34

— У меня мазь есть, кстати. От синяков.

— Спасибо…

Шмыгаю носом, переступая с ноги на ногу.

Кудяков улыбается шире, отпускает меня. Открывает шкафчик над столешницей, достает тюбик и протягивает его мне.

— Держи. Ноги у тебя, конечно, зачет, — пялится вниз.

Вспыхиваю моментально. Забываю тут же и про наш разговор о моих родственниках, и про мазь. Про все на свете. Мне кажется, даже про физическую слабость. Так сильно меня его слова подкидывают над землей, что удержаться невозможно практически. А реагировать как?

— Я помню, — проходится пятерней по своим волосам, — спать ты со мной не будешь.

— А ты бы хотел? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Вполне, — кивает с ухмылкой.

— Почему со мной?

— А почему не с тобой? — смеется и подходит ко мне вплотную. Ведет кончиками пальцев по моему предплечью, и я тут же покрываюсь мурашками. Сглатываю. Замираю как вкопанная перед ним.

— Не знаю, — немного от него отстраняюсь. — Девочки, с которыми ты общаешься, выглядят по-другому.

— Интересная ты, конечно, Полина, — Вэл улыбается и снова оказывается буквально в миллиметре от меня. — Забавная.

Он скользит ладонями по моей спине, а потом подхватывает под бедра и сажает на столешницу. Сам разводит мои колени в стороны, чтобы устроиться между ними.

— Почему? — смотрю на него во все глаза. Чувствую, как его пальцы выписывают узоры на моей ноге, чуть выше колена.

То, что футболка неприлично задралась, меня уже не смущает. Я словно околдована его вниманием, взглядом, голосом, запахом…

— Потому, — упирается ладонью в столешницу, чуть подаваясь вперед, и его лицо оказывается в нескольких миллиметрах от моего. Глаза в глаза.

— Это плохо? — спрашиваю шепотом.

— Прикольно.

Мельком смотрю на его губы, тяну воздух через нос и отворачиваюсь. Вспоминаю следы от помады у него на шее. Для него все игра, а я забавная. Забавная зверушка, с которой он возится, когда ему скучно. Вот и все…

— Отпусти, пожалуйста.

— Не.

Вскидываю взгляд. Вэл ухмыляется. Рассматривает меня. Его глаза бегают из стороны в сторону.

— Это было прям провокационно, — переходит на шепот.

— Что?

— Твои вопросы. Я могу подумать, что тебе все это, — сжимает мое бедро, — очень даже вкатывает.

— Ты ошибаешься.

— Я никогда не ошибаюсь.

— Правильно в этой ситуации говорить — не ошибался.

Велий запрокидывает голову и смеется. Громко.

— Это хорошо было.

— Отпустишь? — убираю его руку, которая до сих пор покоится на моей ноге.

— Говорю же, нет, — качает головой. — Я тебе все время помогаю, а взамен ничего не получаю. Надо как-то исправлять.

— И чего ты хочешь?

Спрашиваю, а у самой поджилки трясутся. Он же ничего плохого не сделает, правда?

— А что ты можешь мне предложить?

— Не знаю.

— Вообще?

— Вообще.

— То есть самому придумывать? Опасно, — щиплет меня за ногу, и я ойкаю.

— Больно.

— Прости.

— Ты говорил, что у тебя есть девушка, а сам, — смотрю на покрасневший участок кожи, где он меня ущипнул, — занимаешься тут…

— Чем? — улыбается. — Поподробней можно? Я говорил, что она моя бывшая девушка.

— И что ты ее любишь, — прищуриваюсь.

— Врешь. Так я не говорил.

Облизываю губы. Ладно. Так он и правда не говорил. Ну и ладно, это все равно ничего не меняет. Ведет он себя ужасно.

— Придумал, чего хочу взамен!

— Чего?

— Давай-ка мы с тобой подружим, Лялька.

— Я думала, мы уже дружим…

— Не, по-другому подружим, — Вэл улыбается. Касается уголка моей губы своими и зарывается пальцами в волосы.

Хватаю ртом воздух, вижу его ухмылку, чувствую горячие прикосновения его ладоней под футболкой в области живота. Вздрагиваю. Теряюсь в эмоциях и ощущениях вмиг.

— Я… — бормочу, проглатывая всю остальную фразу.

Хочу сказать, что все это неправильно, что так нельзя, и не могу. Язык прилипает к небу. У меня ступор. У меня сердце вот-вот разорвется.

— Я знаю, что это ты, — юморит, а потом стягивает с меня футболку.

По коже ползет морозец. Становится так холодно и так страшно. Радуюсь мысленно, что не снимала белье. Вэл тем временем вовсю шарит ладонями по моему телу. Трогает. Гладит. Сжимает и снова гладит.

Эмоции зашкаливают, и я никак не могу уловить их суть. Мне приятно, страшно и странно.

— То есть отталкивать не будешь?

— Ты сильнее. Вряд ли это поможет.

Вэл замирает. Мы снова сталкиваемся глазами, и я покрываюсь корочкой льда. Он так смотрит… Злится?

— То есть вот так, да? — хмыкает. — Спасибо, Полина.

Зажмуриваюсь от досады, а в дверь звонят.

— Какого х…

Кудяков резко, но будто бы нехотя отстраняется от меня.

— Кого там принесло? — идет в сторону прихожей, а я тут же хватаю футболку, натягиваю ее на себя и замираю.

Прислушиваюсь.

— Ба? — слышу голос Вэла. — Ты че приехала? Откуда вообще?

— А ты не рад, что ли? Из аэропорта, у меня рейс на вечер перенесли. Решила к любимому внуку заехать. Я тебя три месяца не видела. Или что, предупреждать тебя надо?

— Было бы неплохо.

Судя по голосам, они идут сюда. Спрыгиваю со столешницы, мечусь буквально секунды из стороны в сторону, не зная, куда себя деть.

— Потерпишь. Как дела твои? Не спал, вижу. С тусовки только прикатил?

— Тип того.

Вэл заворачивает на кухню вместе с бабушкой. Я тут же оттягиваю футболку как можно ниже, а Кудяков сует руки в карманы шорт и перекатывается с пяток на мыски. На лице у него улыбка, которую я не разделяю.

— Ну, она гораздо лучше тусовки будет, конечно, — констатирует бабушка и ставит свою сумку на стол.

— Здравствуйте, — бормочу и краснею вся, от макушки до пяток.

— Привет-привет, красавица. Я вас, судя по всему, отвлекла? Ну, — взмахивает рукой, — потом продолжите. Вся жизнь еще впереди. Велий, чай мне налей.

— Я налью, — тут же вцепляюсь в чайник и жму кнопку, потому что это единственный официальный повод сейчас отвернуться и перевести дыхание. А еще спрятаться за кухонный островок.

— Ба, может, тебе руки помыть надо? Ванная там.

— Я и тут прекрасно справлюсь.

— Ба! Не смущай, Полину.

— Поняла-поняла. Пошла туда.

Я не вижу их, только слышу. Поэтому, когда Вэл сжимает ладонями мои плечи, не просто вздрагиваю, я подлетаю над полом на пару сантиметров точно.

— Тихо, — прижимается к моей щеке своей.

— Это позор. Самый настоящий позор, — причитаю, хоть и понимаю, что ему наплевать.

— Нормально все. Ба у меня максимально адекватная.

— Футболка эта еще, — всхлипываю.

— Нормальная футболка.

— И ноги голые.

— Самые лучшие в мире ноги. Давай я тебе шорты дам.

Часто киваю, и Кудяков не находит ничего лучше, как снять их с себя и отдать мне.

Быстро надеваю и замечаю, что его бабушка вернулась.

— Вы тут по очереди передо мной в трусах продефилировать решили? — старушка смеется.

— Ща, оденусь.

Вэл уходит в спальню, а я прирастаю к полу.

— Чайник вскипел, деточка.

— Точно, — крутанувшись, задеваю локтем телефон Вэла, и тот падает на кафель. — Черт! — подбираю, присев на корточки, а когда выпрямляюсь, бьюсь головой о ручку шкафчика.

— Так, присядь-ка, Полина. Я сама, а то ты тут убьешься, а внук меня виноватой сделает. Садись-садись.