41

Жуткая музыка в середине серии, когда героиня идет по темному коридору, настораживает. Чувствую, что сейчас произойдет что-то неприятное, и покрываюсь мурашками.

— По-ли-на, — шепчет Вэл.

Я вздрагиваю, а он резко подается вперед, обхватывает меня за плечи, чуть-чуть встряхивает и громко смеется. У него такие горячие ладони. Кипяток просто.

Зажмуриваюсь. Отталкиваю его от себя, но это бесполезно. Словно стену сдвинуть пытаюсь. Он не реагирует вот совсем.

— Не смешно, — бормочу, а сердце как ненормальное колотится. Скачет по всей грудной клетке. Это все страх и его близость. Какой-то смертельный коктейль получился.

— Хочешь расскажу, чем все закончится? — переходит на шепот. Его губы близко. Непозволительно близко.

— Так ты смотрел?! — запрокидываю голову. Рассматриваю его во все глаза. Именно в этот момент ему на лоб падает челка, а у меня пальцы горят оттого, что хочется ее поправить.

— Да несложно догадаться, — расплывается в наглой улыбке, а потом откидывается на спину и тянет меня за собой.

Не успеваю сгруппироваться, выставить руку, чтобы упереться ей в матрас, и падаю Вэлу на грудь. Шум в ушах. Учащенный пульс. Два шага до аритмии.

— Попалась?! — обжигает мою ушную раковину шепотом.

Закрываю глаза. Ощущения зашкаливают. Эмоции через край. Все на разрыв. Все словно не по-настоящему.

Стараюсь дышать. Жадно хватаю ртом воздух и чувствую его запах. Туалетная вода, которую ни с чем не перепутать. У меня уже давно выработалась жесткая ассоциация этого запаха только с ним.

— Что ты делаешь? — спрашиваю. Должна спросить. Это все за гранью реальности. Ненормально, так быть не должно. Или, может быть, я что-то не понимаю? Упускаю что-то важное?

Он две недели не появлялся, а теперь ведет себя так, словно этих четырнадцати дней тишины просто не было. Для него это сущий пустяк, он обо мне, наверное, и не вспоминал даже, а я вот…

Вот она я, двадцать четыре на семь думала. Анализировала. Диалоги в голове постоянно наши прокручивала, все пыталась понять, что не так сделала или сказала. Пыталась найти причину его игнора. Она же есть, правда? Или я придумываю? Захожу слишком далеко в своих глупых мечтах?!

— Что именно? — ведет пальцами вдоль моего тела. Бедра, талия. Чуть смещает направление в сторону, проходится по ребрам, вызывая тем самым щекотку. — Уточнишь? — снова обнимает. Кладет ладонь мне на спину.

— Трогаешь. Зачем?

— Хочется.

— Ну да, ты всегда делаешь то, что тебе хочется, я помню, — киваю и отворачиваюсь. На глаза наворачиваются слезы от собственной глупости. Что я творю вообще? Зачем позволяю?

Дурочка. Самая настоящая дурочка.

А жар его тела тем временем обжигает. Превращает кровь в бурлящий кипяток. Дыхание прерывистое, на виски давит, глаза печет от соленых слез. Зажмуриваюсь. Считаю про себя до десяти. Зачем он так со мной?

— Убрать руки? — спрашивает и, не дожидаясь ответа, скидывает меня с себя на кровать.

Не успеваю сориентироваться в произошедшем, а Вэл уже нависает сверху.

Распахиваю глаза. С волной слез я справилась, но в душе по-прежнему буря.

— Убери, — прошу и выдавливаю из себя улыбку. — Мы дружим, ты забыл. Дружим, а не лапаем друг друга.

— Можешь полапать, — расплывается в дьявольской улыбке. — Я не против.

— Обойдешься, — закатываю глаза и, привстав на локти, смещаюсь чуть выше. — Там фильм…

— Ага, — кивает, а сам подсовывает ладонь мне под спину. — Так что за обидки?

— Никаких обидок.

— Врешь, — подается вперед. Кончик его носа касается моего. Сглатываю и снова вспыхиваю.

Он сто процентов это чувствует, потому что улыбается. Снова. Самодовольно.

— Ну, если не хочешь рассказывать, расскажу я. Догадался уже.

— Что?

— Я тебе не позвонил, — переходит на шепот, а потом касается моей щеки губами. — Не написал, — скользит ими по коже, задевая мочку уха. — Правильно?

— Нет, — трясу головой. Ни за что не сознаюсь. Не хочу выглядеть еще глупее, чем он и так обо мне думает.

— Та-а-а-к, — растягивает самодовольно. — Извиняться не буду, — словно ведро ледяной воды на меня выливает. — Потому что моей вины тут нет. Только твои ожидания, — продолжает нашептывать.

— Мне вообще без разницы, звонишь ты или нет, — толкаю его в грудь, но особо ничего не меняется.

— Отлично, — Вэл кивает, чуть отстраняется, а потом обхватывает мое колено ладонью, резко скользит выше и смещает руку на внутреннюю сторону бедра.

Замираю в ту же секунду. Не дышу. Не моргаю. Охватывает паника. Он же… он же…

— Выдыхай, — убирает руку со смешком в голосе. — Почему официантка? — резко меняет тему. Я теряюсь немного, но выдыхаю. Разговор переходит в безопасное русло, а его руки больше не трогают меня в тех местах, где их быть не должно.

— Это самый оптимальный вариант, чтобы совмещать с учебой, — произношу на выдохе.

— И как впечатления?

— Нормально, но сегодня вот попался один хам…

— Который башляет нормальные такие чаевые.

— Ну да, чаевые и правда хорошие, — соглашаюсь.

Вэл улыбается. Смотрит мне в глаза. Секунда, две, и выражение его лица становится серьезным. Максимально. Это снова смущает. Снова вызывает раздрай в душе. Зачем он так смотрит? Или, может быть, я себе придумываю? Выдаю желаемое за действительное?

— А… как твои дела? — перехожу на шепот.

Вэл моргает. Хмурится, будто пытается сообразить, о чем я спросила. Он прослушал?

— Нормально, — отвечает спустя время. — Лучше всех.

— Я… я видела, что тебя не было в универе все это время.

— Практика. Диплом.

— Точно, — часто киваю, впиваясь ногтями себе в ладонь. — Зачем ты приехал сюда?

— Сказал же, чтобы послушать твои извинения, Лялька.

— А мне свои преподнести не хочешь?

Спрашиваю и резко замолкаю. Выжидающе пялюсь на Кудякова. Жду его реакции. Страшно, жуть.

— Очень даже да, — расплывается в улыбке и резко подается вперед.

Мы снова лицом к лицу. Я мелко дрожу. Не понимаю, чего еще можно от него ожидать.

В какой-то момент мне кажется, что он меня поцелует. Я этого хочу. Я этого жду. Если это произойдет, мир взорвется, а земной шар разлетится на куски.

Но этого не происходит.

Вэл прижимается губами к моему уху и шепчет:

— Извини.