Глава 28

Это утро пахло кофе, пудрой и чем-то до боли знакомым. Первый рабочий день после больничного. Оля стояла на пороге своей кондитерской, как будто впервые. Кафе встречало её утренним шумом: шипением кофемашины, лёгким звоном посуды и улыбками сотрудников, которые, казалось, выдохнули при её появлении. Её ждали. Её не хватало.

Она натянула мягкую, уютную форму с вышивкой капкейка на груди, собрала волосы в низкий хвост — и словно надела доспехи. Сегодня ей нужно быть сильной. Ни матерью, ни женой, ни женщиной, потерявшей всё, а хозяйкой этого сладкого уголка. Тем самым человеком, чьими руками создавались пирожные, заставляющие улыбаться даже в самые пасмурные дни.

Коллектив бросился обнимать её — тёпло, бережно, без слов. В глазах у многих стояли слёзы. Она всё чувствовала — заботу, любовь, понимание. И ещё — молчаливую поддержку. Никто не спрашивал о случившемся. Лишь молча возвращали её к жизни — чаем, списками заказов и тем самым пирогом с лимонным курдом, который пекли только по особым случаям.

Когда день уже начал закручиваться в обычную воронку дел, к ней подошла Марина — управляющая. Женщина лет сорока, с чётким умом и мягким сердцем, почти вторая мама в стенах кафе.

— Оль… — сказала она негромко, будто боялась разрушить хрупкую тишину, — мне нужно тебе кое-что показать.

Оля машинально вытерла руки об фартук. Они сели в офисе за кулисами ароматной сказки. На экране телефона — пресс-конференция. И голос. Тот самый голос, который ещё недавно будил её по утрам.

Руслан. Его лицо было серым от усталости, голос — хриплым, но твёрдым. Он говорил… не про бизнес. А про неё. Про то, как обидел. Как любит. Как не простит себя. Как просит — не прощения, а хотя бы одного шанса. Хоть маленького.

Оля сидела, будто кто-то ударил её в солнечное сплетение. Сердце заколотилось, дыхание стало прерывистым.

— В соцсетях, Оль, — тихо сказала Марина, —... весь день под постами люди пишут: #ОляПростиРуслана . Уже тысячи сообщений.

На миг в её голове вспыхнула картинка: она даёт шанс. Они говорят. Обнимаются. Он плачет. Она прощает. Всё снова сладко, спокойно, по-настоящему.

Но тут же — боль. Сильная, как удар током. Нет, не получится вот так. Не после всего.

Петя, её первый муж, когда ушёл — она уже ничего не чувствовала. Только пустоту и усталость. А здесь… Здесь рана кровоточила. Её сердце было разбито, растоптано чужими словами. И пускай Руслан встал перед всей страной на колени — этого не вернёшь.

— Закрой пока комментарии, — прошептала Оля, — везде.

Марина кивнула. И вышла.

Оля осталась одна в тишине офиса, среди мягких ароматов выпечки и сиропов. На миг захотелось просто лечь на пол и реветь. Но нельзя. У неё бизнес. У неё сын.

Вечером, когда солнце уже подсвечивало город золотыми красками, Оля заехала в детский сад. Кирюша выбежал к ней с рюкзаком, весь взлохмаченный, с улыбкой до ушей. Он обнял её крепко-крепко, как будто они не виделись сто лет. И именно этот момент стал её спасением.

Они вернулись в их старую квартиру. Та самая двушка, где всё начиналось. Здесь стены не знали Руслана. Только её и Кирюшу. И теперь — снова только их.

За ужином мальчик уткнулся в тарелку с макаронами и вдруг тихо спросил:

— Мам… А почему мы переехали? Вы с папой как родители у Макса и Артёма разведетесь?

Оля замерла. Она не могла лгать. Этот маленький человек уже слишком многое видел.

— Сынок… Папа очень сильно меня обидел. Мне сейчас очень больно. И я не знаю… смогу ли простить его.

Кирюша сжал вилку.

— А... теперь мне нельзя с ним видеться? С бабушкой тоже?

— Можно, — мягко сказала Оля, — ты можешь видеть их, когда захочешь. Руслан по-прежнему любит тебя. И бабушка тоже.

Как будто в подтверждение — зазвонил телефон. На экране — Марина Юрьевна . Мама Руслана.

Оля ответила.

— Оля... — голос был взволнованным, тихим, — я… только что говорила с Русланом. Он мне всё рассказал. Господи, как мне стыдно. Я не знаю, где я недоглядела… Я... я всегда видела, как ты его меняешь, как он с тобой стал другим. И теперь — всё вот так…

Оля молчала. А потом услышала:

— Оля, я тебя понимаю. Я целиком и полностью на твоей стороне. Если тебе нужно что-то — помощь, поддержка, просто поговорить — я рядом. Я не оправдываю сына. Я зла на него. Но тебе… тебе я хочу помочь.

— Привет, бабушка! — вдруг закричал в трубку Кирюша, подбежав к ней.

Марина Юрьевна всхлипнула.

— Если хотите, — тихо сказала Оля, — приезжайте завтра. Можете сходить с Кирюшей в парк. Он будет рад вас увидеть.

— Мы приедем, — сказала Марина Юрьевна дрожащим голосом, — обязательно приедем.

Оля отключила телефон и опустила голову на руки. Слёзы капали на скатерть. Ей было тяжело. Но где-то там, за горизонтом боли и обиды, теплился свет. Не прощения. А начала новой себя. Ради Кирюши. Ради своей кондитерской. Ради той женщины, которая выжила.

И которая снова встанет на ноги.