36

Вэл

Полина морозится. Понятия не имею, что за мыслительные процессы происходят в ее рыжей голове, но выглядит она озадаченной.

Виноват, бесспорно.

Сам накосячил. Протупил жутко. Не понял, в какой момент повело. Вот вообще.

Даже сейчас откидываю себя во вчерашний вечер и не могу отловить момент, когда осознал, что лучше свалить из дома. Оставаться с ней на одной территории было точно не вариантом.

Сорвался посреди ночи к пацанам. Как только оказался внутри, сразу подцепил какую-то девку. Забавно, что ее лица я не помню. Девчонка была рыжая — моему мозгу этого было достаточно.

Раньше я с таким не сталкивался. Даже Майю на месте других никогда не представлял, хотя еще недавно мне казалось, что я был на ней помешан настолько сильно, что башку сносило.

Реальность удивила в очередной раз.

Признаться себе, что я хочу Полинку, было делом двух минут. Какой смысл отрицать?

Только вот та рыжая из клуба вообще не помогла. Как только вернулся домой, все началось сначала. Адский круг из «хочу» и «нельзя». В итоге не сдержался. Жалею ли я? Нет.

Настолько тонкая рефлексия явно не мое.

Лялька первая начала задавать свои вопросы. Не спорю, что сам ее подначивал, но в итоге как вышло, так вышло. Жалеть о содеянном я точно не собираюсь и не буду.

— Так что? — поддеваю Полину за край футболки. Рука сама проскальзывает под темный материал и ложится ей на живот.

Полина вздрагивает. Чувствую, как у нее напрягаются мышцы пресса.

Говорю одно — делаю другое. Так тоже бывает.

— Мир? — веду ладонью выше, останавливая руку прямо у нее под грудью.

— Почему ты не сказал, что у меня синяк на лице?

Моргаю. Ход мыслей пулей перестраивается в другое русло. В этом, в принципе, вся Полина. Ты с ней про одно, она про другое.

— Что твоя бабушка вообще обо мне подумала? — сжимает в руках губку.

— А тебе принципиально?

Полина кивает.

— Открою страшную тайну — ее все устраивает, если это устраивает меня. Ты здесь. Я так решил, а значит, это не поддается сомнениям.

— Зачем ты вообще привез меня к себе? Тебе не составит труда договориться у нас на вахте, чтобы меня пустили в общагу после закрытия.

Улыбаюсь. Она права, естественно.

— Просто захотелось, — жму плечами, и Полина напрягается еще сильнее. — Тебе было бы прикольнее в общаге с температурой и опухшей щекой? — разворачиваю ее к себе и медленно перемещаю руку ей на спину. Аккурат между лопаток.

Полина запрокидывает голову. Смотрит на меня очень внимательно и печально вздыхает.

— Ты просто хотел меня… Думал, что я…

— Что? — улыбаюсь. Очень хочется, чтобы она произнесла вслух свои мысли. — М?

— Переспать? У тебя почти получилось, если бы не бабушка, то…

— То ты бы не сопротивлялась?! Сама сказала.

Полина обиженно пыхтит и отворачивается.

— Черт, — морщусь не без насмешки, — ба вот вообще не вовремя свалилась. Кайф обломала, получается?! Да ладно тебе. — Фиксирую пальцами ее подбородок и поворачиваю обратно к себе так, чтобы смотрела на меня. — То, что я тебя хочу, это очевидно. Но секс по дружбе мы не приемлем, правильно? Значит, просто подружим. Поверь, — наклоняюсь к ней, практически касаясь губами уха, — от дружбы со мной у тебя будет много плюшек, и для этого даже не надо прыгать ко мне в кровать. Прикинь?

— Спасибо за одолжение, — шипит сквозь зубы.

— Не дуйся. Да ладно, признай, что тебе тоже вкатывает быть в моем присутствии. Нет?

— Нет.

— Врешь. Потусим чуть-чуть. Что в этом плохого? Ты же не монашка, верно?

— Зачем ты мне все это говоришь? Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

Лялька психует. Отталкивает меня. Отпускаю, и она тут же отходит в сторону, обнимает свои плечи, растирая их ладонями.

Я сам до конца не понимаю, чего я конкретно от нее хочу. Ее? Очень даже да. Серьезных отношений? Нет. Вывод — все, что у нее под одеждой, запрет. С остальным разберусь по ходу дела.

— А ты сама чего хочешь? — упираюсь ладонями в столешницу и, чуть подтянувшись, сажусь на нее.

— Ничего.

— Снова врешь.

— Я хочу уехать, — переступает с ноги на ногу, впиваясь в меня взглядом.

— Я тебя отвезу, чуть позже. Высплюсь только.

— Я сама могу.

— А телефон твой где?

Полина сиротливо осматривается. Ухмыляюсь. Ну да, подрезал. Сунул в шкаф в гостиной, пока она тут с бабулей знакомилась.

— Ты взял? — смотрит на меня осуждающе.

— Естественно. Пошли спать, — зеваю.

— Вэл, так нельзя!

Разворачиваюсь и иду в спальню. Полинка остается стоять посреди кухни.

— Вэл… — произносит мое имя уже тише. Запал, судя по всему, пропадает.

— Спать!

— Кудяков!

— Чего, Лялина? — улыбаюсь, продолжая шагать. Касаюсь ручки двери и толкаю ее от себя.

Через полминуты Полина появляется в спальне. Чего и следовало ожидать.

— Это какой-то прикол? Шутка какая-то? Ты так развлекаешься? Это совсем не смешно… Верни телефон.

— Я и не смеюсь, — укладываюсь на кровать поверх одеяла. — Потом, говорю же.

Полина разводит руками, замирая у двери. На лице у нее в этот момент отпечатывается просто вся печаль этого бренного мира.

— Пожалуйста, верни мой телефон, Вэл.

— Подойди, верну.

Полина поджимает губы, явно оценивая риски.

— Ну? — приподнимаю бровь, перекатываясь на спину, и подсовываю подушку под спину, принимая полусидячее положение.

— Не пойду, — дуется и забирается на кресло, подтягивая колени к груди.

— Я сам приду.

— Да пожалуйста.

Улыбаюсь и закрываю глаза.

— Так кто тебя ударил?

Этот факт не оставляет меня в покое. У нас дома всегда была идиллия. Мне повезло с предками. У них между собой вечный ван лав, меня они никогда под свои интересы не подстраивали. Даже скандалов особо не было, даже в мой переходный возраст. А тогда я чудил. Сильно. Поэтому в моей башке не укладывается, как кто-то из близких может зарядить тебе по лицу. Это за гранью моей реальности, несмотря на то, что я понимаю — так тоже бывает.

Полина молчит, поэтому я спрашиваю снова.

— Плохие отношения с родителями? Настолько?

— У меня нет родителей, — шепчет, — мама умерла, я ее не видела даже. Дедушка тоже умер, мне было десять.

— Но ты же не из детдома.

— Нет. Меня воспитывала тетя. Мамина сестра, и да, — повышает голос, — у нас с ней очень плохие отношения. Она приревновала меня к своему мужику, оттаскала за волосы и ударила.

— Занимательно, — произношу, чуть прифигев.

— Да, очень занимательно, — всхлипывает. — Надеюсь, я удовлетворила твое любопытство!