Глава 19 — Диагноз

Глава 19 — Диагноз

Отпустив на сегодня охрану, запираю дверь на задвижку.

Чувствую себя больной и разбитой. Грудь словно разворотило…

Завтра Чадов день рождения празднует. И мне так хочется подарить ему что-нибудь маленькое, милое, теплое… Но я не могу. Стоит только откровенно взглянуть в его сторону и эта стихия станет неконтролируемой.

Сижу на диване с ногами, закутавшись в плед. Слежу взглядом за пауком в руке сына. На плазме — Дискавери. Стёпа обожает Дискавери. После "мама", он сказал "Дискавери". С разницей почти в три года. Очень долго не говорил…

Застыл и заворожённо слушает, как играют на тамтамах в каком-то диком африканском племени. Ритм завораживает. Но очень громко для меня сейчас…

— Стёп, сделай потише, пожалуйста.

Бросив на меня короткий взгляд, смотрит дальше передачу, словно не услышал.

Стёпу вообще невозможно заставить делать то, что он не хочет. Он как-будто отключается в такие моменты. В основном это происходит, когда он общается с Робертом или посторонними людьми. Но изредка распространяется и на меня. Сначала врачи сочли, что это признак аутизма, наряду с задержкой развития. Гипоксия может стать причиной аутизма…

Но потом он неожиданно отмер и быстро догнал сверстников. Хотя некоторые особенности остались. Только мы до сих пор с ним не можем доказать, что догнал. Стёпа ненавидит тесты, врачей, психологов. И словно саботирует!

Конечно же все происходящее с начала моей беременности до конца декрета вводило меня в ужасный стресс. Но я все равно каждый миг была очень счастлива, что у меня случился ребёночек… При моем-то диагнозе… Хотя бы один. И ни на мгновение не пожалела, что оставила его, не послушав советы врачей. И очень благодарна Роберту, что он поддержал меня в моем решении.

При воспоминании о Роберте и диагнозе, взгляд мой автоматически скользит на шкаф.

Шкаф-сейф-спермограмма…

Это свежий анализ?.. Или?..

Или диагноз не только у меня?!

Ну я же не могу шариться по его документам. Это не этично…

Меня разрывает на две части.

Одна — приличная, хорошая девочка, которая всегда оправдывает ожидания и не разочаровывает близких. Вторая — девочка плохая… Она уже просыпалась во мне, но после того, как я насильно ее утрамбовала в Тень, она превратилась в агрессивного невротика, который ходит по грани тяжёлой истерики. И ей периодически хочется орать, крушить, бить, ломать! Но… Ей не дают повода. Никогда. Стоит мне только допустить ноту истерии и Роберт сразу же утихомиривает меня любыми уступками, становясь мягким и сговорчивым.

Вряд ли кто-то ещё стал бы терпеть мою поломанную психику. И так чутко подстраиваться под это…

Нет, то есть… Роб, он скорее давящий со своей заботой, чем сговорчивый. Но эту грань чувствует просто филигранно!

Итак, Крынская. Роберта нет. У тебя редкий шанс выгулять свою невротичку, никого ей не травмируя — залезть в его бумаги. А потом будешь хорошей девочкой, делая вид, что ничего не видела.

Это ужасно…

Я ужасная…

Нет, я не могу!

А если бы со мной поступили так?

Но со мной бы так не поступили, потому что такие вещи нельзя скрывать от супруга.

Я сделаю иначе!

Делая глубокий вдох, распрямляю плечи. На враньё в моей жизни табу. За это наказывают… Сначала неотвратимо наказывал отец. А потом я начала ощущать давление кармы, судьбы, Справедливости с большой буквы, я не знаю… В общем образ отца как-то перекочевал в более глобальный и автономный масштаб. И когда я делаю что-то плохое, я всегда ожидаю наказания свыше. Это шиза, проекция и невроз. И я это знаю! Но ощущение очень мощное. И до сих пор управляет моими поступками.

Но моей "плохой девочке" на это все плевать. Расплачиваться же будет "хорошая".

Юленька: Роб, добрый вечер.

Роб: Добрый вечер, дорогая.

Юленька: Я была сегодня в Центре Репродукции…

Специально подвешиваю этот факт в разговоре, чтобы посмотреть на его реакцию.

Прочитав, долго не отвечает.

Пишет, стирает, пишет…

Роб: Зачем?

Я всегда наблюдалась у Роберта. Другого гинеколога у меня не было. Я очень зажата в таких вещах. Только Чадов вытащил из меня женщину! Ненадолго…

Юленька: Я очень хочу второго ребенка. Консультировалась… Ты же не против второго? Мне сказали, что это вполне возможно. Но нам обоим нужно сдать кучу анализов. Сходишь со мной?

И опять долгая пауза. Пишет, стирает, пишет…

А обычно в такие моменты, которые требуют разговора, а не переписки, сразу же перезванивает.

Роберт: Мне кажется сейчас не время. Пусть Степан подрастет.

Юленька: Но через пару лет будет уже поздно. Врач так сказала. У нас совсем немного времени. Я тебя очень прошу! Там от тебя всего лишь требуется развернутый анализ крови и спермограмма.

Боже! Твои интриги шиты белыми нитками, Крымская! Он сейчас догадается…

Внезапно на аккаунте появляется надпись, что абонент не в сети.

Хм…

И вспоминается мне нечаянно похожая ситуация. Тогда…

ФЛЕШБЭК.

— Доброе утро, Роб, я хочу поговорить… Ты только не перебивай меня, пожалуйста.

— А что случилось? — настороженно.

Иду, не видя дороги подальше от людей. В свитерочке, как вышла на крыльцо. Уже по весеннему свежо. Около нуля. Пушистые снежинки медленно кружаться, налипая на ресницы.

— Я хочу развестись.

— Что?..

— Я хочу развестись, — повторяю я, слыша себя словно со стороны.

— Так…

— Это не в тебе причина! Это я… Я просто не могу больше.

— Не можешь? А чего именно ты не можешь?

— Принадлежать тебе…

— Стоп. Я вернусь, мы обязательно обо всём поговорим и найдем решение.

— Нет-нет! Роб. Всё. Услышь меня, пожалуйста. Я не хочу решений. Я подаю на развод.

— Как же так, Юленька?.. Я ведь все для тебя делал. Ничем не обижал. Был верен тебе. Заботился, защищал… И вдруг это. Чем я это заслужил?..

Зажмуриваюсь.

— Я очень-очень благодарна. Очень. Я прошу тебя, отпусти.

— Мы сейчас этот разговор поставим с тобой на паузу. Ты явно не в себе.

— В себе я! — рявкаю нервно. — Не нужно пауз. Все! Прости меня…

Вызов обрывается.

Мне гадко и неспокойно на душе, что в этом разговоре точка с его стороны не прозвучала. А мою точку он не принял!

Но быть может, так не делается? И он прав. И стоит говорить лицом к лицу. Но только я не смогу лицом к лицу, он меня утопит в чувстве вины, и я сдамся.

Дозваниваюсь, пишу… Абонент не доступен. Ну нет! Не нужно со мной так. Я все озвучила. Пути обратно не будет.

Пусть он меня презирает, но… Я готова сотворить необратимые вещи.

— Привет, моя снежная королева.

Оборачиваюсь.

Чадов.

Стряхивает с плеч снег, накидывает на меня свою куртку. Сам остаётся в свитере с горлом.

Мы молча удаляемся от людей глубже в сосновую рощу.

В моей груди болезненно колотится. Я чувствую себя юной девочкой, у которой никогда и свиданий-то не было.

А он такой брутальный, мужественный…

Останавливается, разворачивает меня к себе.

Разглядывает с таким восторгом моё лицо. Что я даже верю, что я очень красивая! Зеркалу не верю… а этому взгляду — да!

— "Не сравнил бы я любую с тобой, хоть казни меня, хоть расстреливай… Посмотри как я любуюсь тобой, как мадонной Рафаэлевой. Дом хрустальный… на горе для неё… сам как пес бы так и жил в цепи…” — он, хрипя, читает это прямо мне в губы.

От касания его мягкой щетины, его запаха… я покрываюсь мурашками и пьянею вдрызг. Невыносимое ощущение истомы нарастает, заставляя меня парить в горячих волнах…

И кажется, целую его сама…

— Юля… — зацеловывая меня и сминая в сильных объятиях, шепчет он. — Девочка прекрасная… Пьяный от тебя… сердце выпрыгнет сейчас…

И мне сладко-сладко-сладко… Обо всем забывая, безвольно тону в этом горячем сиропе, неге, истоме…