32

Полина

Дух захватывает. В моей голове все еще не укладывается, что кто-то на самом деле может так жить, как в кино. Видеть ночной город, который у тебя как на ладошке, каждый день.

— А это какой этаж?

— Пятьдесят третий.

Провожу кончиками пальцев по стеклу, будто хочу дотронуться до этого вида. Все хорошенечко запомнить. Улыбаюсь и, вздрогнув, отдергиваю руку. Я же могла заляпать стекло. В чужом доме. Выдыхаю через рот и чувствую на себе очередной взгляд Вэла.

Прячу руки за спину и, нехотя отрывая глаза от окна, иду туда, где стоит Кудяков.

— Так что? — он спрашивает, а я понятия не имею, о чем. Все прослушала.

Моргаю, пытаясь как-то выкрутиться, но никаких толковых идей на ум не приходит. Радует, что Велий переспрашивает снова и уже задает вопрос полностью:

— Есть что-нибудь будешь? Заказать?

Если скажу, что не буду — совру. Я со вчерашнего дня не ела. День выдался суматошным и мерзким. Еще и голова раскалывается. Мне очень плохо физически, но есть, на удивление, я все равно хочу.

— Что и ты, — бормочу и поджимаю губы. Провожу ладонью по мраморной столешнице. Она такая идеально гладкая. Очень приятная на ощупь.

— Окей, — Вэл кивает и берет в руки телефон. Что-то там печатает, тыкает, я же осматриваюсь.

Кручу головой, пока он не видит, чтобы не выглядеть совсем уж деревенской дурой.

Квартира большая. Огромная просто. Красивая очень. Правда, темная. Диван черный, полы на кухне черные, много стекла и камня…

Отхожу к столу. Он круглый, темный, на ощупь такой же гладкий, как столешницы, и стоит у окна. Такого же огромного во всю стену почти, от пола до потолка. Выдвигаю стул и присаживаюсь. Может быть, со стороны это выглядит нагло, но я чувствую легкое головокружение.

Сколько я пробыла на улице в летней пижаме и с босыми ногами сегодня? Вроде не так и много, но, кажется, и так задолбанный стрессами организм решил, что ему пора отдохнуть. Снова касаюсь своей щеки. Вспоминаю хлесткую оплеуху от Нины и вздыхаю. Громче, чем хочу, видимо, потому что тут же чувствую на себе взгляд Вэла.

Он смотрит, а потом садится напротив меня. Резко подается вперед. Долго смотрит на мое лицо. Прищуривается, а потом кладет ладонь на стол, смещая корпус назад, пока не откидывается на спинку стула спиной.

— Мне кажется или у тебя щека припухла? — спрашивает и сверлит меня взглядом. Глаза в глаза.

Ежусь и тут же отворачиваюсь. Стыдно. Меня ударила родная тетя. Такое не рассказывают. Вообще никому.

— Кажется, — отмахиваюсь, пытаясь улыбнуться.

— Уверена?

— Конечно, — поправляю ворот на водолазке и чувствую очередной отток сил. Теперь их хватает лишь на то, чтобы не рухнуть на пол прямо со стула. Тру лоб. Нос. Щеки. Я уже не горю, но чувствую себя все равно отвратительно. Еще и тошнит.

— Можно я полежу? Голова кружится.

— Пошли.

Он берет меня за руку, а я чувствую мурашки. Колючие такие.

Спальня оказывается большой, светлой и с огромной кроватью. Судя по атмосфере, она не гостевая. Она Вэла.

— Держи, — сует мне свою футболку, и я только сейчас замечаю, что он уходил. — Лекарства и вода, — располагает все это на тумбочке у кровати. — Переодеться можешь в ванной, — показывает рукой на еще одну дверь в комнате.

— Спасибо, — бормочу и, прижав к себе футболку, топаю, куда он сказал.

Быстро переодеваюсь, умываюсь и вышмыгиваю обратно, практически нос к носу сталкиваясь с Вэлом.

— Прости, — запрокидываю голову.

Он успел ухватить меня за плечи и держит на расстоянии вытянутых рук.

— Нормально, — ухмыляется, а потом проходится взглядом по моим голым ногам. Сглатывает. Хмурится и, резко меня отпустив, выходит из комнаты.

* * *

Просыпаюсь около пяти утра. На улице еще темно. Выхожу из комнаты. На кухне набираю из фильтра стакан воды, делаю несколько жадных глотков.

Из любопытства прохожусь по квартире, аккуратно открываю несколько дверей и понимаю, что Кудякова тут нет. Он уехал? Из-за меня? Я ему мешаю?

На вдохе оседаю на мягчайший диван и долго смотрю в окно, наблюдая за прошмыгивающими туда-сюда машинами. Куда мог уехать Вэл? К друзьям? Наверное, я же его отвлекла сегодня. А может, к той девушке? Он сам сказал, что любит ее.

У меня точно нет шансов, хмыкаю не без улыбки. Глупая. Куда я вообще лезу? О чем думаю? Ира права была — Кудяков меня просто пожалел. Тогда и сейчас тоже.

У него своя жизнь. Она другая. Яркая. Насыщенная. Мне там места нет. Просто не может быть мне там этого места.

А я, я посмела помечтать.

Это же смешно, чтобы у него была девушка, как я…

Смешно и грустно. Я не вписываюсь.

Подтягиваю колени к груди и вжимаюсь в диванную спинку. Всхлипываю.

В голове проносится цепочка моментов. Мозг нарочно подкидывает. Сегодняшних моментов.

Я словно заново ощущаю прикосновения Вэла. Когда он меня к врачу отнес. Когда за руку взял. Когда помог расстегнуть молнию на куртке. В этот момент он на меня не смотрел, а я его жадно разглядывала. Мы были очень близко. От него вкусно пахло и веяло заботой.

Заботой, которой мне не хватает. Заботой, о которой я уже стала забывать. Дедушка слишком давно умер, чтобы помнить…

Тру нос тыльной стороной ладони.

Зачем я вообще об этом думаю? Про Вэла, зачем?

Он лучше, чем кажется. В миллион раз лучше. Он хороший. Очень хороший человек. Шмыгаю носом и накрываю лицо ладонями. Плачу.

Жалею себя, наверное, потому, что понимаю, что все это случайность. Он в моей жизни мимолетная случайность, которая вот-вот исчезнет.

Как я могла привыкнуть к нему? Еще и так быстро.

Тру глаза и слышу шум в прихожей. Замираю. Слышу шаги, они приближаются, а потом загорается верхний свет.

Вэл делает шаг в сторону кухни, замечает меня и замирает. Хмурится сперва, потом спрашивает:

— Ты чего тут сидишь?

Я слышу, о чем он спрашивает. Слышу, но ответить не могу. Все мое внимание направлено на его шею. Там смазанное ярко-розовое пятно. Взгляд смещается чуть ниже. К вороту белой футболки, на которой так же виден яркий отпечаток губ розовой помадой.

В этот момент все мои глупые мечты окончательно рушатся…