29

Тетка хватает меня за волосы. Отбиться в таком положение почти нереально. Пытаюсь, но толку ноль.

— Вон пошла. Во-о-о-он! — орет, выталкивая меня из кухни, а потом и из дома.

Слышу сбоку какие-то жалкие попытки Семёна прояснить ситуацию, но Нину уже не остановить. Кожа головы огнем горит. Она вцепилась в меня мертвой хваткой и проклинает, проклинает, проклинает.

Чувствую холодную землю под ногами. На мне не то что тапок, даже носков нет. Плюсом ко всему тонкие пижамные шорты с футболкой, явно не вписывающиеся в погодные плюс восемь.

— Выметайся отсюда! — кричит Нина, и я чувствую удар по щеке.

За всю мою жизнь чего только в этом доме не было. Как меня только не называли, что только не говорили и не запрещали, но трогать — пальцем не касались.

Всхлипываю. Кое-как умудряюсь извернуться и оттолкнуть от себя Нину. Семён в этот момент ее подхватывает и тянет на себя. В последний момент уворачиваюсь от ее ноги, которая с легкостью бы прилетела мне в живот.

— Нина! Нина! Успокойся, послушай, послушай же! — причитает Семён. — Это тебе кольцо. Тебе. Я Полине показал, чтобы оценила. Слышишь? И Аньке вон кукла, — тычет пальцем на дом за своей спиной.

Улавливаю этот момент и забиваюсь в угол на крыльце, обхватив горящую щеку ладонью.

Нина фокусирует взгляд на доме, потом переводит его на Семёна, и он сразу подсовывает ей серьги.

Тетка замирает. Смотрит на украшения, потом на меня.

Ненавижу ее! Ненавижу!

Только сейчас замечаю, что на шум вышла Аня. Остальных детей дома, судя по всему, нет.

— Мамочка, что случилось?

— В дом зайди. Быстро! — тетка орет на дочь, и та быстро прячется за дверью. — А ты чего там расселась? — обращается уже ко мне. — Жопу отморозишь. Тоже в дом пошла.

Естественно, ни извинений, ни вообще каких-то слов раскаяния я от Нины не слышу. Долго потом сижу в ванной. Она крошечная. Совмещенная с туалетом.

Плачу. Чувствую себя оплеванной.

Трогаю припухшую щеку. Смотрюсь в зеркало.

Почему я не ответила? Почему не ударила ее в ответ?

Перед Ледневым же смогла за Варю постоять. А за себя? Почему я так ее боюсь? Это внутренний страх. Меня порой от одного только взгляда Нины трясет. Я не то что ответить, посмотреть лишний раз на нее не решаюсь.

Это все с детства вдалбливалось. Нина всегда права. Только она. Ее нужно слушать беспрекословно. О своем мнении забыть. Оно имеет место быть, лишь когда я сама начну себя обеспечивать.

Сейчас самое время, получается. Я от Нины не завишу…

Шмыгаю носом и поднимаюсь с края ванной на ноги. Вытираю слезы. Умываюсь, завязываю волосы в тугой хвост на макушке и отпираю защелку.

Нина и Семён, судя по голосам, сидят на кухне. Обхватив свои плечи ладонями, иду в комнату, достаю сумку из-под стола, быстро складываю в нее вещи, а потом одеваюсь сама.

Перед тем как выйти из спальни, делаю глубокий вдох. Не знаю, как я вообще решаюсь на это, но, как только оказываюсь на кухне, говорю Нине:

— Отдай мою карту.

— Чего?

Тетка ухмыляется.

— Верни мне мою карту. Это мои деньги.

— Твои деньги? — хохочет, хлопая себя по ноге. — На работу устройся. Деловая какая, деньги это ее. А ничего, что я десять лет почти в тебя свои деньги вкладывала? Лишний рот. Где бы ты была без меня, после смерти деда своего, а? Где?

Нина резко поднимается, и я пячусь. Весь мой запал из бравады тает на глазах. Впечатываюсь спиной в стенку.

— М? Отвечай, чего затихла-то?

Отворачиваюсь и, униженная в очередной раз, плетусь к двери. В районном центре еще почти два часа сижу на вокзале и жду автобуса. В Москве оказываюсь около четырех часа дня — разбитая, потерянная, ненавидящая себя и свою семью.

Пока еду с вокзала, чуть-чуть дрожащими руками блокирую карту, которая до сих пор остается у Нины, и уже в комнате звоню на горячую линию, чтобы сообщить про потерю карточки и узнать о сроках ее восстановления. Выдыхаю.

Оставляю сумку у кровати и еду в центр, чтобы прогуляться. Мне нужны эмоции. Нужно выдохнуть, перестать думать о случившемся, в конце концов, просто посмотреть на что-нибудь красивое. Гуляю несколько часов, а когда оказываюсь на Старом Арбате, на улице уже темнеет и включаются фонари.

В какой-то момент слышу знакомый смех. Поворачиваю голову и вижу Вэла. Он стоит у входа в какой-то ресторанчик в компании еще двух парней, которые курят.

А говорил, что собирается на дачу на все выходные. Или про все не говорил?

Прячу руки в карманы куртки и ускоряю шаг. Не хочется, чтобы он меня заметил. Не хочется разочароваться, если он вдруг сделает вид, что меня не знает…

Не понимаю, когда это стало для меня так важно и болезненно. Но стало.

Спешу и с ходу влетаю в женщину, которая продает картины. Отскакиваю на шаг назад и морщусь от ее дикого крика о том, что нужно быть внимательнее. Ежусь. Ощущение, будто все смотрят. Абсолютно все. В голове при этом мутнее. Так жарко становится. Шею печет, щеки. Веки при этом слипаются.

Растерянно поворачиваю голову и сталкиваюсь глазами с Вэлом. Он меня заметил. И он точно смотрит…