Глава 32 — Мир рушится

Глава 32 — Мир рушится

— Юля… Юль, сядь. Чего ты мечешься?

— Ненавижу такие ситуации, — смотрю в темное окно.

— Ты не обязана ехать.

— Меня попросили о помощи. Там у женщины критическая ситуация.

— Ты абсолютно профнепригодна.

— Я знаю.

— Но ты замечательный человек…

Нет. Я просто гипертрофированный самоед! Я не понимаю, как отказывать в просьбе о помощи. Может быть, потому что мне в таких просьбах многократно отказывали в детстве те, кто мог помочь. И это для меня триггер! И беременность — своя, чужая — это для меня тоже красные линии.

И меня трясёт.

Быть может, ситуация и не стоит того. Но я же сама себе придумала уже конец света. Что если уж именно меня просят вот в такой вот странной ситуации…

— Детка…

Раскрываю ладонь, прося меня сейчас не трогать. Мне нужно успокоиться. И проанализировать все адекватно.

— Да на, держи — кладет передо мной ключ. — Езжай.

Смотрю на него в отражение темного окна. Чадов слишком теплый… Моя броня начинает неотвратимо таять. И это ужасно.

— Нет…

Как я его оставлю?.. А вдруг что-то?

Хмуро покрутив в руках телефон, нажимаю на дозвон.

— Роберт… Стоп. Подожди! Мы в порядке, правда. Я по работе. Ну, выслушай меня, пожалуйста! — рявкаю я тихо и требовательно. — Эта ситуация не терпит, нет. У тебя в отделении пациентка. Дарья Климова, — перебиваю его поток слов, обвинений, тревожных наездов.

— Климова? — вдруг замолкает он.

— Ты ее знаешь?

— Само собой.

— Она просит, чтобы я подъехала к ней. Как психиатр. А я сейчас… ммм… никак не могу.

В трубке все ещё тишина, и ни слова о причинах, по которым я не могу. Хотя я уже морально приготовилась отбиваться. Интуитивно, я чувствую что-то неладное.

— Она отказывается от операции.

— Я в курсе. Завтра с утра разберемся.

— Меня просят приехать на освидетельствование вменяемости. От других психиатров она отказалась.

— Бред! — отрывисто. — Нечего тебе там делать. Ты давно не психиатр. А она много себе позволяет — требовать и отказываться.

В моей голове щелкает.

— То есть, мне не ехать?..

— Нет.

Не ехать туда, где я буду в поле твоего доступа, а оставаться с Чадовым? Ты же знаешь, что я у него. Не можешь, не догадываться! И ты не воспользуется ситуацией, чтобы вразумить меня?? Это не похоже на Роба. Совсем.

— Ты не мог бы попросить кого-то из персонала, дать ей мой номер телефона?

— Юленька… Какая Климова, в самом деле?!..

— Я перезвоню.

Он что-то мне пишет, я не читаю. Не нужно сбивать меня с толку! Я словно нащупала "болезнь". Где-то там глубоко… Не знаю что это. Понятия не имею. Но я хочу узнать!

Это как-то связано с моим ощущением вечного плена внутри. Я его ненавижу…

Проходя мимо Чадова, решительно ловлю пальцами его пульс на шее, чуть задирая его голову.

— Ух…

— Тихо. Он ускоряется…

— Сядь сверху, оно вообще взорвется.

— Одевайся, поехали. Сделаем тебе заодно кардиограмму.

— Степаха спит.

— Ничего…

Накинув пальто и обувшись, закутываю Степу в покрывало и осторожно поднимаю на руки.

Чадов спускается сверху, застегиваю ремень на джинсах.

Сердце моё ёкает при взгляде на это действо. Я вдруг вспоминаю что такое секс. Не фантазируемый, а реальный. Вот он рядом в метре от меня.

Мне становится жарко. Лицо вспыхивает.

Надев кроссовки, забирает у меня из рук Степу.

— Я сам понесу.

Чадов садится на заднее со Стёпой на руках.

Улицы пусты, я еду не спеша, пытаясь поймать за хвост суть ситуации.

Я наверное, реально, не совсем в себе. Веду себя как параноик, который видит подтверждения теории заговора против него во всякой безобидной мелочи.

— Я странно себя веду? — ловлю взгляд Чадова в зеркало заднего вида.

— Ну ты вообще у меня странненькая…

У него…

Держаться, Крынская! Эти песни он тебе уже пел. Слова — это не то, чем стоит очаровываться. Истина банальна… Но только не для тех, кто пережил эту истину на себе.

— Степаха смешной… — разглядывает его лицо.

И в больницу он его заносит тоже сам. Гордо, как вымпел! И никакие мои мольбы и просьбы просто не слышит! Игнор. Чадов тоже видимо “аутист”, когда ему так хочется.

Мы, торопясь, идем по коридорам. Залетаем в закрывающийся лифт.

— Юлия Юрьевна… — в шоке смотрит на меня Светлана Анатольевна, врач из отделения мужа. — А что случилось?

Переводит взгляд на Бориса со Стёпой на руках.

Да мало ли что у нас случилось!

Бросаю на себя взгляд в зеркало.

Господи… Кто эта женщина с горящими словно от лихорадки глазами?

Выхожу первая из лифта на нужном этаже.

— Чадов… Мог бы сказать, что я выгляжу ужасно. Я бы хоть умылась…

— А мне нравится…

— Отдай Степу.

— Спит ребенок, — любуется на него. — Не трогай.

— Как ты себя чувствуешь?

— Словно меня подзарядили! — шутит он.

— Сядьте здесь. Лена… — торможу перед вросшей в пол от моего видка медсестру. — Климова в какой палате?

— Одиннадцатой… А что слу…

— Измерь Борису Егоровичу давление, чсс и… Аспаркам ему, корвалол… Я сейчас.

Заглянув в ординаторскую нахально ворую белый халат с вешалки.

Тихо стукнув, захожу в одиннадцатую. Это платная палата… Кровать одна.

— Убирайтесь! — подлетает с кровати девушка. — Я же сказала…

— Я Крынская. Юлия Юрьевна.

Растерянно ведёт пятерней по волосам, с сомнением разглядывая меня.

— Почему вы пригласили меня?

— У меня нет одной почки. Врачи запретили рожать. А я забеременела и хочу.

— Хорошо… — настороженно киваю я.

— Мой муж категорически против. Он там сидит. В коридоре…

А я и не заметила.

— Это вторая беременность. Первая была внематочная. Мне удалили трубу. Ваш муж. И когда я забеременела опять… Мой настоял на том, чтобы мы снова пошли сюда. И Ваш муж сказал, что нужно и вторую удалить… И я не смогу больше забеременеть.

— Спайки редко бывают на одной трубе, — с сожалением вздыхаю я. — Нельзя спасти внематочную…

— Дело не в этом. Я им не верю, вот. Они тогда соврали и сейчас врут! Они мне показали не моё УЗИ! И теперь говорят, что у меня психоз!! Они хотят меня стерилизовать. Типа — во благо.

Похоже на острый бред, да.

— А почему вы решили, что УЗИ не Ваше?

— Я видела на экране почку, которой у меня нет.

— Прочитать УЗИ не так просто без опыта. Вам могло показаться. Нормальный врач никогда не пойдет на такой подлог. Это же… криминал!

— Господи! Да просто поверьте мне! Завтра меня запугают, вколят успокоительные и покалечат! Мне сказали, что Вы единственный врач из психиатрии, который в первую очередь человек. Ну, помогите мне! Я Вам заплачу. У меня много денег! — срывает с пальца обручальное. — Это бриллиант.

— Не нужно. Кровотечения были?

— Нет!

— Боли?

— Нет!!

— Действительно, странно.

Ладно…

Я сейчас ей сделаю УЗИ и пусть она успокоится. Кого бы попросить?..

Из коридора завожу кресло-каталку.

— Садитесь.

— Зачем? — подозрительно.

— Мы поедем в травматологию на УЗИ. Они точно не могут участвовать в заговоре и знать Вас согласны?

— Наверное…

— И мы посмотрим Вашу отсутствующую почку. И трубы. Чтобы сомнений не было. И тогда, Вы спокойно пойдете на операцию. Обещаете?

— А куда Вы везёте мою жену? — догоняет нас ее муж.

— Очистительная клизма перед операцией, — сухо улыбаюсь ему. — Хотите поприсутствовать?

Я сегодня злая и решительная как Булгаковская Маргарита. Которая долго плакала, “а потом стала злая”!

— Аа… ой, — отстает от нас.

— Контролирует всё?

— Каждый шаг!

Как это мне знакомо…

— Юлия Юрьевна… — догоняет меня Лена. — А Крынский запретил по Климовой любые…

— Здесь узников нет, — завожу каталку в лифт.

Улыбаясь ей вежливо, жму на кнопку.

Мне кажется, я заразилась от Дарьи психозом и бредом. Он лег на подготовленную почву!

Но Роберт же не способен на такие вещи, правда? Он же врач…

Да нет… Роберт — интеллигент, педант… Этого просто быть не может!

Везу Дарью в детскую травматологию по переходам.

Даша жалуется мне на жизнь. Я многое могу переложить на свою.

— Ты мужа любишь, Даш?

— Люблю… И он меня. Очень.

— А если ты окажешься права?.. Что будешь делать, подумала?

— А Вы? Что будете делать, если я окажусь права? Вы же его жена, да?

На сердце тяжелеет.

— Мой мир рухнет, — честно признаюсь я.

Он уже сыпется.

Заглядываю в ординаторскую, там Державин.

— Степан Дмитриевич, доброй ночи.

— Доброй… — сонно трёт он глаза.

Прошу его помочь. И продиагностировать нас на их аппарате УЗИ. И хоть и узиста нет на месте, мне удается уговорить Стефа. Он хорошо читает снимки.

— Ну Вы придумали… — растерянно водит он сенсором по животу Даши. — Отсутствие почки я конечно увижу, вот! — показывает нам. — Но эмбрион в трубе…

— А Вы в матке посмотрите, — просит Даша.

— О! Нашел Вашу ляльку. Вот она…

— В матке? — уточняю я.

— В матке! Прикреплен к передней стенке.

Многозначительно переглядываемся с Дашей…