33

— По-ли-на.

Вэл делает шаг на каждый слог моего имени, а потом трет ладонью шею именно в том месте, где остался след от помады. Как завороженная наблюдаю за тем, как он растирает его по коже практически в ноль. Буквально несколько секунд, и будто ничего там и не было.

— Ты тут вообще? Эй.

Он дотрагивается до моего плеча, и я вздрагиваю. Пропускаю тот момент, когда он оказывается рядом, и, осознав это, начинаю дико нервничать. Вдруг он догадается, о чем я думаю? Эта мысль пугает до чертиков.

— Тебе плохо? — заглядывает в глаза, присаживаясь на корточки у дивана, прямо напротив меня, и я чувствую запах женских духов. Он не яркий, можно сказать, неразличим практически, но я так отчетливо помню запах его туалетной воды, поэтому тошнота, которую переборол сон, тут же возвращается. Обхватываю горло ладошкой.

— Да, — киваю, поджимая пальчики на ногах. — Плохо.

Мне и правда плохо. Теперь не только физически. Морально тоже. Мне кажется, так горько даже вчера утром не было, когда Нина вышвырнула меня на улицу почти в одних трусах. Не было! А сейчас пульс участился и сердце сжалось. В груди давит.

Это ужасно. Я ничего не могу ему сказать. Даже обидеться не могу на него. Не имею права. Он ничего мне не обещал. Даже намеков не делал. Это же я сама себе что-то придумала.

Глупая.

Нет, дура. Идиотка самая настоящая.

Всхлипываю.

— Эй, нормально все будет, — сжимает мои пальцы в своей ладони.

Вроде самый обычный жест поддержки, а меня трясти начинает. Аккуратно вытягиваю свои пальцы из его захвата и обхватываю колени руками, прижимая их к груди.

— Слушай, — Кудяков расплывается в улыбке, — тебе однозначно пойдут короткие платья.

Отслеживаю, куда он смотрит. На мои ноги. Даже на бедра. Или уже на задницу. Теряюсь в догадках, если честно. Краснею и машинально натягиваю черный материал на колени, практически до пяток. Футболка, которую он мне одолжил, отлично села по длине и прекрасно прикрывает задницу, но не в сидячем положении явно.

— Пошутил, — произносит уже серьезно. — Может, врачу позвонить?

— Нет, не надо, — сама хватаю его за руку. — Не надо.

— Ладно, — пожимает плечами. — Ты не против, если я тебя покину? — смотрит на мои пальцы, которыми я впиваюсь ему в предплечье. — Жрать хочу, капец.

— А? Да, конечно, — убираю руки.

Кудяков уходит на кухню. Гремит посудой. Запускает микроволновку. Проходит мимо меня в сторону прихожей. Хлопает дверью. Я слышу, как начинает шуметь вода, ну или мне так просто кажется, и я делаю вывод, что он был в душе, потому что обратно на кухню Вэл проходит в одних черных шортах и с влажными волосами.

Прикусываю внутренние стороны щек и прислушиваюсь к каждому шороху.

— Есть будешь? Мясо.

Голос Вэла долетает до меня мгновенно. Подскакиваю с дивана. Вспоминаю про длину футболки, оттягиваю ее как можно ниже и, шлепая босыми ступнями по полу, иду на кухню.

Вэл сидит не за столом, а на столешнице. С тарелкой в руках. Ест.

— Буду, — произношу на выдохе.

— Там, — жует и кивает в сторону микроволновки.

— Спасибо.

Вытаскиваю порцию и замираю у кухонного гарнитура. Бросаю взгляд сначала на Вэла, потом на круглый обеденный стол и иду туда. Сажусь так, чтобы максимально спрятать от его взгляда нижнюю часть себя.

Кудяков что-то печатает в телефоне, откусывает стейк, насаженный на вилку, игнорируя нож, и ухмыляется, продолжая смотреть в экран смартфона.

Каждая секунда в этот момент подобна году. Я не шевелюсь. Жую только и смотрю в одну точку. Абсурд ситуации зашкаливает.

В какой-то момент Кудяков убирает телефон в карман шорт и пересаживается за стол.

— Рассказывай, — смотрит на меня так, будто все-все мои мысли знает.

— О чем? — пищу, вцепляясь в вилку мертвой хваткой.

— Что с лицом? — опять меня разглядывает.

Чувствую, как щеку в месте удара обжигает, и непроизвольно дотрагиваюсь до нее кончиками пальцев.

— Все нормально.

— А так и не скажешь.

— Упала, — бормочу первое, что приходит в голову, и отворачиваюсь. Не хочу развивать эту тему, а факт того, что Вэл сидит передо мной без футболки, очень смущает.

— Охотно верю, — кривит губы. — Нет. Ты же домой ездила?

— Я не хочу разговаривать на эту тему.

— Значит, домой. Тебя там бьют?

— Пожалуйста, — сжимаю пальцы в кулаки и прикрываю глаза.

— Как часто? — давит голосом.

Чувствую себя ужасно. Мне стыдно. Очень и очень стыдно. А еще я не понимаю, зачем он лезет? Какая ему разница? Я же, кажется, сказала, что не хочу об этом говорить.

— Спасибо за ужин, ну или завтрак, — мямлю, ковыряясь вилкой в тарелке. — Вкусно.

— Так вкусно, что ты еле-еле один кусок пережевала.

— Чего ты от меня хочешь? — вскидываю взгляд. Злюсь. Очень на него злюсь. Чего он пристал?

— Поддерживаю разговор, — жмет плечами и засовывает в рот остатки стейка.

— Я в общагу поеду, — смотрю на часы, висящие на стене. — Уже открыто.

— Как только намечается интересный разговор, ты сразу собираешься в общагу. Заметила?

Снова зажмуриваюсь. Впиваюсь ногтями в бедра под столом и не могу найти никакого ответа.

— Это делает отец? Отчим? — впивается в меня глазами. — Мама? — сводит брови к переносице. Хмурится.

Часто дышу. Слышу свой пульс. Он долбит по вискам. Изображение перед глазами чуть плывет от накатившего волнения. Подскакиваю со стула и дергаюсь в сторону гостиной. Успеваю сделать ровно два шага. Вэл выставляет руку в сторону и ловит меня. Огибает этой самой рукой талию.

Секунда. Две. Три.

Кудяков поднимается из-за стола. Возвышается надо мной, полностью игнорируя тот факт, что у меня вот-вот начнется истерика.

— Отпусти, — дергаюсь, но он только усиливает захват.

— Давно?

Кручу головой. Чувствую, что плачу. Чувствую мокрые дорожки слез на щеках.

— Давно? Полина?

У него металлический голос. Тяжелый. Мне кажется, что мне на плечи ложатся бетонные плиты в этот момент. Никто никогда у меня не спрашивал, обижают ли меня в семье Нины. Все вокруг, зная, какая она, все равно хвалили. Хвалили потому, что она не дала органам опеки меня забрать. Не позволила отправить в детский дом. Она там героиня для всех.

— Зачем? Зачем тебе это?! — кричу, так громко. Сама себя пугаюсь в этот момент. — Почему?! — шепчу на выдохе.

— Потому что нельзя обижать такую хорошую девочку, — касается ладонью моей щеки, скользит чуть выше, зарывается пальцами в волосы.

Всхлипываю. Запрокидываю голову. Вэл улыбается.