47

— Что — я?

Искренне не понимаю сути его вопроса.

— Почему ты сама со мной не разговариваешь?

— А, это… Не хочу надоедать, — пожимаю плечами и протискиваюсь между стеллажом и тележкой.

Вэл ничего мне не отвечает и катит тележку в сторону кассы самообслуживания. Быстро собирает все в пакет, расплачивается и, пропустив меня вперед, идет к машине.

— Кофе будешь? — спрашивает, загрузив пакеты в багажник.

Ответить я не успеваю, потому что ему звонят. Кудяков прикладывает телефон к уху, улыбается.

— Привет. Тоже рад тебя слышать. Ты вернулась уже, что ли?

Вернулась.

ВернулАСЬ…

Он говорит с девушкой. Замираю. Чувствую укол ревности. Такой болючий. Настроение вмиг портится. Я больше не хочу никуда ехать. Лучше бы спрятаться под одеяло. Сжаться в комочек и крепко закрыть глаза, чтобы побыстрее наступил следующий день.

Сегодняшний меня уже разбил. Вдребезги.

Так как особого выбора нет, прячусь в машине. Кудяков еще какое-то время ходит на улице перед капотом из стороны в сторону. Говорит по телефону, смеется, улыбается, а меня чуть ли не трясет.

Сама виновата! Сама! Придумала себе сказку, небылиц каких-то и поверила. Вжилась в роль. Прониклась. Прониклась Вэлом и всем тем, что между нами происходит. Глупая!

Пока я предаюсь жесткой рефлексии, Велий садится за руль все с той же улыбкой. Заводит машину и выпячивает ее из парковочной секции. Как только выезжаем на трассу, делает музыку по радио громче.

Замечаю, как он постукивает по рулю пальцем в такт мелодии. Смотрю на него, такого позитивного, и сникаю еще больше. Душа в клочья. С кем он говорил? Что за девушка? Почему он такой улыбчивый после этого разговора? Это была та самая Майя? Она ему звонила? Они общаются?

А что, если они на пути к миру? Что, если помирятся? Что будет со мной? Как я это переживу?

Не нужно было им увлекаться, но он так настаивал. Продавливал день за днем, говорил. Много-много говорил. Прикасался. Я чувствовала себя нужной. Чувствовала его заботу…

Купилась. Обманулась. Привыкла.

Он же ничего не обещал. Ничегошеньки. Я все сама придумала. Абсолютно все!

Обнимаю себя. Хочется исчезнуть. Не нужно было с ним ехать. Я ведь балласт. С самого начала балласт для него.

Боже, когда я только успела? Когда же? Почему все мои мысли о нем? Почему так больно? Почему хочется плакать от понимания, что он может с какой-то девчонкой…

Мамочки, это так страшно.

Со мной такого впредь никогда не случалось. Так больно не было. Сердце не стремилось вышмыгнуть из груди. Голова не шла кругом, а виски не сдавливало от понимания, что я лишняя.

Снова лишняя. Всю жизнь такой была и справлялась. Храбрилась. В какой-то момент просто перестала обращать на это внимание. Выстояла.

А теперь? Теперь снова по кругу. Снова больно, но в сотни, нет, в миллионы раз сильнее. Эта боль другая, она опустошает. Лишает мыслей о будущем. Лишает собственного я.

— Полин, подай воды. Бутылка сзади валяется. Открой только.

— Да, конечно, — тянусь за бутылкой, сворачиваю крышку и даю воду Вэлу. — Держи.

— Спасибо, — кивает и делает несколько жадных глотков. Пластик в этот момент издает неприятный звук, а бутылка съеживается вовнутрь. — От бабушки тебе привет, кстати, — возвращает мне бутылку и подмигивает.

— От бабушки? — моргаю. — Так это она тебе звонила?

Слышу в своем голосе радость. Я не то чтобы кричу, но с громкостью точно перебарщиваю. Поэтому и осекаюсь. Замолкаю. Считаю про себя до пяти и только потом снова говорю:

— Ей тоже.

Сердце трепещет. Настроение достигает пика позитива. Я готова на весь мир кричать о том, как я счастлива.

Бабушка! Он говорил с ней.

Отворачиваюсь. Впиваюсь ногтями в рукав куртки. Притопываю ногой. Нужно взять себя в руки. Нужно успокоиться. Выдохнуть. Я себя накрутила, а теперь меня раскручивает обратно просто со скоростью света. Не успеваю отлавливать свои эмоции.

Через полчаса мы приезжаем на ту самую дачу — это двухэтажный дом за высоким забором. Территория огромная, а по периметру голубые елки. Справа большая беседка, слева накрытый бассейн, а в воздухе запах костра.

Осматриваюсь. Судя по всему, мы приехали последние. Уже стемнело.

Вэл вытаскивает пакеты. Машет кому-то. Его замечают. Улыбаются, что-то кричат. Я отчетливо слышу голос Леднева.

— Доставку в следующий раз оформи, — Кудяков отдает пакеты высокому темноволосому парню.

Он подошел к нам не один. С девушкой.

— Суббота, часа три будут везти. Тут же глушь, — поясняет парень и широко улыбается, переводя взгляд на меня.

Тушуюсь. Чувствую себя неуютно, особенно когда подходит Ярик.

— Это Полина, — Вэл касается моего предплечья. — А это Ренат, Аня, — кивает на девушку. Ну, Ярика ты знаешь, — ухмыляется. — Там…

Он называет еще несколько имен, но я не запоминаю. Волнуюсь. Чувствую себя не в своей тарелке. А под испепеляющим взглядом Леднева так и подавно. Нужно перед ним извиниться, давно пора. А пока я только усугубляю ситуацию. Ну вот зачем снова наговорила ему гадостей в баре? Просто Варя накануне всю ночь плакала. Я слышала. Из-за него…

— Мы шмотки пока кинем, — снова Вэл. — Полин?!

— Иду, — киваю и плетусь за ним хвостом. Мне постоянно кажется, что все здесь только на меня смотрят. Смеются, может быть…

Боже!

— Все нормально? — Вэл толкает дверь в спальню на втором этаже.

Мы прошли через большую гостиную, отделанную деревом, поднялись по лестнице и теперь вот попали в спальню.

Такую же уютную и теплую, с панорамным окном и камином.

— Все супер, — вытягиваю большие пальцы вверх.

— Отлично, — кидает мою и свою сумку на пол. — Я в душ. Присоединишься? — ухмыляется, оказываясь со мной лицом к лицу. — М? — одним легким движением распускает мой пучок, и волосы падают на плечи. — Только дыши, — шепчет, задевая губами мою щеку. — Дыши, Полина.

— Прекрати, пожалуйста, так делать.

— Как?

— Прикалываться.

— Я максимально серьезен.

Говорит вроде и правда серьезно, а у самого глаза смеются.

— Вэл…

— Понял-понял. Убираю руки. И снова жаль. Ты, кстати, поняла, что спальня у нас одна на двоих, да?

— Поняла, — показательно закатываю глаза. Он меня смущает жуть просто, но я должна быть стойкой. Не знаю, получается ли… Не знаю.

— Ладно, выдыхай. Я ушел, — скользит ладонью по моей талии и скрывается за дверью в душевую.

То, что душевая здесь прямо с выходом из спальни, удивляет, конечно, но сейчас я не готова акцентировать на этом свое внимание.

Тру щеки, чувствуя передоз окситоцином. Он меня за последние сутки затрогал просто.