35

Сконфуженно отхожу в сторону, пока бабушка Вэла очень энергично для семи утра достает чашки из шкафчика.

— Я Наталья Павловна, кстати.

— Полина, — переминаюсь с ноги на ногу.

— Приятно познакомиться, Полина, — Наталья Павловна улыбается, и я тут же копирую ее эмоции.

— Мне тоже. Вы извините за это, — смотрю на свои ноги, касаюсь растрепанных волос.

Наталья Павловна поворачивает голову, хмурится, а потом негромко смеется.

Не знаю, как расценить ее реакцию, потому что сказать она ничего не успевает. Ее перебивает Вэл.

— Ба, а если б меня дома не оказалось?!

Он возвращается на кухню в спортивных штанах и все так же без футболки. Бросаю на него мимолетный взгляд и тут же отворачиваюсь, смущаясь его внешнего вида. Удивительно, что буквально пятнадцать минут назад ничего подобного я не чувствовала.

— Ты же мне сам ключи в прошлый раз дал на такой случай. Забыл, что ли?

— Блин, точняк. Забыл.

— Голова садовая.

— Ты куда летишь-то, ба?

— В Эмираты.

— Кости погреть решила? — Кудяков расплывается в улыбке и плюхается на стул.

Я же просто не знаю, куда себя деть. Чувствую себя лишней. А еще — мне стыдно. Так стыдно. Не представляю даже, что его бабушка обо мне думает. Обхватываю плечи ладонями, а как только на столешнице появляются чашки, вновь хватаюсь за чайник.

— Садись, деточка. Садись. Я сама справлюсь. А то ты на нервах себя кипяточком так окатишь.

Вспыхиваю. Делаю шаг назад и замечаю, что Вэл выдвигает из-за стола стул рядом с собой. Это приглашение?

— Как у деда дела? — Вэл смотрит на бабушку с теплотой, и она отвечает ему тем же. Без слов ясно, что у них прекрасные отношения.

В горле от этого лежащего на поверхности факта образуется ком из зависти. Белой. Хорошей такой зависти, когда люди в семье друг друга любят. Теперь меня ни капли не удивляет то, что Вэл такой. Ему и правда не нужно никому ничего доказывать. Просто незачем.

— Нормально у твоего деда дела. Работает. Всегда и при любых обстоятельствах, — Наталья Павловна качает головой. — Врач, между прочим, уже который месяц советует ему сделать передышку. А этот старый дурак… ой, — отмахивается и разливает чай по кружкам. — Все думает, регион без него по миру пойдет.

— А он не пойдет?

— А я знаю?! — бабушка Вэла жмет плечами и ставит на стол чашки. — Как в университете дела?

— Да как всегда, лучше всех.

— Леночка сказала, Владик тебя уже на стажировку перед дипломом устроил.

— Мама как всегда, — Вэл закатывает глаза. — У нас с отцом был уговор. Стажируюсь у прокурорских, а дальше уже сам выбираю, что делать. При этом у себя мне место уже зарезервировал.

— И что решил делать?

— А я знаю?! — Вэл ухмыляется.

— Ну, разберешься.

Пока они общаются между собой и не обращают на меня внимания, выдыхаю. Правда, все равно нервно тереблю ногти под столом, молясь, чтобы не замечали они меня как можно дольше.

Это дико странно — пить чай в семь утра, в квартире башни Москва-Сити, да еще и с бабушкой парня, который мне…

Мне кто?

Друг?

Человек, который помогает? И, как сегодня мы выяснили, взамен ему явно хочется определенных от меня действий. Или я снова что-то себе придумала?

Поглядываю на Вэла, будто это поможет мне разгадать эту загадку.

— …побуду у тебя, потом закажу такси. Вылет в шестнадцать сорок.

— Я отвезу, ба. Отосплюсь, Полинку в общагу закину и потом тебя отвезу.

Реагирую на свое имя кивком головы, а потом начинаю кашлять. Взахлеб. Прикрываю рот ладонями и отворачиваюсь. В горле першит, а в груди давит. Никак не могу откашляться.

— Извините, — бормочу и сразу после задерживаю дыхание.

— Ты болеешь, что ли? — интересуется Наталья Павловна.

— Так, — отмахиваюсь, — простудилась немного.

— Да тут не немного, ты, моя дорогая, легкие так выплюнешь скоро. В какую общагу ты ее везти в таком состоянии собрался? Ей к врачу нужно.

— Мы были, Виталий Палыч ей стационар на недельку прописал. Она отказалась.

— И очень зря. У Виталика хорошая клиника и прекрасные врачи.

Молчу. Ну что я скажу? Честно говоря, меня вообще пугает то, что они вот так легко меня обсуждают, причем так, словно я всегда в их жизни присутствовала.

— Это просто простуда, а мне нельзя сейчас выбиваться из учебного процесса, — бормочу и вцепляюсь в кружку с чаем, будто она сможет спрятать меня ото всех.

— Отличница, значит. На кого учишься?

— На юриста…

Замечаю ухмылку Вэла на мой ответ. Чуть погодя такая же появляется на губах его бабушки.

— Надеюсь, в органы идти не планируешь? — женщина меняет тон на более серьезный, и я теряюсь.

— Я… не планирую, — качаю головой.

— И правильно, нечего там делать. Мы тебя в другое место пристроим. Ты девочка ответственная, сразу видно. Я думаю, к Лене можно, — обыденно рассуждает Наталья Павловна, — Да? — обращается к Вэлу.

— Угу, — Кудяков медленно кивает, продолжая улыбаться.

Я же готова сквозь землю провалиться. Что происходит вообще?

— Так, ладно, приберете тут все, я прилягу. Глаза слипаются уже.

— Давай, — Вэл откидывается на спинку стула, наблюдая за бабушкой, которая, подхватив свою сумочку, выходит из кухни. — Видишь, пристроили тебя, — смеется, обращаясь ко мне, как только Наталья Павловна скрывается из нашего поля зрения.

Молча поднимаюсь со стула, собираю чашки и тащу их в раковину. Открываю воду. Мою. На Вэла не смотрю. Я не понимаю, что говорить, не понимаю, как все это воспринимать и понимать тоже. У меня нет ни одной нормальной мысли на этот счет, зато вот стыда в разы прибавилось. Чувствую себя какой-то приживалкой, что ли…

В какой-то момент поворачиваю голову и вижу свое отражение в металлической вставке на шкафчике. Вздрагиваю. Щека и правда припухла. Сильно. Я же со вчерашнего вечера на себя в зеркало не смотрелась. Все не так страшно было.

Боже, получается, Наталья Павловна меня видела еще и с вот такой щекой…

Растрепанная полуголая девица с покоцанным лицом. Комбо. Комбо из ужаса и отвращения к самой себе.

— Ты обиделась, что ли? — Вэл опирается на столешницу рядом с раковиной, сложив руки на груди. — Ну полапал тебя маленько. Сорри. Говорю же, — склоняется над моим ухом и шепчет: — Ноги огонь. Мир? — протягивает мизинчик. — По-ли-на. Сама сказала, мы друзья. Врала?

— Нет, — мотаю головой и выключаю воду.

— Извини, больше такого не повторится. Секс по дружбе у нас не приветствуется. Я понял, — снова улыбается, обнимая меня со спины.