Глава 17. Стася

— Почему ты купил меня, Яр? Ты ведь не собирался лишать меня невинности?

Я вдруг почувствовала острую боль в груди. Словно кто-то проткнул иголкой восковую куколку, изображавшую меня. Только, видимо я сама и была такой вот восковой куколкой.

Его куколкой.

Вернее нет. Не его. Совсем не его.

Я была игрушкой. Он играл в какие-то игры, цели которых я не могла понять.

Он не собирался спать со мной. Не собирался делать меня своей женщиной. Он… Он поиграл со мной этой ночью.

Просто поиграл.

Мне было так хорошо! Я была на седьмом небе от счастья! Нет, не на седьмом, гораздо выше! Я ведь и представить не могла, что этот мужчина может быть таким нежным!

Такой огромный, мощный, сильный. Казалось, если он берет женщину — то берет, без жалости, думая только о своем удовлетворении. Ну, по крайней мере раньше я считала, что если у мужчины настолько высокий рост и широкие плечи, то он как викинг груб и не отесан. Хотя на самом-то деле я совсем мало думала о мужчинах. О таких мужчинах.

Мне больше нравились мальчики, такие как Егор — худощавый, с модной прической, в ярких шмотках унисекс. Это про таких Кутузов в кино говорил: «А девкой был бы краше…». В нем реально было что-то женоподобное — длинные реснички, пухлые, почти как у девочки губки. Он ведь их еще и гигиенической помадой мазал! О… фейспалм…

Зато я думала, что с таким не страшно. Не в том смысле, что он меня защитит. Мне казалось, он не будет меня подавлять. Как же я ошибалась! Слащавый, приторный, женственный слизняк Егор чуть не взял меня силой.

А огромный, как Халк, Ярослав обращался со мной как с вазой из китайского фарфора эпохи Мин.

Его губы были мягкими, нежными, руки ласкали умело, но при этом я чувствовала, что я для него не одна из многих. Я особенная. Он поклонялся моему телу, он боготворил его. Никогда я не думала, что могу быть столь желанной. Какие слова он шептал мне! Жаркие, немного пошлые, дико возбуждающие.

Когда он водил головкой своего члена по моему лону, мне казалось я умру от наслаждения. Это было так обжигающе страстно, так крышесносно! Я не подозревала, что меня так легко довести до края.

А чувствовать его сперму на своем теле, на клиторе? От одной мысли об этом я снова готова была кончать!

В моей голове пронеслась мысль о том, что я могла бы забеременеть, даже оставшись девственницей, так опасны были его игры со мной. Если бы частичка Яра попала в меня… Пугала ли эта мысль? Нет. Совсем нет.

Я хотела принадлежать ему вся без остатка и хотела, чтобы он принадлежал мне.

Я понимала, что все это так быстро, стремительно, возможно и правда виновато шампанское и Новый год. Но…

Мне казалось, что все это всерьез.

Неужели я настолько сильно ошибалась?

Неужели все это было просто обманом? Мороком? Сном? Дурманом?

Он, наверное, даже не хотел меня. И вовсе не обо мне он думал, когда стоял там в парной, лаская себя так самозабвенно. А я-то навоображала себе.

Правильно он говорил обо мне. Глупенькая. Глупая.

— Станислава…

Зачем он купил меня? Зачем притащил в этот дом? Хотел кому-то что-то доказать? Увел у кого-то из под носа добычу? Может, в этом все дело? Просто решил кому-то перейти дорогу? Правда, получился не дешевый финт ушами.

— Не надо только врать и увиливать. Прошу тебя… Прошу вас. Можете сказать мне правду. Я не обижусь. И… деньги ваши я вам верну…

Я почувствовала, что больше не могу говорить, горло сжал спазм. Больно. Обидно. Ужасно обидно!

Я ведь поверила ему! Поверила в то, что я красивая и желанная! Поверила в то, что такой мужчина может заинтересоваться такой зажатой, закомплексованной тихоней как я! Да и не была я этой ночью скромницей — что уж там говорить! Сама бросилась ему на шею!

Может, в этом причина? Ну, точно!

Он ведь и не предлагал! Он же сказал, что он мне не хозяин и девственность моя ему не нужна! А я накинулась на него, как оголодавшая самка.

Да я и была такой. Оголодавшей.

О, Боги мои… Стыдно. И обидно.

Потому, что несмотря ни на что денег у меня все равно нет. Я верну ему то, что мне перевели. А со Стеллой пусть сам разбирается. Никто не заставлял его отдавать ей проценты.

— Мне все интересно, насколько далеко заведут тебя твои мысли?

— А вы опять их читаете? А можно не можно? Я не давала разрешения! И покупали вы у меня не это!

— Стась, давай я все объясню…

— Да, не надо уже. Все ясно. Я выпью кофе и отвезите меня на станцию. Домой я сама доберусь. Деньги я вам верну, можете не беспокоиться. Ну… как вы понимаете, я могу отдать только девять миллионов.

Я гордилась собой. Смогла выдать такую тираду и даже не расплакаться. Только вот посмотреть на него не могла. Даже когда он попытался взять меня за подбородок, дернулась и отвела глаза в сторону.

— Станислава.

— Не надо.

— Стася.

Я зажмурилась. Нечем было гордиться. Конечно, слезы тут же потекли.

Непутевая ты, Станислава Ярославовна! Непутевая и невезучая. И проклятие семейное, видать, никуда не денешь, и никто его не снимет.

— Ты из-за чего ревешь, из-за того, что я тебя не трахнул, или из-за того, что тебе бабки жалко возвращать?

Что? Ах вот он, значит, что обо мне думал? Слезы мгновенно высохли. Я открыла глаза, глядя на него с ненавистью. А он еще смел усмехаться!

— Придурок! Извращенец! Кретин!

Я вскочила с кровати, оттолкнув его, напрочь забыв о том, что я голая, чудом не опрокинув столик, на котором этот гад так аппетитно сервировал завтрак.

Значит я реву из-за того, что мне бабок жалко? Переживаю, что он меня не захотел?

Я не могла вспомнить, где мое белье. Где моя одежда. Во что вообще я была одета?

Блин горелый! Да ведь на мне было платье легкое, как ночнушка, и чулки с трусами! Как я в этом домой поеду? Околею, не успев до станции добраться. И где тут эта станция? Я увидела скромно лежащие на тумбочке трусики. Хорошо еще не порвал. Там же висели и чулки.

Некстати вспомнила, как он снимал их с меня, покрывая поцелуями кожу, лаская чувствительное местечко под коленками, облизывая каждый пальчик на ноге.

Зачем я вспомнила? Низ живота скрутил спазм. И там внутри все сразу загорелось, увлажнилось.

Ладно! Зато теперь я знаю, как это бывает! И что такое оргазм — знаю! Так что, можно сказать, я уже не совсем и девственница!

— Станислава, может ты уже успокоишься? Ты как в том анекдоте, честное слово — сама придумала, сама обиделась!

— Что?

Я вдруг ощутила такую жгучую, дикую ярость внутри! Словно во мне сидел зверь, который рвался наружу!

Впрочем, зверь во мне сидел точно. Я это хорошо знала. Только вот наружу его выпустить боялась все время. Ведь так просто, когда тебя считают тихоней, скромницей, спокойной, милой девочкой. Когда ты такая, все думают, что тобой легко управлять. Когда ты тихоня, никто не вспоминает о том, что у тебя могут быть клыки. Мне хорошо удавалось сдерживать этого зверя. Потому, что я знала, выпусти я его хоть раз — ничего хорошего не будет. Меня в лучшем случае заклеймят как буйную, в худшем…

О худшем думать не хотелось.

Я всегда старалась сдерживала зверя. Но не в этот раз.

В этот я позволила ему вырваться наружу!