52

Стою так минут пятнадцать. Не шевелюсь даже. Только изредка тру лицо ладонями. Тру и всхлипываю.

Я привыкла, что Вэл есть в моей жизни. Чуть больше месяца прошло, а я так сильно привязалась. Одна только мысль, что ничего этого больше не будет, — пугает до чертиков. Я не могу представить даже, что Вел исчезнет. Не придет больше, не позвонит, не будет толкать свои наглые речи и трогать. Трогать постоянно.

Всхлипываю. Вытираю нос рваным движением тыльной стороны ладони. Зачесываю волосы пальцами назад, перекрываю кран и переступаю бортик ванны. Снимаю вымокшее под душем белье, кидаю его на полотенцесушитель и заворачиваюсь в полотенце.

В спальню прокрадываюсь как мышка, мне нужно быстро достать из сумки сухие трусы с футболкой. Быстро и тихо.

Только вот в такой тишине даже звук расстегиваемой молнии оглушает. Морщусь. Быстро вытаскиваю белье и снова запираюсь в ванной. Надеваю на себя все сухое и заматываю волосы полотенцем.

Оттягиваю край футболки так, чтобы прикрыть задницу, и, погасив свет, возвращаюсь на кровать. Пульс частит. Я не бегу никуда уже, но все равно продолжаю слышать, как грохочет сердце. Часто-часто.

Мельком смотрю на Вэла. Он спит. Даже позу не сменил. Отворачиваюсь и вжимаюсь затылком в подушку. Лежу так с открытыми глазами еще минут двадцать, прежде чем наступает темнота.

Утро приходит быстро. Солнечные лучи, проникшие в спальню через не зашторенное окно, — слепят. Накрываю лицо рукой, чтобы урвать у Морфея еще хотя бы несколько минут, и понимаю, что на меня смотрят. Кожей чувствую. Тут же распахиваю глаза. Резко поворачиваю голову, сталкиваясь с Вэлом глазами.

— Доброе утро, — бормочу, немного смущаясь.

Кудяков медленно прикрывает, а потом открывает глаза. Не слишком любезное утреннее приветствие. Он явно без настроения. Мое же опускаетя следом. Улыбка угасает, и я начинаю нервничать. Хочется встать и сбежать из комнаты. Очень хочется, но я лежу, будто приклеили. Без движения, еще немного — и дышать перестану.

— Как спалось?

Зачем-то предпринимаю еще одну попытку заговорить. Вэл рывком принимает сидячее положение. Сгибает ноги в коленях под одеялом и проходится пальцами по волосам, зачесывая их назад, а потом поворачивает голову. Смотрит на меня несколько секунд. Тут же натягиваю одеяло до самого подбородка. У него такой взгляд, будто он в курсе, что со мной ночью случилось в ванной. Алею мгновенно.

— Нормально, — бросает через плечо и отворачивается. — Завтракать пошли, — тянется за джинсами.

Украдкой наблюдаю за тем, как Вэл одевается. Быстро. Очень. Еще отмечаю, что движения у него резкие. Дерганые какие-то. Ему настолько надоело мое присутствие? Ну так я же говорила, что могу уехать… Он сам настоял, чтобы я осталась. Или…

Может быть, он просто проявил благородство? Не выставил девушку в ночи на улицу, да?

— Полин, ты чего зависла? Идешь?

— А? Да, — часто киваю и вылезаю из-под одеяла. Хватаю джинсы и быстро их натягиваю на себя. Следом надеваю свитер.

— Тебе не жарко будет? Завтрак в доме, — поясняет, выходя из ванной. Судя по запаху ментола, уже успел почистить зубы.

— Нет. Нормально.

Не жарко? Да я коркой льда покрылась.

Забегаю в ванную, умываюсь, наспех чищу зубы, завязываю хвост и приглаживаю волосы на висках мокрыми пальцами.

Когда возвращаюсь в комнату, Вэл лежит на кровати поверх одеяла с телефоном в руках.

— Я все, — подаю голос.

— Супер, — быстро поднимается на ноги, оттолкнувшись от матраса ладонью.

— Вэл, — торможу уже у двери, и Кудяков влетает мне в спину.

— Что? — сжимает мои плечи, почти сразу образовывая расстояние между нашими телами.

— Что-то случилось?

— С чего ты взяла?

— Ну… Это видно…

— Не придумывай, — улыбается и мягко подталкивает меня к двери.

Как только мы оказываемся на лестнице, я чувствую на себе пристальные взгляды. Все уже собрались внизу. Хочется убежать обратно в комнату, если честно.

Вэл, идущий позади меня, громко хлопает в ладоши. Агрессивно так.

Вздрагиваю.

— Полина, — произносит громко, — Ярик очень хочет перед тобой извиниться.

Леднев, которого я не заметила, поднимается с дивана. Я вижу, как у него открывается рот, но не слышу ничего. В ушах шумит. Я перенервничала. Тереблю краешек рукава свитера и смотрю на происходящее во все глаза.

— Простишь?

Моргаю. Ярослав хмурится и спрашивает снова:

— Извинения принимаются? — едва заметно улыбается.

— Да. Да… — часто киваю.

— Ну супер, — шумно выдыхает Аня, — зароем топор войны. Полина, прости, что у тебя получился такой дурацкий вечер в нашем доме, мне как хозяйке стыдно и очень неловко.

— Все хорошо, — бормочу и присаживаюсь на стул, который для меня выдвинул Вэл.

— А Ксюша где? — снова Аня. — Не спускалась еще?

— Уехала, — произносит Вэл. — Ночью еще.

— Опять по клубам поскакала. Тусовщица, — Аня качает головой и начинает взахлеб рассказывать про то, как она впервые попала в какое-то жутко дорогое заведение Москвы два года назад.

Беру со стола чашку чая и делаю маленький глоточек. Потом засовываю в рот кусочек вчерашнего шашлыка и замечаю, что едят все. Болтают, но едят все, кроме Вэла. Он сидит и отстраненно смотрит в одну точку.

Он поругался из-за меня с Ярославом?

Перевожу взгляд на Леднева. Он это чувствует и подмигивает. Если честно, то обиженным не выглядит, очень даже бодрый. Тогда что?

Снова внимательно изучаю Вэла и, поджав губы, теряюсь в догадках.