Глава 14. Стася
Утро первого января обычно бывает вечером. Нет, ну, правда! Особенно у тех, кто гуляет всю ночь.
Хотя, я только однажды отмечала Новый год в компании. Два года назад, как раз тогда когда в моей жизни появился Егор. Он привез меня в коттедж, который снимали его друзья. Отмечали шумно, с фейерверками, сводящими с ума несчастных собак, обитающих по соседству. С танцами на столах, дурацкими конкурсами и караоке с дикими воплями.
Для меня все это было в новинку, но я старалась не выбиваться из общей массы. Только в какой-то момент поняла, что не могу больше выносить шум, гам, пьяных парней, размалеванных девиц, опрокидывающих шот за шотом и лезущих в брюки к подвыпившим кавалерам. Нет, я никого не осуждала. Они мне, честно, даже очень понравились, пока были относительно трезвыми. Но вот этот алкогольный беспредел к середине ночи изрядно утомил. Я вышла на улицу, накинув курточку. Стояла и смотрела на небо.
Оно было не такое как в Москве, или в другом городе. Там небо плоское, высвеченное огнями домов и автострад, звезд почти не видно. Я привыкла к другому небу — ведь я росла практически в лесу.
У нас небо было глубокое, высокое, завораживающее, с россыпями ярких подмигивающих звезд.
И вот там, во дворе того коттеджа небо было почти похоже на правильное. Плыли синие рваные облака, расцвеченные луной, мерцали, словно переговариваясь звезды.
— Стесняшка, это ты? Что ты тут делаешь?
— На небо смотрю…
— Нашла куда смотреть! На меня смотри! Ты мне уже дашь сегодня или нет? Я подзадолбался ждать. Думаешь, ты такой ценный приз? Знаешь, у меня вообще-то желающих очередь…
Я помню, что сначала улыбнулась, думая, что он шутит, он был хорошо во хмелю.
— Егор, ты выпил…
— И что? — он перебил меня, грубо хватая за плечи, притягивая на себя. — думаешь, не встанет? Так ты мне поможешь. Хороший минет и не таких пацанов поднимал.
Я, влюбленная дурочка, не замечала его плоских и гадких шуточек. Улыбалась им, прощала. Наивная…
Он потащил меня в дом, в комнату, завалил на кровать. Я до последнего думала, что это просто глупая игра, шутка. Потом мне стало страшно. Я отбивалась, пыталась вылезти из-под его грузного неповоротливого пьяного тела. Мне повезло просто потому, что он уснул.
А я не спала всю ночь — боялась пойти в ту комнату, где был Егор. Все остальные спальни были заняты парочками и… не только парочками. Мне оставалась только кухня. Навела порядок в столовой, собрала одноразовую посуду в мешки для мусора — хватило же у кого-то ума взять именно одноразовую! Вымыла кухню, разложила остатки еды по контейнерам. Потом нашла плед и прикорнула на банкетке.
Утром пошла в комнату Егора, чтобы забрать вещи и увидела, что он там не один. С ним были две девицы, одна из которых — та самая моя подруга, которая рассказала парню о том, что я девственница. Я забрала вещи, вышла молча. Конечно, они меня видели. Повезло, что одна пара уезжала в город, прихватили меня, довезли до дома, видимо поняв, в каком я состоянии.
Сказать, что это был худший Новый год в моей жизни? Нет. Худший был намного раньше.
Когда мама с папой погибли, и я ждала в приюте, пока меня не заберут родственники. Руководство детского дома делало все, чтобы дети получили праздник. Были и Дед Мороз со Снегурочкой, и много-много подарков, и вкусный стол — не казенный, сотрудники сами наготовили, принесли свое, домашнее. Все воспитанники были в восторге. А я… Я просто знала и помнила, как это бывает дома, когда оливье готовит не тетя воспитатель, а родная мама.
Я не любила это вспоминать. Как и не любила думать о том, что лучше бы мне было остаться в детдоме, а не уезжать с тетей Катей, папиной сестрой.
А вообще, когда я стала жить сама, отдельно, я отмечала праздник весело. До утра смотрела дурацкие «огоньки» предпочитая ретро, пела песни, выпивала одна бутылку самого простого шампанского, готовила себе то, что любила… Да-да, именно оливье, селедку под шубой, пюре с отбивными, покупала хорошие овощи — бакинские помидорчики, маленькие огурчики, оливки и маслины, обязательно вяленое мясо — балык или карпаччо, буженинку. И торт.
Всегда пекла сама «Наполеон» по маминому рецепту. Каким-то чудом сохранила её тетрадку, куда она записывала то, что любила готовить.
Обычно в Новогоднюю ночь я не спала до утра. Ложилась уже засветло. Соответственно вставала после обеда, когда уже спускались сумерки.
Но эта Ночь была необыкновенной. Другой.
И проснулась я рано утром. От солнышка, слепящего глаза, от дивного аромата кофе.
— Доброе утро, принцесса.
— Доброе утро, Дед Мороз.
Мне казалось, что я буду как обычно стесняться, зажиматься, не знать, куда деть глаза и алые щеки. Но, мне было так хорошо и комфортно с этим человеком, что я совершенно забыла о стеснении.
— Как спалось?
Улыбался он хитро, прекрасно зная КАК мне спалось!
Разве может человек меньше чем за сутки стать настолько близким и родным? Да, что там за сутки? За несколько часов! Я чувствовала, что и я тоже стала ему близкой…
— Кофе?
— Кофе в постель? Как здорово! Мне еще никто не приносил кофе в постель…
Сказала и тут же осеклась, и… вместо того, чтобы застыдиться своих слов улыбнулась.
— Я знаю, детка. Вернее…я надеюсь на это.
— А я вру. Приносили. У меня в детстве иногда голова болела сильно, давление падало. Мама с утра поила меня кофе с молоком и сахаром. Прямо в постели.
— Мама это хорошо, маме можно. Твоей маме я разрешу все.
Я не хотела расстраиваться и говорить, что мамы у меня давно уже нет.
— Так с молоком и с сахаром?
— Без сахара. Ты же принес торт?
— Как ты догадалась?
— Ну, разве можно утром первого января пить кофе без тортика? Ой, неужели «Наполеон»? Ты просто волшебник! Как ты…угадал?
Ярослав смотрел на меня очень внимательно.
— А если я знал?
— Что?
— Знал, что ты будешь встречать со мной это утро?
Я замерла. Неужели он говорил правду? Но… тогда получалось, он знал, что купит у Стеллы именно меня? Он хотел купить именно меня?
Неожиданно мне резко стало холодно. Он ведь и правда вчера купил меня. Заплатил десять миллионов.
Десять!
Мамочки… Я только осознала НАСКОЛЬКО это для меня огромные деньги! И я… я не могла их взять! Мне нужно было все вернуть. Тем более…
Он ведь так и не получил то, за что заплатил…