Глава 7 — Бесноватый(Флешбэк от Горыныча)

Глава 7 — Бесноватый(Флешбэк от Горыныча)

В обеденном зале мы с Русом сидим за столиком у окна, в самом углу.

Я по десятому кругу обвожу взглядом многочисленные столики. Ищу ее. Беспокойно и нетерпеливо вертится нутро.

— Где же наша Ю.Ю. Крынская запропастилась?

— Ой, Горыныч… Крынская — приличная девочка. Она не про краткосрочные адюльтеры.

— Согласен. Краткосрочный роман такой девочке только полный кретин предложить может.

— Думаю, и не про долгосрочные.

— Ты ревнуешь, что ли, Рус? — вглядываюсь ему в глаза.

Вроде спокойный…

— Нет. Семейные — не моё. Я собственник. Для меня это табу.

— Семейные и для меня табу. Но если детей нет, для меня это не семья. Почему я должен признавать право другого мужика владеть женщиной, которой хочу владеть я?

— Потому что она вышла за него, нет?

— Ну… Это у нее просто "велосипеда" не было, — подмигиваю Русу заговорщицки. — А теперь есть.

— Тогда, может быть, потому что ты периодически работаешь с ее мужем? — стреляет взглядом вниз, намекая, что гинекология под нашим отделением.

Когда у них отсутствует анестезиолог, дёргают меня или кого-нибудь с кардиологии. За то недолгое время, что я работаю с Хасаном было может раза три. И только один из них я работал с Крынским. Скользкий какой-то… Да и старый для нее. Я то ее на десятку, не меньше, старше. А он так и на все семнадцать-восемнадцать.

— Нет, это нихера не обоснуй. Мужское общество оно такое — конкурируй и сотрудничай.

— Бедная Юленька, — качает с улыбкой головой Хасан. — Назначена трофеем. Вокруг тебя тут персонал круги наворачивает. Легко и просто всё, — ухмыляется провокационно Рус. — Даже брать не надо. Расслабился, отдался.

— Ты мне тут всяких спирохет бледных не подсовывай! — морщусь я. — Колись лучше, почему от Ю.ю. отговариваешь?

— Хм… Не отговариваю. Это твой выбор. Не обижай только. Таких женщин нельзя обижать.

— Вы хорошо знакомы?

Пожимает плечами.

— Работаем вместе в комиссии по психиатрическому освидетельствованию пациентов. Хорошая девочка. Искренняя. Порядочная. Наивная, я бы сказал. И даже веселая, если на горизонте её Роберта Альбертовича не видать.

Не собираюсь я обижать. Залип… Спать не могу! Как радар по клинике передвигаюсь — вдруг она где-то… Ну не адекватно это уже в моем возрасте на расстоянии обожать. Надо забирать как-то…

А обедать эта хорошая девочка так и не пришла.

— Рус, дай номер ее.

— Не спортивно, Горыныч.

— Окей… Сам возьму.

После обеда в расписании сиеста. Хасана оккупировали аспиранты.

На ресепшене беру пресс-релиз, изучая все секции и мероприятия.

Где ты можешь быть?

"Воркшоп по психоанализу. Тактильная диагностика и терапия."

Вот как раз во время обеда поставили. Сто процентов там!

Ищу нужный холл. Приоткрываю тихо дверь. Немногочисленная аудитория сидит спиной ко мне. Ведущий лицом.

— …Если пациент не прорабатывает травму, она переходит в хронический стресс и посттравматическое расстройство. Все это вызывает мышечные зажимы, которые, в свою очередь вызывают множество заболеваний. Как правило, наибольшие последствия имеют детские травмы… Таких пациентов мы наблюдаем в психосоматическом отделении.

Незаметно присаживаюсь во второй ряд за спиной Ю.ю… Здесь всего человек двенадцать…

— Подавленные эмоции имеют свои локации в теле. Давайте разберем чувство вины, например. Кто желает поучаствовать?..

— Я, — вздрагивает Юлия.

— Прошу Вас… — указывает на место рядом с собой на кафедре. — Я закрою Вам глаза… Попробуйте максимально открыться. Дышите глубоко.

Ведущая надевает ей черную повязку для сна и разворачивает лицом к аудитории.

— Мне нужен помощник.

Решительно встаю. Слишком уж уязвимо выглядит Юля с завязанными глазами. Ведущая ставит меня позади неё и кладет мою мою ладонь ей между лопатками.

— Пациент должен чувствовать фиксацию и опору от терапевта или партнёра, если идёт проработка пары. Опора спиной в ладонь или на грудь партнёра.

Моя ладонь полыхает от прикосновения, мне кажется, я прожгу ее тонкий молочный свитер.

Она ведёт плечами и шелковые волосы ласкают мою кисть.

— Итак, чувство вины… — продолжает ведущий. — … Локация — три точки. Низ живота, восходящий спазм в солнечное сплетение — страх неприятия и, дальше, в горло — страх наказания. Это все зоны поражения, так как спазм вызывает сбой кровоснабжения в данных зонах. А значит и падение местного иммунитета.

Вторую мою руку, ведущая кладет на низ ее живота.

Ю.ю. на мгновение растерянно касается моей кисти. одергивает тут же пальчики.

— Попробуйте почувствовать, как в теле ведёт себя "вина".

Прижимаю ладонь крепче.

— Как Вас зовут? — берет ее за руку ведущая.

— Юлия.

— Юля… Ты же знаешь, как я стараюсь ради тебя… — вкрадчиво. — Ну как ты можешь? — с обиженной интонацией. — И это после того, что я для тебя делаю!

Чувствую, как резко напрягается живот под моей ладонью. И осанка сразу меняется…

— Это же не сложно проявить хоть немного участия, верно?.. Я для тебя вообще что-нибудь значу? Похоже, тебе все равно…

Рефлекторно перехватываю другой рукой за плечи, прижимая к своей груди. И за живот тоже вдавливаю в себя. Пытаясь ее закрыть от этого тонкого нападения. Она такая хрупкая, изящная и маленькая. Тонет в мои объятиях, становясь мягкой и расслабленной. И пахнет тоже хрупко и изящно… Ее висок прижимается к моей небритой щеке.

Я тоже тону… В головокружительном чувстве близости. Забывая, что мы практически на сцене.

Вот, моя она и всё!

Бывает же так…

Вроде чужой человек, а надышаться и насмотреться не можешь. И попробуй этому человеку объясни, что он ТВОЙ.

— Вы сейчас все правильно сделали, — комментирует ведущий.

Ведёт по моей руке, которая держит ее поверх плеч.

— Это поза — "защита отца". Архетипа отца. Так как мы все понимаем, что реальный отец не всегда совпадает с архетипом. А раскрытая кисть внизу живота — "защита мужа". Сейчас Вы притормозили развитие спазма, эмоционально защитив пациента. Взяли под контроль ее живот и грудную клетку. Юля, запомните это ощущение и унесите его с собой. Это Ваша тактильная психоэмоциональная блокада.

— Можете присесть, — аккуратно снимает с нее повязку.

А я не могу отпустить… Да и Ю.ю. моя не дёргается, вжавшись в меня спиной. И мы стоим…

Ведущая говорит что-то фоном…

— …Спазм рождается в животе, в данном случае. У женщин нередко это даёт проблемы по репродукции…

Надо отпустить, но я только крепче прижимаю к себе.

Кое-кто с мест начинает многозначительно улыбаться. Инстинктивно прикасаюсь губами к виску, глубоко втягивая ее запах. Пальцы мои оживают, изучая податливое тело.

— Ой… — шепчет она, отмирая.

Отпускаю.

— Спасибо за… — разворачивается она ко мне.

Встречаемся взглядами. Ее глаза распахиваются от тихого шока. Делает шаг назад.

— Пожалуйста, — шепчу, незаметно подмигивая. — Обращайся.

Ее красивое лицо вспыхивает. Смутившись, опускает взгляд.

На кафедру поднимается следующая пара.

Не позволяя ей вернуться на место, практически силой веду за руку к выходу.

— Что Вы делаете? Прекратите.

— Не могу.

— Вы меня компрометируете в глазах коллег.

— Всем до звезды.

— Отпустите!

— Будешь сопротивляться, на руках понесу.

Втягиваю ее в ещё не работающий пустой бар.

Здесь все занавешено темными портьерами и одинокий тусклый светильник светит только над баром.

— Господи, да что мне — кричать что ли?!

Разворачиваюсь, ловя ее лицо в ладони.

— Обязательно… — шепчу ей. — Обязательно кричать… Но потом…

Жадно жру взглядом ее лицо — глаза, губы, изгиб бровей… и снова глаза — живые, светлые, блестящие в полумраке. Испуганные.

— Что ты делаешь? — шевелятся беззвучно нежные губы.

— Ну а как тебя ещё рассмотреть? Отворачиваешься, убегаешь…

Красивая какая… Словно ненастоящая. Как будто ее аниматор нарисовал, утрируя красоту.

Очень хочется поцеловать. Но, чувствую, что не ответит, а оскорбится.

— Мне показалось, я тебя не дообнимал там…

Не растопилась моя Снежная королева.

— А “у меня бабушка чемпион мира по обниманиям"… Она мне не простит.

Сгребаю в объятия, зарываясь носом в волосы.

— Минуту со мной постой так, и клянусь, отпущу.

— Чадов… — растерянный шепот.

— М?

— Минута прошла.

— Значит, еще минуту.

— Вы бесноватый? — шепчет мне в ухо. — Вас надо покрестить. Вы людей пугаете.

Ну вот, хоть чуть-чуть ожила.

— Спасибо, что не отпеть, — хрипло смеюсь я. — Ладно, беги. Вечером увидимся.

Не бесноватый я. Одержимый… Покрестить не поможет, только повенчать!