31

Как только выхожу из кабинета, звоню Палычу.

— Короче, в стационар она ложится не хочет. Скинь мне список лекарств.

— Ну ладно…

Скидываю звонок.

Полинку ловлю на лестнице, она стоит, упираясь ладонью в перила. Часто дышит.

— Все, набегалась?

Лялина бросает на меня затуманенный, но при этом раздраженный взгляд.

— Молчу-молчу, — выставляю ладони вперед. — Пошли, домой тебя отвезу.

— Спасибо, — бормочет, а потом сама хватает меня под локоть.

В тачке едва успевает пристегнуться, как сразу же откидывается затылком на подголовник и прикрывает глаза. На мой телефон в этот момент падает сообщение. Док скинул список лекарств.

Торможу у первой попавшейся аптеки. Полинка даже не реагирует.

Закупаю быстро все по списку и кидаю пакет с пилюлями на заднее сиденье.

Бросаю взгляд на часы. Десять. Город стоит, и плевать всем, что сегодня воскресенье. Прикидываю маршрут до общаги, понимая, что до двенадцати мы можем туда не успеть. Мысли бегают по черепной коробке, как тараканы. Че делать-то? Если этот студенческий домик закроют, придется еще минут сорок потом пилить до моей квартиры.

Смотрю на Полинку. Она дрыхнет. Ее эти мелкие проблемы сейчас точно не интересуют.

Поразмыслив, включаю поворотник и на перекрестке разворачиваюсь в сторону Сити. Пофиг. Переночует у меня, с ума не сойдет.

Постукиваю пальцами по рулю и сам с себя ржу. Очередная хорошая девочка. Что меня на них как магнитом-то тянет?

Сначала Майя со своим сопливым бэкграундом, теперь вот…

Снова смотрю на Ляльку. Эта-то вообще словно из другого мира к нам свалилась.

Заезжаю на паркинг. Прикрываю глаза на пару секунд. Почему-то с появлением Полины мысли о Панкратовой преследуют меня все реже. Это хорошо. Хорошо, наверное, если не брать в расчет, что их фокус просто сдвинулся на это рыжее бедствие.

Глушу движок. Проверяю время. Начало двенадцатого.

Полина в этот момент поворачивает голову, прижимаясь щекой к сидушке. Все еще спит.

Рассматриваю ее, наверное, впервые в статике, еще и так близко.

Она симпатичная. Яркая — точно. Если ее правильно одеть, накрасить — нереальная.

При этом ее ничуть не портят вот эти безвкусные, однотипные тряпки, в которые она одевается.

Кожа белая-белая. На носу и щеках россыпь веснушек. Они заметны, только если всматриваться. А на расстоянии нескольких шагов становятся невидимыми.

Сажусь вполоборота, прижимаясь щекой к спинке кресла, как и Полина. откровенно на нее пялюсь. В какой-то момент даже ловлю порыв и дотрагиваюсь кончиками пальцев до ее щеки. Вздрагиваю.

Сам от себя ничего подобного не ожидал.

Отдергиваю руку, сжимаю пальцы в кулак, а Полина открывает глаза.

— Приехали?

Она шепчет и не предпринимает даже попытки пошевелиться.

— Ага, — киваю. — Легче?

— Да. Что он мне вколол?

— Жаропонижающее, наверное, какое-то, — жму плечами.

Полина робко улыбается.

— Спасибо тебе. Не представляю, что бы со мной было, если б я упала там на улице совсем одна.

— Тоже не веришь в людей?

Полина мотает головой.

— Помогают единицы, — вздыхает. — Большинство пройдет мимо.

— Но не ты, — улыбаюсь.

— Глупо, по-твоему? Кто-то же должен…

— Кому должен? Ты никому ничего не должна.

— Помочь. Я бы хотела, чтобы мне помогли. Поддержали. Ты же помог, — растягивает губы в улыбке. — Значит, я все делала правильно, когда тоже кому-то помогала.

— Философствуешь, — хмыкаю. — Может, Палыч тебе реально что-нибудь экзотическое вколол, — ржу. — Пошли.

Полина привстает и замирает.

— А мы где? — шепчет, скосив на меня взгляд.

— Дома у меня. Ну почти. Паркинг.

— Зачем ты привез меня к себе домой?

— Ну естественно, переспать. Мы же с тобой уже это выяснили. Время видела? Двенадцать почти. Был не уверен, что успею привезти тебя в общагу до закрытия.

— Мне неудобно, если честно.

— Мне тоже, прикинь, у меня там клининга недели две не было.

Вылезаю из тачки и забираю пакет с лекарствами.

Полина выползает следом. Осматривается. Выглядит смущенной.

В аппартах это ее смущение, замешанное на дикой растерянности, только множится.

— Проходи. Раздевайся и ни в чем себе не отказывай, — бросаю лекарства на тумбу.

Лялина поджимает губы, аккуратно высвобождается из ботинок и ставит их у двери. Стягивает шарф и дергает собачку на куртке, раз, другой, третий. Та не поддается. Застревает примерно на середине. Полина краснеет, вижу, что психует. Движения становятся более резкими. Еще пара попыток, и она выдернет эту собачку к чертям.

— Давай помогу, — останавливаю ее руки.

Полина замирает. Не дышит, походу.

Улыбаюсь. Реакции у нее забавные, конечно.

Расстегиваю молнию и поднимаю взгляд. В глаза ей смотрю.

Полина убирает волосы за уши, обхватывает себя руками и несколько раз бросает взгляд себе под ноги.

— Спасибо.

— Да всегда пожалуйста. Есть будешь? Че-нить закажу. Если что, не пугайся. Тут реально давно никто не прибирал.

Полина кивает и семенит за мной следом. Прохожу через гостиную на кухню и зажигаю там свет над столешницами. Лялина же теряется позади.

Выглядываю и вижу, что она стоит у окна и смотрит на город. Чувствует мой взгляд почти сразу. Когда поворачивает голову, на ее губах все еще горит улыбка. Детская какая-то.

— Дух захватывает. Так красиво. Город на ладони. Я давно хотела приехать сюда на смотровую, вон в ту башню…

— Считай, сэкономил тебе время.

— Это же так здорово — жить с таким видом!

Полина улыбается шире, обхватывая свои плечи ладонями, и привстает на носочки.

Счастливая.

Даже завидую, как мало ей нужно для счастья.