиво, на пике чувств… Любовь прощает всё. Прощает всё, если выбор в её пользу. Иначе, всем пиздец. И я по надрыву в ней, когда она говорит со мной, чувствую, что у нее внутри тоже этот пиздец до сих пор жив.

Зависнув взглядом на ее лице, выпадаю из реальности.

Как я скучаю…

— А это можно? — крутится Степаха, потеряв что-то между сиденьями.

— Можно… — киваю.

Ручник, Чадов!!

— Эй, стоп!

Но, нажав на кнопку, он уже всем весом налегает на ручной тормоз.

— Блять.

Здесь уклон!

Тюк… Хрясь.

Ровнехонько в фару. Заебись!

Ну чо, Чадов, показал какой ты охерительный батя? Рукалицо просто! Десять минут за пацаном не усмотрел.

Юля и страховой агент переводят на меня шокированные взгляды. Покаянно развожу руками.

— Ой.

Да как он снял то ее с ручника?! Бандит…

Стёпка испуганно вжимает голову в плечи. Настороженно ловит мой взгляд.

— Не дрейфь, Степаха, это я виноват. Не ты. Подвинься ка…

Опять отгоняю на метр тачку, ставлю на ручник.

— Вот эту штуку никогда не трогай. Ручной тормоз. Ручник. Снимешь, тачка поедет.

Юля подходит со стороны пассажирского сиденья, открывает дверь.

— Стёпа, быстро в нашу машину.

— Ну, мам!

— Давай-давай… — за руку вытаскивает его.

— Юль, ну пусть играет, чего ты?

— Чадов, лучше молчи. А если бы он в тот ряд въехал? — кивает на тачки, стоящие чуть дальше ее машины.

— Ну не въехал же.

— Не въехал же! — возмущено вторит Степка.

Протягиваю ему "пять". Важно шлёпает ладошкой по моей.

— Я что сказала? — строго смотрит на него Юля.

Ух какая… злюка.

Покорно вздыхаем синхронно со Степахой с одной интонацией.

Провожаю их взглядом. На сиденье игрушка — маленькая моделька машины.

Сгребаю в кулак. Выхожу отдать.

— Может, все-таки позволишь теперь мне припарковаться здесь? — обиженно бросает мне Юля.

Киваю.

— Степану отдам, выронил, — показываю ей машинку.

— Давай, — забирает из моей руки так, словно пытается не коснуться.

— Я чумной что ли? — психую, ловя ее кисть.

Вздрагивает.

— Мама! — в окно кричит Степка. — Это я подарил! Подарил! Подарок!

— Мне?.. — уточняю у него.

Он часто-часто кивает.

— Стёпочка, да не нужно дарить игрушки, Борису Егоровичу они не нужны, он же взро… — увещевает его Юля, пытаясь отобрать у меня машинку.

Сжимаю ее в кулак, отводя руку.

— А чего ты за меня решаешь? Стёп, спасибо. Крутая моделька! У меня день рождения сегодня как раз.

— Правда?..

— Правда. Я тебе тоже что-нибудь подарю.

Юля обескураженно смотрит мне в глаза.

— Ну и зачем ты это все устроил?

— Хм… Наверное, чтобы ты тоже всё вспомнила. Чего я один сдыхаю? Нечестно это…

Мне кажется, она сейчас припечатает папкой для бумаг мне по лицу. Желваки на ее лице дёргаются.

— Чего злишься? Фару разбитую жалко?

— Да. Жалко.

— А мотор мой разбитый не жалко? — касаюсь груди.

— Чадов… Ты оставил меня решать, я решила. Все!

— Так это ж я дурак был, Юль…

— Все!! — категорически взмахивает руками. — Все в прошлом. Я все забыла. И вспоминать не хочу.

— Это ж предательство, Юль.

— В моем случае, любое решение было предательство. Так уж вышло.

Мне хочется разнести что-нибудь от того как клокочет внутри. Но я засовываю свои эмоции в задницу. И переламывая себя, пытаюсь быть адекватным и зрелым в этой убийственной ситуации.

— Давай, вечером встретимся, поговорим обо всем? Чего мы все на бегу?

— О-о, нет!

Цокаю, закатывая глаза.

— Да ты всегда так себя ведёшь! Пока в угол силой не зажмешь тебя… — смотрю на часы.

Скоро операция. Пора…

— Ладно, паркуйся.

Паркую свою тачку напротив на освободившееся место.

На обеде пьем чай в ординаторской с коллегами. Гуглю игрушки с доставкой.

— О, вот прикольная тема. Давид, посмотри, — показываю молодому коллеге. — Как думаешь, мальчишка заценит?

— Что там? — заглядывает через плечо ещё и Таисия.

Взвизгивает.

— О, боже!!

Лохматый робот-паучок. Очень похож на настоящего.

— Крутой! — одобряет Давид. — Девчонок потроллить можно.

— А мама-то его как заценит! В день по десять раз тебя "добрым" словом вспомнит. Брр… — передёргивает Таю.

— Ну хоть вспомнит…

Ухожу пораньше с работы. Сидя за рулём своей теперь битой тачки, жду Юлю.

Мимо проходит какой-то подозрительный мужик. Тормозит у машины, смотрит на номер. Оглядывается, словно ищет хозяина. Подходит ближе, заглядывая внутрь машины.

Опускаю стекло.

— Чего хотел?

Поднимает на меня взгляд. Глаза у него светлые, словно стеклянные. Щеки впалые. Не молодой.

Бросив на меня ледяной презрительный взгляд, уходит.

А я продолжаю ждать Юлю.

Откидываюсь, закрывая глаза.

Издали слышу звонкий щебет Степахи.

— Ну почему?! Почему??

— Потому что нельзя с посторонними людьми вести себя так… навязчиво.

— Ничего не навязчиво! Он сам со мной играл! Мы — друзья.

— Стёпа… — вздыхает Юля.

Выхожу им навстречу. Присаживаюсь перед Стёпой.

— Держи. Это тебе подарок.

— Чадов, это нечестно!

— Все честно, — поднимаюсь. — Он мне подарил, я ему.

— Это же только повод. Мы оба это понимаем.

— Мне чтобы с тобой поговорить, Степаха как повод не нужен. На крайняк тачку бортану.

Обессиленно смотрит в сторону. Плечи опускаются.

— Стёпа… что нужно сказать? — грустно.

— А маме? — беззастенчиво хлопает Степаха ресницами.

— Хм… прокол. Маме-то действительно я ничего не подарил. Ладно. Исправлюсь.

Давай, дружище, — тяну ему руку.

Важно пожимает.

Застыв, провожаю взглядом отъезжающую тачку.

— Улица Ленина сто шесть квартира двенадцать, — вспоминаю я адрес с бланка.

Это элитные сталинки прямо на центральной улице.

Ты хочешь вломиться, Чадов? Это нарушение правил игры с замужней женщиной.

Ебал я эти правила. Разок уже сыграл по ним! Не зашло.

Мой внутренний ручник тоже снят. Расхерачу всех опять, значит такая судьба!

Опять ты в этот омут…

Опять.