53

После завтрака помогаю Ане сгрузить тарелки в посудомойку. Мы остаемся с ней вдвоем. Парни выходят на улицу, а девочек с вечера конкретно поубавилось. Подружки Ярика исчезли, загадочная Ксения тоже уехала. Поэтому в доме только я, Аня и Лена, кажется. Она поднялась наверх, как только все поели, вспомнила, что вчера слишком долго сидела на улице, не спрятав кончики волос под шапку, и теперь им срочно нужна питательная маска.

— Я очень рада за вас с Вэлом.

Аня смотрит на меня с улыбкой, словно и правда искренне рада, только чему конкретно, неясно.

— Спасибо, — киваю и вешаю кухонное полотенце на крючок.

— Вы очень хорошо смотритесь! Не слушай Ярика, он дурачок просто.

— Да я и не слушаю, — веду плечом. Становится некомфортно.

Аня вроде и ведет себя мило, но мне все время мерещится какой-то подвох.

— Ты не из Москвы, верно?

— Ну ты же видишь, — посмеиваюсь.

— Я тоже.

— Правда? — рассматриваю ее теперь иначе. Как-то детальнее, что ли. Пытаюсь найти хоть что-то, что выдаст в ней провинциалку, но глазу зацепиться не за что. — Не похожа.

— Я пять лет назад тоже приехала учиться сюда из маленького города на Урале. Попала на конкурс красоты, выиграла, и потом как-то закрутилось: реклама, контракты, блог начала вести. На заочку перешла, доучивалась уже урывками из-за съемок постоянных.

— Ничего себе, — улыбаюсь. — Это круто. Правда.

— Спасибо, — посмеивается. — В моем родном городе к моему успеху отнеслись иначе.

— Сказали, что спишь с кем-то богатым за деньги? — приподнимаю бровь.

— В точку, — Аня щелкает пальцами. — Я, может, и сплю, — смотрит на Рената, стоящего на улице за стеклянной дверью, — с кем-то богатым, но не за деньги.

Теперь смеемся уже вместе.

— Так что мой тебе совет, Полина, никого не слушай. Пусть думают, что хотят. Это только твоя жизнь.

— Я знаю, — опускаю голову, рассматривая свои пушистые черные чуни.

— О, ребята возвращаются, — Аня огибает стол и обнимает вошедшего в дом Рената. Что-то шепчет ему на ухо, улыбается.

Я же чувствую на себе взгляд Вэла. Поднимаю голову, чуть заостряя уголки губ.

— Пойдем прогуляемся, — предлагает, стоя у двери.

— Пойдем. Сейчас куртку надену только.

— На улице жду.

Почти бегом несусь на второй этаж. Надеваю куртку, ботинки, шапку и спускаюсь вниз. Оказавшись на улице, хватаю губами холодного воздуха и негромко кашляю.

— Идем? — улыбаюсь.

Вэл кивает. Мне почему-то кажется, что он протянет мне руку, как-то раз так уже было, но нет. Его руки убраны в карманы. Он даже с места сдвинулся первым и оказался чуть впереди. Нагоняю его в несколько шагов. Дорожка широкая, с легкостью вместит еще одного человека, поэтому мы даже не задеваем друг друга объемными куртками.

Теперь мы идем рядом вглубь участка. Оказывается, он гораздо больше, чем то пространство, что есть перед домом. Раз в пять, наверное.

У Вэла почти сразу звонит телефон, и он отвлекается.

— Ты чего мне названиваешь? Привет!

Слышу в трубке Кудякова грозный мужской голос, который смягчается к концу вопроса.

— Привет! Дед, у меня к тебе дело будет. Срочное, — смотрит на меня, — и очень важное.

— Излагай.

— Ты на охоте еще?

— На охоте, на охоте. Говори уже.

— Короче, у меня есть одна просьба.

Вэл делает паузу и показывает мне рукой, что отойдет ненадолго.

Киваю. Смотрю ему вслед и, сложив руки на колени, сажусь на качели с резиновой сидушкой. Отлично. Задницу не отморожу. Отталкиваюсь ногами от земли и закрываю глаза. Тяну носом свежий загородный воздух. Тут пахнет елками и спокойствием. Да, если бы меня спросили, каким может быть запах спокойствия и умиротворения, это был бы он.

Вэл возвращается минут через десять. Упирается ладонью в железную балку качели и прячет телефон в карман куртки.

— Ну, все, никто тебя не выселяет. Я договорился.

— Правда? — запрокидываю голову. Смотрю на него, чувствуя щемящий сердце прилив радости. И это совсем не связано с тем, что меня оставляют в общаге. Нет, это просто потому, что Вэл пришел. — Спасибо тебе большое. Даже не знаю, как тебя благодарить, — выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.

Вэл сейчас сто процентов ухватится за мои слова. Двусмысленно пошутит. Я начну смущаться. Уже прокручиваю в голове этот сценарий, и слышу голос Велия:

— Никак, Полина. С твоей общагой изначально был мой косяк.

— Ладно, — киваю чуть заторможенно. — Но все равно спасибо…

— Всегда пожалуйста.

Снова киваю. Кудяков отворачивается. Смотрит на елки, забор, да куда угодно, только не на меня. Пальчики на ногах поджимаются. Мне просто необходимо узнать причину. Понять, что же произошло. Почему он так странно себя ведет?

Мне это нужно, поэтому я набираюсь решимости и спрашиваю:

— Ты все-таки на меня обижаешься, да? Вы поругались с Ярославом?

— Нет и нет. Не выспался просто.

Замечаю, что он как-то странно смотрит на дом позади нас.

— Мне в город нужно, Полин. За час соберешься? Я тебя в общагу закину.

— Конечно, — поднимаюсь с качели, печалясь, что по факту так ничего и не выяснила.

— Супер.

Вэл отталкивается от перекладины и выходит на дорожку. Иду за ним следом. Приходится подстраиваться под его шаг и чуть ли не бежать. В какой-то момент хватаю Вэла под руку. Он притормаживает. Смотрит на меня. Вижу, что чуть дольше задерживает взгляд на моих губах.

— Я не понимаю, что происходит, — вздыхаю. — Ты ведешь себя странно сегодня.

— Да? Не заметил, — жмет плечами, а на лице при этом никаких эмоций. Разве что взгляд задумчивый.

Задумчивый и… тяжелый?

Все уже плохо? Моя демоверсия жизни, в которой есть Вэл, подошла к концу? Не понимаю. Почему он молчит? Можно же сказать все прямо…

— Ты врешь.

— Мне кажется, ты слишком близко к сердцу приняла слова Леднева.

Вэл склоняет голову немного вбок, пробегается взглядом по моему лицу. Прикасается кончиками пальцев к подбородку, а потом собирает их в кулак. Проводит костяшками по скуле и склоняется надо мной. Его лицо слишком близко. Губы буквально в сантиметре от моих.

Опасно.

Желанно.

Жарко.

Чувствую, как пульсирует венка на шее, а дыхание тут же сбивается.

Я снова жду, что он меня поцелует, но он этого не делает. Зарывается в волосы пальцами и несильно сжимает их в кулак.

— Ты просто не представляешь, Лялька, что сейчас творится в моей голове, — шепчет, обжигая кожу на шее своим дыханием.

— Расскажешь?

— В другой раз, — произносит совсем тихо и, оттянув ворот куртки, целует меня в шею. Именно в то место, где отчетливо прощупывается пульс.