Глава 33 — Момент истины

Глава 33 — Момент истины

Руки затекли. Перекладываю Степаху на кушетку.

Просыпается, сонно моргая. Приподнимается на локтях, оглядываясь.

— Спи, скоро домой поедем.

— А можно мне на кресле покататься? — смотрит на кресло-каталку.

— Давай, завтра. Сейчас ночь, разбудим всех барышень в отделении.

— Тихонько.

— Завтра. Мы и так уже пауком нейрохирургию шуганули, — зеваю я. — Где там наша мама ходит?

Смотрю на часы. Стёпа уже опять сопит, закрыв глаза.

Вспоминаю, что раз Хасан сейчас в палате, то его диван пуст. И можно уложить Степаху в нашем отделении. Вдруг Юлина миссия затянется до утра.

— Лена? — щелкаю я пальцами, вспоминая имя молоденькой сестрички за ресепшеном.

Сонно кивает.

— Мы поднимемся в нейрохирургию, когда придет Юлия Юрьевна, передай пожалуйста…

— Лена — в сестринскую, — командуя, заходит с лестницы Крынский.

Медсестра, прихватив со стойки телефон, опускает взгляд и тенью поспешно пробегает между нами в указанном направлении.

Крынский измеряет меня презрительным взглядом. Он быстро и нервно дышит. Лицо пятнами.

Переводит взгляд на Стёпу. Лицо дёргается в судороге.

— Отойди от моего ребенка, — делает пару шагов в нашу сторону. — Не смей прикасаться к нему.

— К твоему я не подходил. Этот — мой.

— Попробуй это доказать.

Делаю шаг ему навстречу.

— Ошибкой было бы думать, что я не сломаю тебе нос просто потому, что не могу что-то там доказать.

Он мелкий и худосочный. Мне совсем не хочется применять силу. Но с другой стороны, хочется отвесить ему леща и поставить на место.

Но как бы… взрослые уже дядьки, и проблемы так решать несуразно. Лещ должен быть другой природы.

— Едва ли, ты можешь считать его своим. Если бы не я, он бы не родился.

— Ты эту херню на уши можешь вешать наивной Юле. Со мной не прокатит, ясно? Если бы не твое враньё, может, у нее бы и никаких проблем с беременностью не было. Ведь рядом был бы я.

— Мне на основании свидетельства о рождении его забирать? — дёргает высокомерно бровью.

— Он был мне вручен Юлей. Юле и отдам. Может быть…

— Я звоню в полицию.

Достает телефон.

— Роберт Альбертович, — подходит дежурный хирург в хирургическом халате и маске. — Так, что у нас по Климовой? Могу ее взять сейчас или Вы сами?

— Сам…

— Девочки говорят, ее Юлия Юрьевна куда-то увезла… — снижая голос. — Я все понимаю, но в ее состоянии не стоит отлучаться далеко от операционной.

Крынский отводит её в сторону. Разговаривая, косится на меня, поджимая губы. Из лифта выходит Юля.

Со смазанным макияжем, свирепая словно львица.

Ну вот… Минута истины. Хорошо что настала. Плохо, что хрен поймёшь чем закончится…

Мы все разворачивается в ее сторону.

— Юлия Юрьевна, а где Климова? — растерянно интересуется хирург.

— А Климова уехала, — не останавливаясь.

— Куда?!

— В безопасное место, — подхватывает под локоть Крынского. — Можно тебя?

Затаскивает в палату, откуда похитила пациентку.

Останавливается в дверях. Разворачивается к ее мужу.

— Как Вы могли так поступить с женой?! — с укором смотрит ему в глаза. — Вы человек, вообще, или нелюдь?! Там же Ваш ребенок! Она же Вам доверяла!

Он опускает уставший взгляд.

— Я пытался ее спасти.

— Вон отсюда!

Крынский затаскивает ее в палату, не давая договорить.

— Ээ… — встаю я рассерженно.

Подхожу к палате.

— Вам явно пора, — стреляю взглядом на выход этому мужику.

Он уходит, понуро забирая с кушетки свой пакет.

Зайти?

Кладу ладонь на дверь, чуть толкая.

— …Это уголовщина! Как ты мог, Роб?!

— Во-первых, успокойся, — холодно. — Тебя сюда пригласили, чтобы поставить пациентке диагноз, верно? Ты сделала это?

— Она нормальная!

— Серьёзно? У нее удалена не так давно одна почка, вторая работает едва-едва… А она как полоумная пытается забеременеть? Зная наверняка, что на месяце так скажем на пятом это убьет и ребенка и ее? Это ты сочла психической нормой?

— Да, пусть, у нее есть легкий психоз, отягощенный неосведомленностью. Согласна. Но это не даёт никому права калечить ее обманом! Ей просто нужен хороший психолог.

— Психолог — история длительная. А ацидоз у нее начнутся со дня на день. Ее муж просто заботится о ней. А я — им пытаюсь помочь.

— Все равно!! Если у нее такой заботливый муж, пусть бы сделал вазектомию! И не допустил этой беременности.

— А она бы как течная сука нашла бы себе кобеля на стороне? Или как там это бывает, Юленька? — цинично. — Поведай мне!

Задохнувшись, Юля, замолкает.

Стучу, едва сдерживаясь подушечками пальцев по стене.

Ну давай, детка, пошли его нахер.

— Ты готова взять сейчас ответственность за ее состояние через пару недель? Возможно, она лишится второй почки. Отдашь свою? Помогла ты ей? Аборта не избежать.

— Помогу! — срывается ее голос. — А то, что ты хотел сделать — преступление!

— И ты меня осуждает, да?

— Да!! Я это так на оставлю. Ты же преступник, Роб, убийца… Ты что не осознаешь?..

— Ну это не первое мое преступление, Юленька… Или ты не помнишь, как рыдая звонила мне, прося помочь, когда пробила голову пепельницей, собутыльнику своего отца? Как я приехал… Отмыл ее, вложил в руки твоему пьяному в дрова папеньке… И увез тебя. А потом, рискуя репутацией, давал показания на суде, что ты в ту ночь была со мной. Это был не криминал? Что-то ты дорогая моя, меня не осуждала… а благодарила тогда! Так что же изменилось? Или то, что позволено Юпитеру, не позволено быку?!

— Что я могла сделать, Роб?! Я была совсем юной девочкой! — брызгают из ее глаз слезы.

— По закону? Пойти под суд и ждать, что он тебя оправдает. Правда… Очутившись в этой системе, ты бы вдруг обнаружила, что трахать тебя там может любой мимо проходящий надзиратель, следак… А ты не хотела, да?! Понимала всё! И позвонила мне…

Юля молчит.

Я, леденея внутри, медленно давлю на дверь, тихо открывая ее полностью. Не замечая меня они продолжают.

— Так ты цени… Дура! — срывает его на эмоции. — Что рядом с тобой мужчина, которому похер на все законы, и он тебя любыми способами будет защищать! Любую тебя! Ну я же всё тебе даю! Абсолютно всё! Любые твои капризы!

— Ты брал за это деньги?

— Конечно! А для кого эти деньги? Для твоего сына! Посчитай, во сколько он обходится!

Юля фрустрированно стекает по стене, смотрит в пол, стягивая с пальцев колечки.

— А чего ты их снимаешь?! Да, и для тебя тоже. Ты же любишь дорогие вещи, верно? И хочешь, чтобы Стёпа был в шоколаде. Это стоит денег… Не таких денег, которые может заработать врач. Ты об этом не догадывалась?! Поэтому, закончила с истерикой. Умыла свое прекрасное личико. Написала честный диагноз пациентке. Забрала сына. И… домой!! — рычит он. — Позоришь меня тут в таком виде… Ещё и кобеля этого притащила. Приди в себя! — рявкает ей в лицо. — Не оставит она… Нимб сними. И вспомни, что из нас двоих здесь только одна убийца.

Делает глубокий вдох.

— Ну всё… прости меня за грубость. Давай, Юленька, приходи в себя.

Разворачивая его за плечо, лаконично ломаю лбом нос.

Всхлипнув, хватается за лицо.

— Фонтан закрой свой.

Усаживаю на пустую кровать.

— Поехали домой, детка, — обнимая, поднимаю ее с корточек. — Поехали.

Целую в соленые губы.

Вывожу ее из кабинета. Ее покачивает. Она ведёт остекленевшим взглядом.

— Где Стёпа?… — сдувается она окончательно.

Слёзы льются градом.

На кушетке его нет.

— Где он?!

— Наверное, на кресле гоняет. Стёп, — повышаю голос, заглядывая в ближайшую рекреацию.

А он на нем уже спит…

— Ну вот, видишь.

— Ты слышал всё?..

— Слышал…

— Я тогда не намеренно того человека… я очень испугалась…

— А надо было намеренно! Всё.