Глава 47. Почему так трудно дышать?

Роман

Дорога до дома Трофимовых кажется бесконечной. Долбаные пробки!

Агния уже должна была закончить урок с Никитой и находиться на пути к Агнии. Там пешком всего десять минут.

Долетаю наконец до нужного дома, паркуюсь. Нервно барабаню по рулю пальцами, слушая гудки в телефоне. Наверное, зря я дёргаюсь. Возможно, у Агнии просто разрядился телефон, а я тут панику развожу. Но...

Но, блять, неспокойно как-то. Внутренности аж скручивает.

– Да, Рома, – отвечает наконец мама. И весело тараторит: – Телефон вместе со Златой искали, а он под подушкой на диване оказался и...

– Мама! – перебиваю её. – Скажи, Агния уже пришла?

– Ждём с минуты на минуту.

Значит, нет. Блять!

– Ясно.

– Что-то случилось?

– Надеюсь, нет, – выхожу из тачки, иду к воротам Трофимовых. – Как только Агния придёт, пусть мне позвонит. Если у неё разрядился телефон, ты мне позвони, ладно?

– Хорошо. Ром, скажи, пожалуйста, а как нам себя с ней вести? – внезапно спрашивает мама.

– Не понял, – торможу возле калитки.

– Ну я её по имени-отчеству называю, а ты говоришь, что она – девушка твоя, – в голосе мамы слышны весёлые нотки.

– Называй её просто Агнией. В любом случае, я не сомневаюсь в твоей деликатности. Всё, мне пора. Позвоните, когда Агния придёт.

– Нервный какой, ты посмотри, – ворчит она беззлобно.

Улыбаюсь.

– Люблю тебя, мам.

– И я тебя.

Сбрасываю. Вдавливаюсь пальцем в кнопку звонка на калитке и жду, глядя в глазок камеры.

Ничего не происходит.

Звоню снова и снова... Машу рукой перед камерой. Так проходит минут пять. Меня начинает колбасить от паники. Бросив бессмысленные попытки дозваться хозяев, отхожу от калитки и иду вдоль забора. Надо подумать...

Возможно, её урок с Никитой сорвался. Телефон разрядился, и она поехала домой. На такси? На автобусе?

В голове бессвязная каша кадров из какого-то экшена. Автокатастрофа, взрыв бытового газа и ещё разная херня. Чушь! Бред! Не имеющий никакого отношения к данной ситуации.

Взъерошиваю волосы. Пытаюсь сделать вдох поглубже. Не выходит. В грудной клетке будто кирпич лежит.

Чё происходит, а? Почему дышать так трудно?

Набираю Русу.

– Да, друган.

– Ты на тачке?

– Да, домой вот из магазика еду. Так мороженки захотел! А доставка говорит: час ждите...

– Рус! – перебиваю его трёп.

– Чего?

– Рульни по одному адресу, пожалуйста. Срочно надо.

– Да не вопрос. Скидывай.

– Спасибо.

Смской отправляю ему адрес Агнии. Следом – сообщение.

«Надо проверить, дома Агния или нет».

Руслан: Сделаю.

Возвращаюсь к калитке и снова наёбываю в звонок. Одновременно опять звоню матери. Она говорит, что Агния так и не появилась. Луплю ладонями в эту чёртову калитку.

Вскоре от Руса прилетает сообщение.

«Мне никто не открыл. Скорее всего, её нет».

Блять!

Руслан: «Что случилось?»

Я даже внятно написать не могу, что случилось. Внутри у меня голимая истерика. Наговариваю сумбурное голосовое сообщение:

– Агния пропала. Должна была проводить урок у Трофимовых, но её тут нет. И я не знаю, была ли. Её телефон отключен. Я пытаюсь попасть в дом Трофимовых, но не выходит.

От Руса приходит лаконичный ответ: «Через забор, братец. Через забор».

Убираю телефон в карман брюк. Примеряюсь взглядом к высокому забору и подпрыгиваю... Дальше – дело техники, а я техничен.

Короче, перемахиваю довольно легко. Осматриваюсь. Ни лая собаки, ни звуков сигнализации. Похоже, у этого дома никакой защиты.

Подойдя к парадному входу, стучу в дверь, дёргаю дверную ручку. Результат такой же, как с калиткой, вашу мать!

Ну? Какие ещё ценные предложения будут, Русик?

В окно, братец, в окно?

Смотрю на узкое окошко возле двери. Я легко вынесу его ногой. И даже смогу протиснуться в него и попаду в дом. Но прежде...

Набираю вновь матери.

– Ром, я себе места уже не нахожу. Агнии нет. Ты звонишь весь на взводе. Что происходит? Вы поругались?

– Нет, мам. Ты не о том думаешь. Она пропала куда-то. Телефон выключен. Ладно, перезвоню.

– Рома...

Но я уже сбрасываю. Не до причитаний матери сейчас. Параллельно долбит ещё и отец, я его игнорирую.

Вдруг за спиной раздаётся щелчок. Оборачиваюсь. Калитка открывается, и входят Трофимовы: Никита... и Паша. Мелкий смотрит испуганно, а его старший брат – с претензией и вызовом.

– Ментов, что ли, вызвать? Это проникновение на чужую территорию, ты в курсе? – дерзит мне этот придурок.

Они подходят к крыльцу, но не поднимаются по ступенькам, оставаясь стоять внизу.

– Насчёт ментов ты хорошо придумал, Павлик. Вызывай, – смотрю ему в глаза.

– А давай ты просто свалишь.

– А давай нет. Вы-зы-вай, – чеканю по слогам.

– Я сейчас отцу позвоню, понятно? – бросает с вызовом.

И реально достаёт из кармана телефон. Только вот ручонки у него трясутся, я это отлично вижу. Спускаюсь на пару ступенек вниз и нависаю над Павликом.

– Зачем отцу? Звони ментам. Ты же собирался. Хрен я уйду отсюда. Сейчас окна начну бить, громить здесь всё. Вызывай, сука, ментов! – рявкаю на него.

Никита начинает всхлипывать.

– Алло, пап, тут у нас Роман Днепров дебоширит, – голосок Павлика тоже дрожит.

Меня боится? Или...?

Выхватываю у него телефон, сбрасываю вызов и засовываю телефон в карман.

– Ты охренел? – всплёскивает руками Трофимов. – Телефон отдай!

Перевожу взгляд на Никиту.

– Эй, малец, ты Агнию Денисовну сегодня видел?

Потупив взгляд, тот мотает головой. По щекам текут слёзы. И мне совсем-совсем не нравится его реакция. Короче, надо идти ва-банк.

Развернувшись, возвращаюсь к двери и резким ударом ноги выношу окно.

– Па-ша-а!... – воет Никита. – Отдай ему Агнию Денисовну! Па-ша! Ну пожа-а-луйста...

Замираю. Сердце проваливается куда-то в пятки. Перед глазами – кровавая пелена.

Оборачиваюсь, смотрю на Павлика. Его губы растягиваются в мерзкой усмешке.

Сейчас я буду убивать...

Перед глазами всё плывёт, в голове буквально звенит от ярости... Различаю голос плачущего Никиты и вдруг вижу свои руки, сжимающие горло Трофимова. Они в крови.

– Сука... – хрипит Трофимов. – У тебя будут крупные проблемы.

Медленно моргая, прихожу в себя и разжимаю пальцы. Павлик оседает, держась за горло. По его щеке ползут капли крови.

Воткнул его башкой в окно. Кажется, оставшиеся там осколки распахали его бестолковую башку.

Резко поворачиваюсь к Никите. Тот испуганно пятится.

– Эй, всё норм... – тяну к нему руки. – Видишь? Твой брат пока жив. Знаешь, где твоя учительница?

Открывает рот, но тут же его захлопывает. Потому что его братец рявкает:

– Только попробуй, мелкий! Только попробуй...

И тут же сипло закашливается. Пытается встать. Вижу, что он дезориентирован, взгляд плавает от меня к Никите и обратно.

– Ник, вызывай ментов.

– Да, Никит, вызывай. Его заберут за похищение человека, а твоего отца – за пособничество. Ты останешься один. А мне ничего не будет. Ты же знаешь, кто я такой, да?

– Не слушай его, Ник. Вызывай, – сипит Павлик, вновь пытаясь встать. – И скорую заодно.

Никита медлит. Шмыгает носом, смахивает слезу со щеки. И смотрит мне в глаза.

– Где она, Никит? – говорю шёпотом. – Скажи. Иначе скорая до твоего брата не доедет.

Один пинок в голову этого мудака – и он уже не встанет просто. Я чувствую, что могу сейчас наворотить дел. Окровавленные руки подрагивают, злость клокочет в горле.

– Я не знаю... – глаза мальчика наливаются новой порцией слёз. – Паша мне не сказал. Но она где-то здесь...

– НИ-ИК! – хрипло рычит Павлик. – Захлопнись, мелкий!

– Где она, Никита? – присаживаюсь перед пацаном на корточки. – В доме?

Тот отрицательно мотает головой.

– В гараже? В подвале? У вас есть подвал?

Снова отрицательно качает головой. И тихо-тихо, только мне:

– Под гаражом есть погреб. Там люк.

– Там? – указываю пальцем на строение, похожее на гараж.

Мальчик кивает. Забираю у него телефон. Он разблокирован или совсем не запаролен. Набираю 112, возвращаю аппарат.

– Расскажи им всё, как есть. Что я ворвался, покалечил твоего брата. Возможно, они приедут быстро.

Ник прижимает телефон к уху. Слышен голос оператора, но мальчишка молчит, испуганно выпучив глаза.

– Давай, Никит. Твоему брату скорая нужна.

Оба смотрим на Трофимова. Павел в отключке. Надеюсь, не сдох.

Никита всё-таки отмораживается и начинает что-то бессвязно лепетать. А я несусь к гаражу. Недолго провозившись с воротами, проникаю внутрь. Нахожу люк. Он закрыт на амбарный замок. Шарю по стеллажам и полкам в поисках ключа. Пульс стучит в ушах, пальцы не слушаются.

Найдя несколько связок, судорожно перебираю ключи. Наконец один из них подходит. Торопливо открываю замок, отбрасываю его в сторону и распахиваю люк.

Внизу – кромешная темнота. Включаю фонарик на телефоне, свечу вниз... и сердце пропускает удар.

Туфли. Валяются возле перевёрнутого табурета.

Вниз ведёт лестница, и я начинаю спускаться. Свет фонаря выхватывает в темноте чей-то силуэт. Женский. Слышу тихое всхлипывание.

От представшей перед глазами картины в груди расползается холод.

Агния сидит на полу. Руки связаны, ноги тоже. Смотрит на меня так, словно я оживший призрак.

– Ром... Это правда ты? – спрашивает шёпотом.

Не могу говорить. В горле – колючий ком. Падаю на колени перед ней. Начинаю развязывать руки, ноги...

Меня колбасит – просто пиздец.

Это всё пиздец!

Этот мальчик, чтоб его, серьёзно болен!

А она?! Зачем попёрлась? Я же говорил, что не надо сюда ходить!

Наконец её руки оказываются на свободе, и Агния порывисто обнимает меня за шею.

Стискиваю её в своих объятьях. Пытаюсь вдохнуть. Всё ещё не выходит.

Почему так трудно дышать?

А потому, что я всё представил в красках, блять! На миг мне показалось, что найду её не живой, а мёртвой. И всё! И нет больше моей Агнии! Нет надежды на счастье. Никакой надежды больше... Только ад.

Плюхаюсь на задницу, забираю Агнию к себе на руки. Она утыкается носом в мою шею и плачет. Навзрыд. Словно выпускает все свои эмоции разом.

Пусть выпускает. Пусть поплачет сейчас, и больше никогда не будет плакать.

Не знаю, сколько мы так сидим. Слышу сирены. То ли менты, то ли скорая... Беру лицо Агнии в ладони, вожу пальцами по щекам, стирая слёзы.

– Идти сможешь?

Отрицательно качает головой, что-то бессвязно лепеча. Разбираю два слова – «нога» и «больно». Осматриваю её ногу. Вздрагивает, когда дотрагиваюсь до колена.

Сучёныш её бил? Или как?

Вновь зверею. Новый выброс адреналина позволяет мне буквально взлететь по лестнице с Агнией на руках и вынести её из гаража. А снаружи – маски-шоу, мать вашу...

Павлика у крыльца уже нет. Никиты тоже не видно. А бравые ребята в форме здесь явно по мою душу.

– Отпустите девушку. Медленно, – говорит один из них, в балаклаве.

– Скорая где? – выплёвываю в ответ.

– Едет.

– Пусть быстрее едет. А моя девушка в моих руках пока побудет, окей?

Сажусь на ступеньку крыльца, прижимаю Агнию к себе. ОМОНовцы напрягаются, не знают, что делать.

– Ром, они что, тебя задерживать собрались? Они что, охренели?!

У моей «экзотики» даже слёзы на щеках мгновенно высыхают. И Агния кричит, обращаясь уже к ментам:

– Вы совсем охренели? Этот человек меня спас! А Павел Трофимов связал и держал в подвале! Я даже не знаю, сколько! Идите и задержите его! Понятно?!

– Тише, тише, – глажу её по голове, сильнее прижимая к себе. – Сейчас они во всём разберутся. Дай бойцам время.

А те явно в шоке от нашего представления. Их командир кому-то звонит. Начинают искать хозяина дома. Шуршат там что-то, работают. Мы больше никому не интересны...

– Ты теперь официально уволена! – рычу Агнии на ухо. – Я забираю тебя себе, в своё личное подчинение. На всю жизнь.

– Ром...

– Нет, всё. Это даже не обсуждается больше. И не шевели ногой. Возможно, перелом. Перед личным подчинением, так и быть, будет больничный...

– Ром, я просто хотела сказать, что тебя люблю, – шепчет Агния.

Делаю глубокий вдох. Наконец-то могу дышать полной грудью.

– Это от пережитого стресса, – бормочу в ответ.

Агния смотрит мне в глаза, отрицательно качает головой.

– Нет, не от стресса.