40

Его слова действуют как хлопушка. Я вздрагиваю и хочу отскочить в сторону, но на деле совершаю всего лишь несколько шагов назад, пока бедра не вжимаются в одиноко стоящую у стены столешницу. На ней как раз чайник. Щелкаю кнопкой, чувствуя на себе взгляд Кудякова.

— Сегодня извинения принимаются только в горизонтальной плоскости, — улыбается шире, явно отслеживая мою реакцию.

Сейчас бы в самый раз начать себя контролировать и сделать непроницаемое лицо, но я не могу. Я ошарашена. Понимаю в глубине души, что он так шутит, скорее всего, но все равно смущаюсь. Сильно.

— Не смешно, — произношу на выдохе.

— Я вроде не смеюсь.

Вэл пожимает плечами и подходит ближе. Приближается той самой мягкой поступью, мне бы отойти в сторону, предпринять хоть что-то, но ноги не двигаются. Я приросла к полу. Смотрю на него, как загнанный зверек.

Смотрю с затаенным в душе ужасом, но все равно чувствую какой-то странный трепет. Мне словно все это… нравится?

Нравится. В глубине души я очень хотела его увидеть, ждала встречи. Высматривала в универе и не находила. Очень расстроилась, когда он сегодня ушел из бара. Винила себя за резкость.

— Вижу, что ты тоже скучала.

— Сходи к офтальмологу, — выпаливаю снова быстрее, чем думаю.

У меня не получается балансировать между обидой и вот этим странным желанием его видеть. Ужасно то, что, если он уйдет сейчас, я расстроюсь. Выгоню его, а потом буду плакать.

Вэл расплывается в улыбке, вытягивает руку и упирается ладонью в столешницу за моей спиной. Расстояние между нами сокращается сантиметров до пяти. Слишком близко, и от этого жарко. Или не от этого?

Смотрю Кудякову в глаза. По телу проползает легкий электрический разряд. Поджимаю пальчики на ногах. Меня ведет. Пялюсь на него как околдованная. А вокруг такая тишина. Чайник кипит уже, а я его толком не слышу даже. Все мое внимание приковано к его глазам и темным ресницам.

Меня восхищает его уверенность. Нравится улыбка. Нравятся даже эти дурацкие шутки и непристойные намеки. Он весь мне нравится. Он хороший, очень хороший, и от этого горько. Я же понимаю, что ко мне он не чувствует даже десяти процентов того, что бушует у меня внутри. И только поэтому ему лучше уйти. Только поэтому…

— Тебя, — сглатываю, — в Сочи ждут.

— Подождут. — Вэл кладет раскрытую ладонь мне на бедро, а потом чуть сжимает. — Чем займемся?

Кожа в месте, где он прикасается, огнем горит. Зачем? Все снова по кругу. Это убивает. Деморализует. Это сводит с ума. Его голос, прикосновения. Ситуация патовая. Я балансирую на грани дичайшей истерики, потому что не понимаю, почему он так ведет себя.

— Тебе лучше уйти, — кошусь на дверь.

— Выгонишь на мороз среди ночи?

— Я думаю, у тебя найдутся другие варианты, где переночевать…

— Найдутся, — подтверждает с уверенностью, совершенно не понимая, что всаживает мне в сердце клинок в этот момент.

— Ну и отлично, — выдавливаю из себя улыбку, а самой плакать хочется. Я на грани уже.

— Согласен, — произносит мне на ухо. — Приятненькие духи. Это же закос под… — щелкает пальцами, а потом называет бренд и аромат.

— Наверное, — пожимаю плечами, — я не разбираюсь.

— Так что за обида, м? Я сделал тебе что-то плохое?

— Какая разница?

— Хотелось бы знать.

— Зачем?

— Не люблю недосказанность, — отталкивается от столешницы и делает шаг назад. Я же жадно хватаю ртом воздух, чувствуя мнимую свободу.

— Сними, пожалуйста, кроссовки, — прошу, прекрасно понимая, что прямо сейчас он все равно не уйдет. Так пусть хоть не пачкает нам полы.

— Без проблем.

Пока Вэл разувается, вытаскиваю из шкафа пижаму. Штаны с футболкой.

— И стой там. — Прячусь за шкафом у своей кровати. — Не ходи сюда.

— Почему?

Слышу в его голосе смешинки.

— Мне нужно переодеться.

— Могу помочь.

— Справлюсь сама.

— Уверена?

Слышу шаги и ускоряюсь.

— Я же просила! — выскакиваю из-за шкафа и вижу Вэла, сидящего за столом.

Он приподнимает бровь, мол, совсем долбанулась? Чувствую себя дурочкой в этот момент.

— Ты приехал, чтобы поиздеваться, да?

— Вообще, хотел извиниться за деньги. Не хотел тебя обижать.

— Ладно, — киваю. — Хорошо.

— Так что будем делать? И где мой чай? Предлагала же.

— Да, сейчас налью.

Начинаю суетиться, чтобы немного себя отвлечь. Когда не смотрю на него, чувствую себя уверенней.

А вообще, меня радует, что с ним можно вот так быстро переключаться. Правда, если он этого хочет, иначе не отстанет, пока не выпытает то, что ему нужно. Как с историей о моей семье…

— С сахаром. Четыре ложки.

— Хорошо.

— И?

— Что?

— Себя ты мне не предлагаешь, что, конечно, дико печально, поэтому вопрос, что будем делать, остается в силе.

Разливаю кипяток по кружкам, оглядываюсь и закусываю нижнюю губу. Я выдохнула. Успокоилась. В какой-то степени смирилась. Если все складывается вот так… Пусть будет так. Сейчас я вряд ли что-то смогу изменить.

— Давай сериал один посмотрим. — Ставлю перед Вэлом чай. — Там всего четыре серии, но он такой… Не то что ужасы, мистика. Варя такое не любит, а одной мне не по себе.

— На кровати.

— Нет!

— Да, — расплывается в улыбке и, резко поднявшись со стула, тянет меня на себя. — Где там твой сериал? — Щелкает выключателем и гасит свет.

— Темно, — шепчу, покрываясь мурашками.

— Ща.

Достает телефон и включает фонарик.

— Можно было просто не выключать свет.

— Нельзя, — Вэл смеется и толкает меня на кровать. — Так атмосфернее.

— Откуда ты знаешь, что это именно моя? — опираюсь на локти.

— Интуиция.

Плюхается рядом и берет в руки мой ноутбук.

— А если честно?

— Тапки рядом стоят, ты в них была, когда я в прошлый раз заходил. Сумка на стуле рядом висит, с которой ты в универ бегаешь.

— Ты помнишь, как выглядят моя сумка и тапки?

— Склерозом не страдаю. — Смотрит в экран и заходит в свой аккаунт онлайн-кинотеатра. — Что за сериал?

Диктую название, которое Вэл вбивает в поисковую строку, и уже через минуту включает первую серию, возвращая ноутбук на стул, стоящий напротив кровати. Отползаю к стене, подтянув колени к груди, потому что всю остальную кровать занимает Кудяков, нагло растянувшись по всему пространству.