57

Полька отстегивается, снимает ботинки и забирается на сидушку с ногами.

— Слушай, — глушу движок, — прости меня за то, что случилось на даче. За Леднева…

— Он же извинился. Мне этого достаточно. Ты тут ни при чем.

Вытаскивает из кармана куртки резинку и закручивает волосы в пучок на макушке.

— При чем, Полин. Так не должно было быть.

Я уже сто раз прокручивал все, что произошло. Возможно, если бы я не пошел за Полиной, а сразу быканул на Ярика и улетел после этого в нокаут, все было бы проще. Не случилось бы Ксюхи, моих тупых решений, вот этого лютого стыда сейчас тоже бы не было…

Все было бы проще…

— Ну ты же с ним поговорил, — Поля вздыхает. — Надеюсь, что он все понял.

— Понял, — киваю.

С Ледневым мы действительно поболтали с утра, пока Полинка еще спала. Он ей точно больше ничего не скажет: ни ей, ни про нее. Никогда. В этом я уверен, но осадок все равно остался.

— Ну вот и хорошо. Давай тогда больше не будем про это разговаривать. Пожалуйста.

— Хорошо.

— И спасибо, что не полез в драку. Я этого боялась.

— Боялась, что Леднев мне наваляет? — ухмыляюсь.

— И этого тоже, конечно, — вздыхает, — но больше все же переживала за то, что ты можешь из-за меня подраться со своим другом. Так никогда делать не нужно. Ты же сам говорил, что в драке нет смысла.

— Звучит сейчас так, как будто именно в той смысл все-таки был…

— Вэл! — Поля закатывает глаза и придвигается ближе. Упирается локтем в подлокотник. — Мне просто обидно, что ты делаешь для меня столько хорошего, а у тебя из-за меня в итоге одни неприятности.

— Хорошего? Тип того, когда тебя хотели выселить из общаги? Или волосы подожги из-за моего спектакля на парковке?

— Все не так плохо, — качает головой.

— Все именно так.

— Я думала, ты оптимист.

— Я реалист.

— Ну да, прогадала чуть-чуть. Но, если честно, я очень рада, что у меня теперь есть такой друг, как ты. У меня никогда не было таких друзей, — шепчет.

— Которые вечно косячат?

— Которые всегда помогут, — смотрит мне в глаза.

Сглатываю вставший в горле ком и не могу подобрать слов. Нужно что-то говорить, точно нужно, я знаю, но не могу. Просто пялюсь на нее и снова задаюсь вопросом, с какой она планеты?

Мне так хочется, чтобы мы встретились чуть раньше. До Майи, а лучше в те годы, когда я ботанил и сидел дома. Был другим. Мы бы дружили. Долго и правильно, а потом начали встречаться…

У меня бы не было багажа всей той гнили, что есть теперь.

Все мои мысли не смогли бы случиться в реальности, но они мечта. Моя мечта, которой у меня до сегодняшнего дня вообще не было.

— Спасибо, — беру ее за руку.

— За что? — Полька удивляется.

— За то, что ты такого хорошего обо мне мнения.

— Но это же правда. Это же очевидно! — театрально взмахивает ладошкой.

— Может быть, — соглашаюсь, чтобы закрыть эту тему, потому что мне становится некомфортно. Тоже что-то новое.

— Блин, — Полина оживляется, — я совсем забыла, — бьет себя в лоб ладонью и тянется к ноутбуку. Открывает его и вытаскивает ламинированный листок.

— О чем? — спрашиваю, а ее ладонь выскальзывает из моей руки. Это мне абсолютно не нравится.

Сжимаю пальцы в кулак, чувствуя натуральную пустоту внутри.

— Вот, — протягивает лист. Белый. На нем ничего нет.

— Что это?

— Переверни.

Переворачиваю и подвисаю.

— Ты рисуешь?

— Ну так, немного.

— Немного?

Снова смотрю на рисунок. Это полная копия нашего с ней селфи из стрит-фуда, только в карандашном варианте.

— Ты подарил мне куртку, мне особо нечего тебе дарить, ну и я вряд ли потяну такие подарочки, — хихикает, — поэтому мне просто захотелось…

Поля хмурится, тянется обратно за листочком.

— Глупо, да? Извини, — пытается его у меня забрать.

— Ты уже подарила, — отвожу руку чуть выше. — Не верну. Мне нравится. Что ты вообще делаешь на юрфаке с такими талантами?

— Талантами? Ты очень преувеличиваешь.

— Преуменьшаю даже, Поль.

— Нет, — трясет головой. — Это так, глупости, — смотрит на свои пальцы. — Несерьезно все. Тебе правда понравилось? — меняет тему.

Киваю. Поля робко улыбается.

— Я рада.

Столько настоящего в ее эмоциях. Смотрю на нее и не могу сдержать порыв. Рывком притягиваю к себе, касаюсь губами виска, волос. Это все какая-то россыпь хаотичных прикосновений губ. Не поцелуев, нет. Просто потребность ее почувствовать.

— Прости меня за все плохое, что я тебе сделал, — перехожу на шепот, задевая губами мочку Полинкиного ушка. — Простишь же, да?

— Вэл, — бормочет куда-то мне в шею. — Ты о чем? Что плохого ты мог мне сделать? — смеется.

— Скажи, что простишь.

— Конечно прощу. Всегда.